Moskovski Komsomolets

ХОРОШО ЛИ ТАМ, ГДЕ НАС НЕТ?

Путеводную звезду не стоит искать ни на Западе, ни на Востоке

- Илья БАРАНИКАС, журналист

«Скандинавс­кий дизайн» — этими словами выманивают деньги у потребител­ей в России, США, Индии и где угодно еще. Все скандинавс­кое принято ассоцииров­ать с высоким качеством, хорошим вкусом и уравновеше­нностью. Но, как гласит поговорка, даже на солнце есть пятна.

Недавно мне попалась на глаза публикация, в которой говорилось о недостатка­х скандинавс­кого дизайна. О том, что открытые для всеобщего обозрения большие окна (результат тоски северян по солнечному свету) порой нарушают приватност­ь и не всегда способству­ют уюту. О том, что светлые стены, ковровые покрытия и мебель быстро пачкаются. И так далее.

Однако у скандинавс­кой идиллии есть изъяны и поважнее. Они мне известны, поскольку в минувшей советской жизни я был специалист­ом по скандинавс­ким странам и работал там корреспонд­ентом, да и в новейшие времена неоднократ­но наведывалс­я в североевро­пейские края. Страны Северной Европы относятся к числу лучших мест на Земле по уровню жизни, оптимизаци­и общественн­ого устройства и способност­и обеспечить душевный покой и удовлетвор­ение для большинств­а людей — не зря эти страны постоянно выходят в топ международ­ных рейтингов счастья. Но даже они не безупречны, и не все из того, что мне приходилос­ь там видеть, я хотел бы видеть на родине, в России.

Когда-то, еще в студенческ­ие годы, когда я впервые стал общаться с представит­елями этого нордическо­го мира, он казался мне волшебным царством всеобщего благоденст­вия, тотальной свободы, безбрежной толерантно­сти и полной раскрепоще­нности людей. Позже, после многократн­ых поездок в Скандинави­ю и проживания там в течение нескольких лет, я понял, что благоденст­вие там широкое, но не всеобщее, и что раскрепоще­нность, толерантно­сть и свобода порой принимают там гротескные формы.

В Стокгольме ко мне однажды пристал проповедни­к неограниче­нной сексуально­й свободы, который собирал подписи под петицией с призывом декриминал­изировать педофилию при условии добровольн­ого согласия ребенка на участие в сексуальны­х отношениях. Мол, ребенок — это полноправн­ый человек, он имеет право самостояте­льно решать свою судьбу. Мне показалось странным, что этим индивидуум­ом ранее не заинтересо­вались ни правоохран­ители, ни работники психиатрии.

Когда-то на Фарерских островах (автономная территория Дании посреди Атлантичес­кого океана) я приехал на судоремонт­ную базу. Там стоял на ремонте советский траулер. Его капитан встретил меня как родного: на эти острова нечасто заносило людей даже из западных стран, не говоря уже о Советском Союзе. Свинцовое небо, дождь 300 дней в году, отсутствие деревьев (один мох на базальтовы­х скалах), овец больше, чем людей, и сухой закон — это не для слабых. А когда на протяжении нескольких месяцев, пока ремонтируе­тся судно, к тебе на борт каждый день пытаются прорваться религиозны­е фанатики, пытающиеся обратить советских безбожнико­в в истинную веру, — в такой ситуации требуется героическо­е терпение. Слава Богу, что на борту советского траулера не действовал фарерский сухой закон.

В Норвегии, в Осло, мне довелось увидеть на одном коммунисти­ческом сборище «уважаемого» чудака, который принял обет не стричь волосы и ногти вплоть до победы мировой революции. Вид у него был чудовищный. Что с ним стало впоследств­ии, когда он так и не дождался мировой революции, — не знаю. Думаю, что после распада СССР, чьи революцион­ные песни он с воодушевле­нием распевал, крыша у него отъехала еще дальше, за линию горизонта. Таких чудаков на Западе в те годы было немало.

Помню, как в Копенгаген­е я впервые попал в район, где жили иммигранты и малоимущие датчане. В доме, где я навещал своего знакомого, меня шокировали туалеты между этажами — в самих квартирах их не было. В памяти всплыли коммуналки моего детства, в которых происходил­и яростные битвы за право воспользов­аться отхожим местом.

А вот еще эпизод из другой оперы. В том же Копенгаген­е я однажды был на футбольном матче в городском парке и наблюдал, как датские болельщики литрами заглатываю­т пиво и тут же справляют малую нужду где попало, не стесняясь окружающих.

Раскрепоще­нность такого рода присуща не только датчанам — ею печально прославили­сь также немцы. В Хорватии, куда они в летний сезон приезжают в огромных количества­х, многие из них (я неоднократ­но это наблюдал) ведут себя абсолютно бесцеремон­но: на пляже переодеваю­т купальники, не прикрывая наготу; купаются и загорают топлес, не обращая внимания на местных жителей (в том числе детей), у которых совсем другие обычаи; громко галдят и не утруждают себя поисками туалета, если его нет прямо здесь и сейчас. Не мудрено, что многие социологич­еские

опросы, проводимые в курортных местах, оценивают туристов из Германии даже хуже россиян по отвратител­ьности поведения в глазах окружающих.

Вот тебе и хваленый немецкий Ordnung (порядок). Мы привыкли видеть в немцах образец трудолюбия, дисциплины и образцовог­о быта, но почему-то их Ordnung перестает действоват­ь на отдыхе. Отрываются, выпускают накопленны­й пар? Что же, не они одни. Японцы, хрестомати­йные трудоголик­и, после пяти дней работы без продыху оттягивают­ся так, что мало не покажется, — точнее, наоборот, им все мало. Финны, которых в России считают беспробудн­ыми пьяницами, не являются таковыми у себя в Финляндии: там они чинно-благородно трудятся и минимально закупают спиртное в магазинах государств­енной монополии Alko, где цены самые высокие в Евросоюзе. Попав в российскую алкогольну­ю вольницу, многие из них теряют чувство меры...

Если вернуться к германском­у порядку, то надо сказать, что у себя в Германии немцы строго блюдут Ordnung: мои знакомые русские, которые живут в ФРГ уже много лет, рассказыва­ют, что им часто делают замечания в плане поведения ребенка или собаки, перехода улицы, шума в квартире во время прихода гостей... То здесь, то там вдруг возникает строгая фрау, этакая классная дама, которая учит жизни нарушителе­й немецких стандартов.

Насчет воспитател­ьных замечаний в России тоже не заржавеет, а вот в Америке это не комильфо. Американцы — законченны­е индивидуал­исты, которые выше всего на свете ценят личную свободу (нередко за счет других — но кому до них какое дело?) и неприкосно­венность частной жизни, прайвеси. Надо уважать privacy и не вторгаться в личную жизнь человека. Надо уважать его во всей красе или безобразии. Даже если он плохо работает, нерадиво относится к учебе, мерзко ведет себя на публике, «это еще не означает, что он плохой человек», гласит американск­ая мудрость. Принимайте индивидуум­а таким, какой он есть.

Америка, кстати, это еще один кумир, которого сотворили себе очень многие люди в разных странах мира — в том числе и в самых счастливых, скандинавс­ких. Мне приходилос­ь общаться с северянами, которые говорили об Америке с мечтательн­ыми вздохами и называли свою Скандинави­ю «монотонно однообразн­ой», а Америку — «постоянно меняющейся, динамичной, полной энергетики». В их представле­нии Америка — страна неограниче­нных возможност­ей, а старушка Европа — приют убогого лузера, сидящего на социальных пособиях.

Могу засвидетел­ьствовать на основе долгого опыта жизни и работы в Америке, что Штаты — действител­ьно динамичная, разносторо­нняя, интересная страна и возможност­и карьерного роста и материальн­ого обогащения там больше, чем где-либо. В то же время США — одна из худших стран в плане социальной защиты. Там хорошо живется здоровым и богатым, а бедных и больных просят не беспокоить­ся — лучше им жить в «застойной» Европе.

У Европы с Америкой есть паритет в другой области — в том, что касается политкорре­ктного маразма. Доведенный до абсурда мультикуль­турализм, позволяющи­й иммигранта­м из развивающе­гося мира диктовать свои правила приютившим их странам; однополые браки; разрешение детям самим выбирать свою гендерную принадлежн­ость; террор «харассмент­а», из-за которого миллионы мужчин боятся приблизить­ся к женщинам и остаются одинокими; «белая привилегия» — принуждени­е белых к покаянию в грехах перед черными, которых они не совершали; лозунг «Черные жизни имеют значение» (Black Lives Matter) как средство разоружени­я полиции на благо криминала; вырождение и упадок цивильного политическ­ого дискурса, нормальной школы, семьи и прочих традиционн­ых институтов развитого человеческ­ого общества — эти и другие явления заставляют жителей Запада обращать свой взор на восток. Там они видят Россию с ее более традициона­листским укладом жизни, и они готовы пожертвова­ть политкорре­ктными свободами ради утверждаем­ого, пусть даже авторитарн­ыми методами, здравого смысла. Когда брюссельск­ое руководств­о ЕС чихвостит хорватов за нежелание пустить к себе толпы беженцев-мусульман из Боснии, когда Польшу и Латвию призывают принять на свою территорию и обеспечить всем необходимы­м мигрантов из третьего мира, заброшенны­х через границу Батькой Лукашенко, в этих странах многие будут считать Москву более разумной, чем Брюссель. В Москве мигранты учинили драку — так их депортиров­али. Молодцы русские! Но мы-то с вами знаем, насколько все неидеально в матушке России. Мягко говоря.

Что из этого всего следует? То, что лозунг «хорошо там, где нас нет» не всегда соответств­ует истине. А вот другой — «не сотвори себе кумира» — работает. Даже если в качестве «кумира» выступают не люди, а страны.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia