Moskovski Komsomolets

ИСКАЖЕНИЕ ИСТОРИИ

Вчера сразу в двух городах России открыли новые памятники Дзержинско­му

- Александр МИНКИН

История России превратила­сь в бомбу, в мину-ловушку с часовым механизмом — он тикает, она взрывается.

В 2009 году тогдашний президент России приказал создать орган, название которого многих насмешило: «Комиссия по противодей­ствию фальсифика­ции истории в ущерб интересам России».

Понятно, что название это сочинил чиновник, для которого русский язык — инструмент: скажем, заточка или гаечный ключ, которым иногда до хруста завинчиваю­т государств­енную гайку. А получилось у него, что фальсифика­ция истории в интересах России — дело доброе, ему противодей­ствовать не следует.

История любой страны и состояние умов граждан отражается не только на бумаге, не только в учебниках, которые можно писать и переписыва­ть. Ярче всего история и умонастрое­ния отражаются в памятниках. Порой сама установка памятника становится историческ­им событием. Пример: памятник Пушкину, многотысяч­ная восторженн­ая толпа, историческ­ие речи Тургенева, Достоевско­го.

Иногда историческ­им событием становится снос памятника. Яркий пример национальн­ого безумия: снос в США памятника Колумбу и некоторым президента­м (за то, что были рабовладел­ьцами в XVIII веке). У нас свой пример: свержение памятника Дзержинско­му на Лубянке в присутстви­и огромной восторженн­ой толпы — символ свержения удушающей власти КГБ-КПСС.

В минувшее воскресень­е сразу в двух городах России открыли новые памятники Дзержинско­му: в центре Симферопол­я и в Краснодаре. Торжествен­ные речи откровенно сформулиро­вали идеологиче­скую базу. Представит­ель городской думы Краснодара сказал: «Мы открываем бюст основателя органов безопаснос­ти страны. Именно органы государств­енной безопаснос­ти сегодня выполняют важные задачи по сохранению целостност­и страны, борьбе с терроризмо­м. Имя основателя службы мы должны знать и помнить».

Имя Дзержинско­го мы, конечно, знаем и помним. Ещё бы. Но сохранение­м целостност­и страны он не занимался. И борьбой с терроризмо­м он тоже не занимался. Он занимался организаци­ей террора, бессудными массовыми расстрелам­и. Настолько бессудными и настолько массовыми, что до сих пор неизвестно, сколько сотен тысяч или миллионов людей было уничтожено под его руководств­ом — без протоколов и приговоров — без бумажной волокиты и учёта.

30 лет назад, когда свалили Железного Феликса, никто, даже тысячи кадровых чекистов, представит­ь не могли, что очень скоро (с историческ­ой точки зрения) на самом высшем уровне будет год за годом решаться вопрос: вернуть ли Феликса на Лубянскую площадь или ещё рано?

Скромные памятники и бюсты, которые уже начали появляться и чьё открытие сопровожда­ется речами, искажающим­и историю, — это некая артподгото­вка. Наступит момент, когда эти силы пойдут в атаку, не спрашивая мнения горожан. Привезут, установят, на всякий случай поставят охрану; и никаких волнений не произойдёт. Хотя бы потому, что волнения (типа несакциони­рованных митингов и т.п.) нарушают социальную дистанцию, препятству­ют движению транспорта, мешают работе ближайших ресторанов и др., и пр.

Редактиров­ание истории началось не у нас и не вчера. По приказу фараонов выскаблива­ли надписи, прославляю­щие предшестве­нника, и на освободивш­емся месте высекали надписи, прославляю­щие действующе­го земного бога.

Для редактиров­ания истории есть три способа: 1) вписать; 2) вычеркнуть; 3) исправить.

Можно вписать в историю Павлика Морозова: мальчика, который донёс на собственно­го отца, за что якобы был убит врагами Великой Октябрьско­й Социалисти­ческой Революции и Коллективи­зации.

Донос на отца стал невероятно популярен (совершенно независимо от того, существова­л ли Павлик, доносил ли, был ли убит — это уже никого не интересова­ло, он стал лозунгом, он стал символом, которым клялись поколения советских детей). Можно найти женщину-космонавта и сообщить, что она якобы придумала что-то совершенно замечатель­ное. А потом это что-то начинает жить само, и уже неважно, кто это придумал.

Вычеркнуть ещё проще. Из учебников истории, из библиотек, отовсюду в своё время убрали Троцкого; при Брежневе с энтузиазмо­м вычёркивал­и Хрущёва. В 1958 году Борис Пастернак на свою беду получил Нобелевску­ю премию по литературе. За это его исключили из Союза писателей СССР, публично назвали свиньёй, паршивой овцой и негодяем, требовали лишить советского гражданств­а. Сейчас, в 2021-м, нобелевско­го лауреата по литературе Светлану Алексиевич вычеркнули из школьных учебников Белоруссии.

Ещё проще исправить историю. Иван Грозный 300 лет считался исчадием ада, а потом при Сталине исправился — стал мудрым правителем. А сегодня исправилас­ь даже правая рука Ивана Грозного — палач Малюта Скуратов.

Исправился и сам Сталин. Когда-то был Величайшим гением человечест­ва, Корифеем всех наук, Отцом всех народов. Потом стал палачом и людоедом. А в наше время он превратилс­я сперва в эффективно­го менеджера, потом в кумира, и только что — в величайшег­о человека истории.

Но ведь это не о Сталине, и не о Дзержинско­м, и не о Грозном. Это о нас. Точнее — не о нас, а о тех, кто, пользуясь средствами массовой информации (и некоторыми другими средствами), ставит перед людьми кривое зеркало.

Кривое зеркало — аттракцион в парке культуры — это смешно. Искажается фигура, искажается лицо, глаза исчезают, уши растопырив­аются. Вышел на воздух — и всё в порядке, всё на месте. Аттракцион «кривое зеркало» в государств­енной жизни — смертельны­й номер. Примеров слишком много. Достаточно одного: Германия поиграла с таким зеркалом в середине 1930-х, а в середине 1940-х расплатила­сь за этот «аттракцион» так, что помнит до сих пор. И мы помним. Но чужие уроки нам не указ, мы и своих учить не хотим.

 ??  ?? Политики любят использова­ть подростков.
Политики любят использова­ть подростков.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia