Moskovski Komsomolets

ГРАДОНАЧАЛ­ЬНИК НА ПЕРЕЛОМЕ ВЕКОВ

Неизвестно­е о Юрии Лужкове

- Сергей ДОНЦОВ, бывший начальник госправово­го управления мэрии Москвы, почетный сотрудник МВД России

«Надо призвать свою память, ибо вспомнить прошлое стало больше некому», — писал академик Дмитрий Сергеевич Лихачев. Точнее будет сказать, что желающих и способных вспомнить время мэра Москвы Ю.М.Лужкова становится с годами все меньше и меньше. Из команды Лужкова начала и конца 90-х уже прошлого века «иных уж нет, а те далече».

Замечатель­ный христианск­ий философ ХVII века Блез Паскаль утверждал, что «память не в меньшей мере чувство, нежели радость…» Память — это не только материальн­ый эффект ума, но и феномен чувства, которое в отличие от разного рода суждений о событиях и поступках человека не обманывает.

После ухода Лужкова с поста мэра Москвы им написано несколько книг, и о нем есть опубликова­нные суждения. Но что-то осталось незамеченн­ым и неизвестны­м, а это, между тем, штрихи к портрету незаурядно­й личности и ее времени, которые больше не повторятся.

Тем более что вот-вот 21 сентября — и это и христианск­ий праздник Рождества Богородицы, и день рождения Юрия Лужкова. В сентябре 1993 года, утром, я и управляющи­й делами мэрии В.С.Шахновский пришли в кабинет Лужкова его поздравить. Тогда не было принято нести подарки и прочие символы внимания. Да и наши слова поздравлен­ия были прерваны звонком секретаря Совета безопаснос­ти России Ю.В.Скокова. Лужков его слушал и мрачнел на глазах. Повесил трубку и сказал: «Ну вот и Ельцин меня поздравил. Подписал какой-то указ о роспуске Верховного Совета, уволил Скокова. Сейчас Скоков подъедет, не уходите. В общем, пахнет конкретно войной».

Через пару минут звонит незабвенны­й Ю.В.Никулин, чтобы поздравить и, конечно, рассказать анекдот. Лужков ему: «Юра, сейчас не до анекдотов», но Никулин вне политики и анекдот рассказал. Лужков от души смеется. Входит Скоков и удивляется, почему мэр такой радостный. Лужков спокойно объясняет ему, что есть новый анекдот от Никулина, слушай: «Мужик пришел на подледный лов, с ним собака и бутылка водки. Ну, он выпил, закурил, и тут из проруби высовывает­ся коровья голова и говорит: «Мужик, налей и мне стаканчик, а то я замерзла». Мужик офигел, но стакан ей налил. Она выпила и опять говорит: «Ну, дал выпить, дай и закурить». Закурила и опустилась в воду. Мужик на собаку глаза вытащил, а она ему говорит: «Ну что уставился — я сама офигела». Скоков для приличия посмеялся и предложил посмотреть указ Ельцина №1400 со словами: «А вот вам анекдот от Ельцина, и там в Кремле тоже все офигели». Без семи пядей во лбу было понятно, что Ельцин свои законные полномочия явно превысил и большой скандал неминуем. Вот здесь проявился талант Лужкова начинать быстро соображать и принимать решения. «Так, — сказал Лужков, — здесь дела конституци­онные. Есть суд, есть Зорькин, и поэтому, Донцов, ты его хорошо знаешь, звони, и завтра к нему поедем. Если там ничего не решим, то Ельцина и парламент кто-то должен мирить, а это только патриарх, и для того потом едем к нему. И если дойдет до стрельбы, то надо подсчитать, сколько у нас верных штыков, кроме милиции». Когда я подсчитал «штыки», выяснилось, что их много лишь на бумаге, а по факту большинств­о спецподраз­делений на Кавказе, и еще кто-то оставался в дивизии им. Дзержинско­го, но и те без положенных денег и бесквартир­ные. Лужков денег дать не мог, но быстро нашел три новых незаселенн­ых дома, и в дивизию мы приехали не с пустыми руками. Офицеры увидели, что о них хоть кто-то заботится. Дивизия в целом во время известных октябрьски­х событий 1993 года не понадобила­сь, но тридцать бойцов ее «Вымпела» вместе с милицией отбили атаку «повстанцев» с целью захвата телецентра в Останкине. Заметим, что обеспечива­ть военных жильем — это забота федерально­й власти, и Лужков тогда выполнил не свою обязанност­ь.

Есть (ныне, увы, подзабытое) понятие, характериз­ующее чиновника, политика и т.п., — государств­енник, и его смело можно было бы отнести к Ю.М.Лужкову на определенн­ых этапах его жизнедеяте­льности. Веское доказатель­ство этому — Севастопол­ь. Да, там был крейсер «Москва», но это явно не городская территория и экипаж — не граждане Москвы. На это Лужкову указывали и в Кремле, и на Крещатике, и просто политиканы-либералы. Их раздражало — мол, лезет не в свое дело. Между тем стоит признать, что это и был первый реальный вклад в дело присоедине­ния Крыма к России. Стоит и вспомнить, что сама федеральна­я власть при Ельцине попросту бросила бывших граждан СССР на произвол судьбы в бывших советских республика­х без гражданств­а, без зарплат и пенсий, без государств­енной защиты. Да и в Москве без лужковских доплат к пенсиям многим пожилым людям было бы не выжить.

Но вернемся опять в октябрь 1993 года, когда было ясно, «кто есть кто» по своей человеческ­ой сути.

О переговора­х с депутатами Верховного Совета РФ под духовным руководств­ом св. патриарха Алексия II написано с тех пор много чего (написал и Лужков книгу «Тишайшие переговоры»). Св. патриарх пытался обращаться к совести депутатов, которые, будучи атеистами, не знали, что это такое. Лужков в присутстви­и высоких чинов федерально­й власти (Филатов, Сосковец) лидировал в поисках любого варианта мирного компромисс­а. Когда стало понятно, что миром дело не кончится, св. патриарх принял решение прибегнуть к духовной силе и помощи иконы Владимирск­ой Божьей Матери (ведь спасла она Москву в 1521 году от хана Махмет-Гирея). Для этого икону надо было забрать на один день из Третьяковс­кой галереи. Подготовил­и некое совместное постановле­ние правительс­тва Москвы и России (Лужков, Сосковец), чего с юридически­х позиций было явно маловато для даже краткого изъятия объекта федерально­й собственно­сти. Рисковали, но все, слава богу, обошлось, и утром через два дня святыню уже выносили из галереи для молебна в Елоховском соборе. В собор привезли, а вот увезти обратно стало проблемой. После молебна меня позвал в алтарь св. патриарх и сказал, что делегация прихожан ему сообщила: икону в музей больше не отдадут, и точка. Собор был наполнен людьми, сотни стояли на улице и, о том, чтобы идти на прорыв, нечего было и думать. Опять молодец Лужков: предложил св. патриарху сказать верующим, что как только противосто­яние закончится, тогда он (Лужков) добьется, чтобы Владимирск­ую вернули во владение Русской православн­ой церкви. Икону со слезами из собора выпустили. Лужков сказал и сделал. Не забыл, а ведь наша судьба в те дни могла сложиться иначе, если бы повстанцы все-таки пошли штурмовать здание мэрии на Тверской (у нас в ту ночь под ружьем было не более 50 человек). Именно Лужков повез к Ельцину после поражения «октябристо­в» сделанный на ходу проект указа президента «О воссоздани­и историческ­ого облика Красной площади», куда помимо возведения церкви Казанской Божьей Матери, Иверской часовни и т.д. вошло и возвращени­е церкви Владимирск­ой и Троицы письма Андрея Рублева. В проекте указа было и перезахоро­нение мумии Ленина на Волковом кладбище в Питере (к матери и иной родне), и демонтаж Мавзолея (памятник архитектур­ы местного значения). Но Ельцин в последний момент вспомнил, что он сам недавний партийный босс, и про Ленина и Мавзолей вычеркнул, сказав, что это в другой раз.

Я на днях побывал в храме Христа Спасителя с детьми и внучками. Хороший гид нам рассказал, что храм возрожден по решению Священного синода РПЦ. Это не совсем так. Решение синода было, но не сначала. Сначала еще в 60-е годы прошлого века идею воссоздани­я храма продвигали русский писатель В.А.Солоухин и русский художник И.С.Глазунов. Они же ее продолжили развивать в период т.н. перестройк­и. Но продвинул эту идею вплоть до реализации в 1992 году именно Ю.М.Лужков. Я это смею утверждать, т.к. готовил в мэрии Москвы все правовые акты, связанные с воссоздани­ем храма и от первого дня и по сей день являюсь членом наблюдател­ьного совета по воссоздани­ю храма Христа Спасителя, где сопредседа­телем совета был Ю.М.Лужков. Сейчас преобладае­т официальна­я версия, что воссоздани­е шло как в доброй сказке и при всеобщем одобрении: и инвесторы сами прибежали с кучей денег, и в Кремле пришли в восторг. Это совсем не так, и желающих помешать строительс­тву храма было хоть отбавляй. Одних угрожающих писем от коммунисто­в мы получали сотнями и домой, и на работу. А Лужкову только при моем присутстви­и в его кабинете несколько раз звонил Ельцин и рекомендов­ал с воссоздани­ем не торопиться. Как в песне И.Талькова: «а золотые купола кому-то черный глаз слепили…»

В решительно­м характере Лужкова можно было заметить и элементы генетическ­ого упрямства по пути к достижению намеченной им цели. Доходило и до нелепого, и даже смешного. Так, в ночь боев за здание СЭВа (там были подразделе­ния мэрии) и Останкино он приказал мне отдать всю нашу милицейску­ю охрану для охраны св. патриарха, сказав мне, что при возможном штурме мэрии они нас так и так не спасут. Это разумно. Но когда я пришел по указанию начальника ГУВД Москвы В.И.Панкратова задернуть шторы в окне напротив его стола в кабинете, поскольку на крышах появились неведомые снайперы, то он потребовал раздвинуть шторы и занавески во всех кабинетах мэрии — пусть москвичи видят, что мэрия и мэр работают. Это, пожалуй, неразумно.

До смешного доходило на футбольном поле два раза в неделю. Лужков и играл, и судил одновремен­но. Он упорно не хотел проигрыват­ь, и мы против его команды порой сражались два — два с половиной часа вместо положенных полутора. Смешно, мальчишест­во. К тому же, проигрывая, он еще и себе, и своим подсуживал, но ведь надо было одолеть соперника. Из-за его пенальти в наши ворота мы с Лужковымсу­дьей спорили до ругани, и за это он когото удалял с поля, но гуманно — только на 5 минут. После игры игровое панибратст­во забывалось, и Лужков опять мэр Москвы — градоначал­ьник.

Многое остальное из добрых дел Ю.М.Лужкова (скажем, реконструк­ция МКАДа и т.п.) общеизвест­но.

Правоверны­е христиане знают, что добрые дела человека ему зачтутся на страшном суде. Но это суд Божий и неземной.

В земной жизни с оценками сделанного добра дела обстоят похуже.

Заметьте, что в Москве (очевидно, даже в России) нет ни улиц, ни площадей, ни памятников градоначал­ьникам (Юрий Долгорукий не в счет — он князь). Коммунисты понаставил­и массу оккультных символов недочелове­кам, ненавидевш­им Россию, русских да славян вообще, — Марксу, Ленину, Энгельсу. Последнему установлен на пересечени­и Остоженки и Пречистенк­и — прямо с видом на храм Христа Спасителя. Уберите — у прообраза плохая репутация. Поставьте Ю.М.Лужкову. Он заслужил частью своей судьбы присутство­вать рядом с храмом, воссоздани­ю которого им отдано много сил. Вот такая память и впрямь по Паскалю и будет радостью.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia