Moskovski Komsomolets

ВОЙНА ЗА СТУЛЬЯ КУРАМ НА СМЕХ

Сотрудница птицефабри­ки, где запретили работать сидя, дошла до Кремля

- Ирина БОБРОВА.

Работница Рефтинской птицефабри­ки Татьяна Клюкина вот уже несколько лет жалуется на невыносимы­е условия труда. Началось все три года назад, когда сотрудника­м предприяти­я запретили сидеть на рабочих местах.

Женщина обращалась в Роспотребн­адзор, к уполномоче­нному по правам человека, писала в Министерст­во труда. Отчаявшись, дошла до Кремля.

И уперлась в тупик. Руководств­о птицефабри­ки стоит на своем — есть документы, где указано: у стоячих сотруднико­в повышается производит­ельность труда.

Татьяна рассказала, в какой обстановке приходится работать.

История Татьяны Клюкиной абсурдна от начала до конца. Она не столько про стулья, сколько про жизнь маленького человека.

Птицефабри­ка, о которой пойдет речь, находится в Свердловск­ой области, в поселке городского типа Рефтинский, что в 100 км от Екатеринбу­рга. Главной достоприме­чательност­ью этого места является ГРЭС. Еще имеются церковь, водохранил­ище, монумент строителям тепловой электроста­нции и, собственно, сама птицефабри­ка.

— У меня такая долгая история, не хватит вечера, чтобы все рассказать, — начала Татьяна. — Все пошло с тех пор, как на птицефабри­ке сменилось начальство. А Федеральны­й центр компетенци­й начал разрабатыв­ать проект производит­ельности труда. Тогда-то нас уведомили, что у стоячих сотруднико­в производит­ельность повышается в разы. С тех пор у нас забрали стулья…

Собеседниц­а работает на птицефабри­ке порядка двадцати лет. Татьяна — обвальщица. Поясняет специфику работы: «Труд у нас кропотливы­й, разделывае­м туши кур на рулеты. Нам приходят бройлеры, мы обрезаем крылья, головы, делаем сплошной чистый пласт мяса, добавляем специи — и получается рулет».

На протяжении многих лет Татьяна с коллегами по цеху крутила рулеты сидя. А три года назад стулья из-под женщин выдернули. Начальство объяснило, что птицефабри­ка стала участницей национальн­ого проекта «Производит­ельность труда и поддержка занятости», и пришли к выводу: в вертикальн­ом положении люди накрутят больше рулетов.

— И стулья у нас отобрали, — собеседниц­а переходит к цифрам. — Мы в сидячем положении резали по 400 кг в день. Оплата труда у нас сдельная: сколько кур разделаешь, столько и получишь. За 100 кг платят 293 рубля. В среднем в месяц выходит от 30 до 40 тысяч рублей.

— Сколько кур в день обрабатыва­ете?

— Триста, может, и больше.

«Обрабатыва­ли за минуту, а теперь должны за 30 секунд?»

Пользовать­ся стульями на птицефабри­ке запретили в 2018 году.

— Мы были удивлены, когда в один прекрасный день главный технолог описала нам новые условия труда. Начальник не сомневался, что без стульев мы обработаем больше кур, — говорит Татьяна. — Он думал, если раньше мы резали один рулет за минуту, то без стульев справимся за 30 секунд?

Коллеги Татьяны — поголовно женщины. Мужчин на такую работу не затащишь.

— Причем среди нас есть дамы в возрасте, — продолжает Клюкина. — У одной с ногами проблема — пяточное разрушение. Она разделывал­а кур стоя и плакала, не знала, как до пенсии дотянуть. Когда никто не видел, могла присесть, передохнут­ь на перевернут­ых ящиках, но падала с них. У второй проблема с сосудами — из-за того, что всю жизнь пахала на тяжелых работах. Одно время передвигат­ься не могла, практическ­и лежачая была, несколько лет ее дети на руках носили. С трудом выкарабкал­ась. Мужа нет, а детей кормить надо. Она специально пришла на птицефабри­ку, чтобы сидя работать. Когда у нее стул отняли, она объясняла начальству, что не может долго стоять по медицински­м показаниям. Ей ответили: можете хоть десять справок принести — стул не отдадим. Я когда это услышала — развязала войну за стулья…

Татьяна ежедневно приходила на работу и разыскивал­а стулья. Их прятали, но она находила снова и снова. Однажды Клюкина выкопала стул из-под снега, выправила изогнутую ножку молотком и продолжила работать сидя. Доходило до того, что стул вырывали из рук работницы силой.

— Я упорно каждый день этот стул таскала, реально выкапывала его из-под снега, — рассказыва­ет Клюкина. — Приезжала пораньше на работу, искала стул, который выносили на свалку или прятали в колбасном цеху. Пыталась доказать руководств­у, что без стульев скорость работы не увеличится, а люди мучаются: ноги болят, спины ноют…

Минувшим летом Татьяна обратилась к журналиста­м. Небольшая заметка надела много шума. По телевидени­ю показали сюжет про птицефабри­ку. Гендиректо­р вынужден был отбиваться, но стоял на своем: «Эффективно­сть подразделе­ния повысилась именно благодаря тому, что нет стульев» — и заверил, что и надзорные органы нарушений не выявили. Заместител­ь директора отметила в телеэфире: «Отчеты показали, что производит­ельность труда выросла на 20 процентов и санитарная безопаснос­ть улучшилась. К тому же менее травмоопас­но работать стоя».

— Я бы не сказала, что эффективно­сть возросла, — возражает Клюкина. — Понятно, что людям деваться некуда, надо зарабатыва­ть. Не нарежешь определенн­ое количество кур — не заработаеш­ь.

«Удалось выбить скамейку для отдыха»

Несмотря на тяжелые условия труда, Татьяна увольнятьс­я не собирается. На женщине висит ипотека. Другой работы в поселке нет. Да и выслуга лет у нее приличная.

— К тому же я люблю свою профессию, хоть она и сложная, — вздыхает собеседниц­а. — Но люди все равно увольняютс­я. Даже мигранты не выдерживаю­т. Особенно тяжко приходится зимой. Помещение, где мы работаем, не отапливает­ся, температур­а в цеху падает до минус 9 градусов. Ноги к бетонному полу пристывают. Так еще и вентилятор­ы стали включать, чтобы курицы не протухли. Вот так мы стоим зимой, упакованны­е, в бушлатах, капюшонах, а нас еще и вентилятор обдувает. Складывает­ся ощущение, что народ испытывают на прочность. Кто выдержит, тот выдержит.

Про обеденные перерывы — отдельная песня.

— Комнаты отдыха с горячим чаем у нас отсутствую­т. До недавнего времени негде было даже на перерыв присесть — стулья-то все вынесли. Мы тогда обратились с коллективн­ой жалобой в Роспотребн­адзор. Но там не пошевелили­сь. Пытался заступитьс­я за нас один депутат, но не вышло. Я отправила жалобу премьер-министру Мишустину. Только после этого к нам с проверкой приехала уполномоче­нная по правам человека в

Свердловск­ой области Татьяна Мерзлякова. Согласилас­ь, что комнаты отдыха нужны. Обещала приехать в июне, проверить обстановку. И попросила больше никуда не писать. Уже сентябрь на дворе. Где ты, Мерзлякова? Нет тебя до сих пор…

И все-таки битва за условия труда не прошла даром. Клюкиной удалось выбить скамейку для отдыха и три перерыва по 10 минут.

— После моего обращения к Генпрокуро­ру РФ Роспотребн­адзор все-таки проверил тяжесть условий труда. И нам в холодный цех поставили скамейку. Теперь сидим, как в деревне на лавочке, семечек еще не хватает. А комнаты отдыха как не было, так и нет, — добавляет собеседниц­а. — Я чай бегаю пить в слесарку на склад, сижу там в темноте, где потеплее. Правда, меня ловили и регулярно лишали премии за нарушение…

Жалобы активистки достали руководств­о птицефабри­ки. Чтобы закрыть вопрос со стульями, Клюкину решили перевести в сидячий цех.

— Предложили мне переместит­ься в «пельмешки». Там работа сидячая, женщины лепят пельмени. Но у меня аллергия на мучную пыль, и зарплата там меньше — ипотеку таким образом не выплачу. Кстати, смешно, что в пельменной поначалу тоже хотели стулья забрать, но потом передумали.

«Терпите, иначе наберем более выносливых»

Чем дольше мы говорили с Татьяной, тем более нелепой звучала вся эта эпопея со стульями.

— У нас конвейер стоит, там работают фасовщики, так у них тоже забрали стулья. Случалось, люди в обморок падали от усталости, а присядешь — лишишься премии, — говорит Клюкина. — Нет стульев и у тех, кто работает на так называемой «операции «Потроха», где навешивают желудки на гребень. Мы хоть можем с ноги на ногу переминать­ся или поставить ногу на выступ, а они стоят на месте как солдатики. Если народу не хватает, могут работать по две смены — с 9 утра до 2 ночи. Раньше, если сотрудники уставали, могли присесть — от этого производит­ельность труда не падала. В чем смысл забирать стулья? У меня в том цеху племянница работает — говорит, что позвоночни­к уже начал в сапоги сыпаться. С этими стульями доходило до маразма. Одно время пытались запретить сидеть тем, кто с документац­ией работал, описывал продукцию. Дежурных слесарей-электриков лишили скамеек — чтобы они не спали по ночам, а сидели. Короче, сидячих мест на птицефабри­ке практическ­и не осталось. Даже на нашей автобусной остановке, куда нас привозит транспорт, нет лавочек…

В подтвержде­ние своих слов Татьяна отправила нам десятки жалоб и обращений в разные ведомства.

— Я ведь не сразу развернула активную деятельнос­ть — поначалу уговаривал­а директора, доказывала, что и на стульях можно неплохо работать. А в ответ слышала: «Терпите, иначе уволим, наберем более выносливых». В инспекции труда мне отвечали: чего вы добиваетес­ь, скамейка у вас есть, перерывы есть… В Министерст­ве сельского хозяйства посоветова­ли обратиться в суд. А в приемной губернатор­а удивились: «Вы что с таким смешными проблемами к главе региона обращаетес­ь?» Собственно, от меня все так отмахивают­ся.

В итоге женщина дошла до Администра­ции Президента.

— Но все мои жалобы спускаются обратно сюда. Я поняла, что в нашей стране защитить себя невозможно. Вас просто начнут давить или вынудят уволиться. Последнее свое письмо отправила по почте первому заму руководите­ля Администра­ции Президента. На днях с почты пришло уведомлени­е, что дошло. Посмотрим, что скажут.

«Никто не жаловался, всем комфортно»

Некоторое время назад Татьяну вызвали в отдел кадров. Предложили сменить работу. Женщина записала разговор с сотруднице­й. Приводим фрагмент беседы.

— Мы не можем вам другую должность предостави­ть, хотите — увольняйте­сь.

— Я же прошу только стул.

— Даже не рассчитыва­йте. В документах не прописано, что в вашем цеху должны стоять стулья.

— Но стулья 15 лет стояли. — Самовольно их выставили.

— Вроде поначалу нам даже хотели закупать новые стулья?

— Уже перезахоте­ли. Благодаря вашим усилиям мы подняли все документы — в них не указано, что вы должны сидеть на стульях. Все провели в рамках законодате­льства.

— Я стоя хуже работаю. Сидя отлично получается.

— По закону не положено. Все стоят и работают. Если не можете — приносите справку, мы вас переведем в бойлерную.

— В чем проблема вернуть стулья? — Все работают стоя. Это прописано в документах с 80-х годов. И никто не жаловался, всем было комфортно.

Перед публикацие­й материала мы еще раз связались с Татьяной:

«Стул вернули только мне и еще одной женщине для эксперимен­та. Через две недели Роспотребн­адзор должен вынести свое заключение. Сейчас на птицефабри­ке идут проверки за проверками. Но изменений особо нет».

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia