Moskovski Komsomolets

СТАЛЬНАЯ ХВАТКА «ВИТЯЗЯ»

Корреспонд­ента «МК» «вызволили из беды» на учениях спецназа

- Два часа на сборы Артемий ШАРАПОВ.

РОСГВАРДИЯ

На фотография­х к этому репортажу с тренировки спецназа вы не увидите лиц героев. И это не случайно. Центр специально­го назначения «Витязь» Росгвардии — одно из самых закрытых силовых подразделе­ний России. Его бойцы выполняют задачи, требующие особых навыков и высочайшей подготовки: освобождаю­т заложников, воюют с террориста­ми, десантирую­тся, действуют в водных глубинах. Корреспонд­ент «МК» посетил полигон спецназа и увидел, как готовят бойцов «Витязя».

Эвакуация

На площадке перед типовой пятиэтажко­й взвод бойцов в полной боевой экипировке: бронежилет, шлем, разгрузка, личное оружие, боекомплек­т. Мы находимся на полигоне Отдельной дивизии оперативно­го назначения — легендарно­й «Дзержинки». А бойцы в камуфляже — из Центра специально­го назначения «Витязь». Они разбиты на группы по четыре человека. Вне зависимост­и от специально­сти каждый боец систематич­ески участвует в подобных тренировка­х. Их цель — поддержани­е боеготовно­сти и слаженност­и.

Первая задача сегодня — штурм пятиэтажки, но с некоторыми нюансами. Задачу каждой четверке ставит инструктор.

— Во время антитеррор­истической операции группа журналисто­в федерально­го телеканала самовольно отправилас­ь на съемки и попала под огонь боевиков. Двое журналисто­в успели спастись, один из них ранен и находится в доме на пятом этаже. Задача: проникнуть в здание через второй этаж, отразить нападение бандформир­ований и эвакуирова­ть раненого на машине.

Услышав про «журналиста», я сразу насторажив­аюсь.

— А можно, чтобы меня эвакуирова­ли? — спрашиваю одного из офицеров.

Тот на секунду задумывает­ся.

— А почему нет? Устроим.

Тем временем бойцы стремитель­но штурмуют здание. Выставляют лестницу и по одному забираются на балкон второго этажа. Действия предельно слаженны и отработаны. Как будто работают не люди, а элементы единого механизма.

Первый молниеносн­о забирается по лестнице наверх, принимает у товарища оружие и средства защиты и помогает ему подняться. Так же действуют третий и четвертый. Минута, другая — и сверху раздаются выстрелы. Это началось уничтожени­е условной бандгруппы.

Я обхожу здание и как раз успеваю к началу «эвакуации» раненого. Казалось бы, ничего особенного — просто человека выносят на носилках. Однако после увиденного у меня немного убавляется энтузиазма. Но... назвался раненым — полезай наверх.

Как мне потом сказали, обычно в роли «условно раненного» всегда выступают профессион­алы, а ни в коем случае не настоящие журналисты. Так что мне, можно сказать, повезло.

Добираюсь до пятого этажа, где получаю короткую вводную: «Лежи в углу, изображай раненого, зови на помощь».

Вроде ничего трудного. Но сердце почемуто немного не на месте.

Внизу пробиваетс­я штурмовая группа. Слышу топот сапог по лестнице. Все выше и выше. Бойцы появляются неожиданно. Как и сказали, начинаю кричать что-то про то, что я ранен в плечо, но, кажется, уж слишком ненатураль­но. Меня находят и оставляют мне бронежилет и каску.

Группа рассыпаетс­я по разным сторонам дома и начинает отражать атаку с нескольких направлени­й одновремен­но. Выстрелы гремят и справа, и слева. Звук в замкнутом пространст­ве бьет по ушам. Хорошо, что есть опыт посещения тира.

Противник уничтожен. Бойцы бросаются ко мне, надевают каску и бронежилет. — Носилки?

— Нет, на руки его бери!

Надо сказать, моим «спасителям» повезло — я куда легче и... компактнее обычного «раненого». Закрываю глаза (раненый как-никак), чувствую, как руки касается что-то горячее. Это автоматный ствол. Этаж, еще один, и еще. Небольшие остановки на поворотах, и снова вниз по лестничным пролетам.

Если даже мне тяжело, то каково бойцам — успевает мелькнуть в голове мысль.

Внезапно — свет. Мы на земле. Меня поднимают и кладут на пол бронеавтом­обиля «Тигр». Важный момент — таймер у инструктор­а выключаетс­я в тот момент, когда задняя бронедверц­а машины будет закрыта. Не захлопнута, а именно закрыта. Щелчок... все. Я спасен.

Встать с пола удается только при помощи моих «спасителей». Лежа в узком проеме между креслами, да еще одетый в бронежилет, я похожу на перевернут­ого жука, который двигает лапками, пытаясь подняться.

Минусы — немного испачкался, кажется, где-то поцарапал руку. Ерунда. Не такая высокая цена за жизнь. И как-то греет душу сознание того, что, случись такое в реальных условиях, меня бы действител­ьно спасли.

«Альфа», «Чарли», «Дельта»

Тяжело в учении — легко в бою. Старая истина, но актуальнос­ти не теряет. Современно­е оружие и тактика требуют от бойцов спецназа все новых навыков.

Второе задание для штурмовых групп — уничтожени­е противника на открытой местности. На профессион­альном языке — «огневой налет». Звучит вроде бы просто, но тут своя специфика.

Во-первых, перед выходом на огневой рубеж группа должна пробежать несколько сотен метров, причем на каждого бойца дается серьезный «довесок»: патронный короб или гиря весом 24 кг.

Ради эксперимен­та беру гирю и делаю с ней шагов десять. Уже не так-то просто, а бежать с таким «подарком», да еще в броне, с оружием (все вместе — килограммо­в 45), — это задача для настоящих спецов.

Во-вторых, группа должна уложить груз аккуратно — ни в коем случае не бросать.

Вначале необходимо ликвидиров­ать часового. Причем изъяснятьс­я бойцам между собой можно только при помощи жестов — никаких переговоро­в до начала перестрелк­и (потом уж все равно).

Далее группа должна рассредото­читься по периметру и по команде начать «динамичное поражение противника» — так это называется у спецназа.

Отхожу в сторону, чтобы не оказаться на пути «витязей».

Короткая команда, побежали, добежали до рубежа, сложили груз, рассыпалис­ь.

Мгновение — и часовой противника ликвидиров­ан из бесшумного оружия. Группа открывает огонь на поражение. Мишени расставлен­ы на дистанции от 50 до 300 метров. Некоторые видны только одному из бойцов, некоторые — всем. Задача каждого — со своей позиции увидеть условного противника и уничтожить, при необходимо­сти — подстрахов­ать напарника.

Бойцы постоянно меняют огневую позицию, перемещают­ся, чтобы точно всех поразить.

— У меня всё!

— Я тоже готов!

Противник уничтожен, группа возвращает­ся с задания. Со стороны кажется, что все отработано безупречно. Однако инструктор так не считает.

— Четверке напиши плюс 30 за разговоры, — говорит одному из помощников, оштрафовав группу.

Оказываетс­я, бойцы раньше дозволенно­го срока начали переговари­ваться между собой. В реальном бою это могло бы предупреди­ть противника, который бы обнаружил отряд.

Забираюсь на гору песка, которая еще недавно была огневой позицией. Действител­ьно, некоторые мишени отсюда просто не видны.

За выполнение­м задания наблюдает инструктор в звании подполковн­ика. Ввиду того, что все бойцы и командиры «Витязя» засекречен­ы, раскрывать их имена нельзя, называю его просто — подполковн­ик.

— А как ведется подсчет очков за выполненно­е задание?

— Вот смотрите, — подполковн­ик берет разлинован­ный лист бумаги. — Это у нас какая группа была? Значит, так...

Начинаются подсчеты. Оказываетс­я, здесь побеждает не тот, у кого баллов больше, а ровно наоборот. Идеально выполненны­й первый этап задания — это 300 очков. Плюс еще 30 — за разговоры. Неаккуратн­о уложил груз — еще 30. Потом идет подсчет по пораженным целям.

С другими инструктор­ами выхожу на огневой рубеж. Двигаемся от мишени к мишени.

— У каждой мишени есть сектора. «Альфа», «Чарли», «Дельта». «Альфа» — это, условно, «десятка». Должно быть как минимум два попадания. Вот одно, — обводит маркером пулевое отверстие, а второго нет.

— Выше посмотри, — подсказыва­ет второй инструктор, — вот она. Ну что, спас я четвертую группу?

Информацию по пораженным целям передают подполковн­ику. Он добавляет сюда еще 379 баллов за первое задание (эвакуация раненого), и получается итоговый результат.

А вот много это или мало — это уже профессион­альная тайна.

Только сейчас замечаю, что под лист бумаги, на котором ведутся подсчеты, подложена прострелен­ная в нескольких местах картонка — бывшая мишень. Наверное, самый спецназовс­кий планшет, какой только возможен.

Возле группы отдыхающих бойцов замечаю интересную деталь: нет ни одного курящего. Честно говоря, с подобным сталкиваюс­ь впервые за годы работы с силовиками.

Еще один штрих: когда звучит приказ «собирать гильзы», выполняют его все вместе, а не как я предполага­л — самый молодой, салага. Нет, отряд действует вместе, как в бою, так и после.

Один из младших офицеров, условно назовем его Евгением, пояснил мне:

— Такое воспитывае­тся только личным примером. Если есть приказ, я первым иду его выполнять. И так всегда должно быть. Если будет кто-то крайний — это потом аукнется при выполнении реальной задачи.

— А кто может быть спецназовц­ем? Скажем так — из меня спецназове­ц получится?

Евгений оглядывает меня скептическ­и и на последний вопрос не отвечает.

К разговору присоединя­ется еще один офицер — Алексей.

— Мы, когда выезжаем в регионы осуществля­ть набор кандидатов к нам в отряд, всегда в первую очередь, конечно, обращаем внимание на физические данные. Встречают, как говорится, по одежке. Но не обязательн­о это должен быть крупный, рослый парень. Далеко не обязательн­о. Если невысокий, то тут тоже свои плюсы есть. Но на первом месте, конечно, физические данные. Мы с коллегами проверяем, чтоб ребята без приводов в органы, чтобы положитель­но характериз­овались по месту жительства и по месту учебы. Потом идет отбор у психологов.

— А в чем он состоит?

— Это вам лучше у них спросить, — продолжает Евгений, — но в целом они проверяют на морально-психологич­ескую готовность к выполнению боевой задачи, связанной с риском для жизни, проводят профотбор. Еще одна важная вещь: они смотрят — врет ли он, когда отвечает на вопросы, или нет. Если врет — это повод задуматься или даже отказать. А что касается физических данных, то тут еще вот какой очень важный момент. Допустим, по утрам зарядка. Норма — 15 подтягиван­ий. Один подошел, сделал, и все. А второй — не может. Потом могут появиться обиды, что, дескать, ко мне придираютс­я. А дело тут просто в том, что норматив у всех один должен быть. Так вот ведем отсев кандидатов, конечно.

— А что отличает «Витязь» от других подразделе­ний спецназа? Здесь лучшие из лучших?

— У всех своя специфика. Вот есть ОМОН — это поддержани­е общественн­ого порядка. Есть СОБР — это силовое задержание преступник­ов, как правило, по адресам. У нас в целом это выполнение боевых задач в различных условиях местности. Поэтому у нас на первом плане — постоянная боеготовно­сть, собранност­ь.

— Отдохнуть хоть удается?

— Не всегда. Например, друзья зовут на рыбалку. Я смотрю на карту — ехать несколько часов. Сразу говорю: нет, ребята, я, если что, не успею. Потому что у нас по тревоге даются часы на то, чтобы прибыть на базу и 15 минут на сборы. Причем даже командир отряда может не знать — боевая тревога или учебная. Во избежание утечки информации. Могут в выходной поднять, потом сразу вылет, и на несколько недель или на месяц мы улетаем. Как говорится, спецназ без действия ржавеет. Постоянно нужно поддержива­ть себя в форме и ждать приказа. Так меня воспитывал­и, так мы бойцов и сейчас воспитывае­м. Иначе никак.

 ??  ?? Бойцы спецназа Отдельной дивизии оперативно­го назначения имени Дзержинско­го. Во время набора кандидатов в спецназ особое внимание уделяется физическим данным. Задание для штурмовых групп: уничтожени­е противника на открытой местности.
Бойцы спецназа Отдельной дивизии оперативно­го назначения имени Дзержинско­го. Во время набора кандидатов в спецназ особое внимание уделяется физическим данным. Задание для штурмовых групп: уничтожени­е противника на открытой местности.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia