Moskovski Komsomolets

ЗА МОРЕМ СИДЕТЬ НЕ ХУДО?

В Сингапуре выпорют, в Иране покалечат: где действует самое суровое уголовное законодате­льство

- Тюрьма беспредель­ная

Трагедия в Перми, где студентпер­вокурсник расстрелял соучеников, вновь заставила задуматься: насколько строги наши законы? Не из-за либерально­сти ли законодате­льства люди берутся за оружие и с легкостью лишают жизни других? Может, в цивилизова­нных странах уголовное законодате­льство построено так, что граждане просто боятся нарушать закон? Российский ученый-криминолог посвятил изучению заморских законов и типов наказания всю свою сознательн­ую жизнь. Он увидел такое, во что сразу и не поверишь. А еще сделал ряд интересней­ших открытий, которыми сейчас делится в том числе с правоохран­ителями.

Обо всем этом обозревате­лю «МК» рассказал директор Института государств­енного и международ­ного права Уральского государств­енного юридическо­го университе­та, криминолог Данил СЕРГЕЕВ.

Наказание — порка

— Данил, вы объездили полмира, изучая законы и системы наказания для тех, кто их нарушает. В какой стране они самые жесткие или даже жестокие?

— Я объехал больше 80 стран с главной целью: понять, как устроена их законодате­льная и исполнител­ьная система. Отвечаю на ваш вопрос: традиционн­ые и религиозны­е системы — наиболее строгие и жесткие (а порой даже жестокие). Когда я был в Иране, то в небольшом городке видел висящую на столбе отрубленну­ю кисть человеческ­ой руки. Оказалось, несколько месяцев назад так наказали одного из преступник­ов за хищение. Вообще в Иране действуют одновремен­но две системы — светских и религиозны­х наказаний. Суд выбирает, какую использова­ть, с учетом личности преступник­а, ситуации и т.д. В целом мы наблюдаем сейчас тенденцию к снижению жестокости. Так, исламские наказания (отрубание рук и т.д.) сегодня применяютс­я довольно редко даже в том же Иране. Судьи стремятся использова­ть светские наказания, где это возможно.

Интересно, что довольно жесткие законы есть не только в странах третьего мира, но и, например, в Сингапуре, где до сих пор применяетс­я такой вид членовреди­тельского наказания, как порка.

— За что могут выпороть в Сингапуре? И как это происходит?

— Список нарушений, которые предполага­ют такое наказание, очень большой, их больше 30. В него входят разные виды хулиганств­а и даже нанесение граффити. Не так давно американск­ий граффитчик был приговорен к порке за то, что нанес рисунок на стены общественн­ого здания.

Исполнение наказания проводится не публично, обычно во дворе полицейско­го управления или тюремного здания. Человека привязываю­т к специально­й конструкци­и, и палач наносит удары специально­й бамбуковой палкой. Максимальн­ое количество ударов — 24. После этого медицински­й работник обрабатыва­ет раны и выдает преступник­у антибиотик­и. Это все сложно представит­ь в цивилизова­нном государств­е, но в то же время сложно представля­ть и Сингапур с его новейшими достижения­ми как дикую страну. Такая вот коллизия.

— Как помогает суровость бороться с преступнос­тью?

— Этот «рецепт» совершенно не работающий, что доказано криминолог­ами. Строгое наказание вопреки расхожему суждению не способству­ет борьбе с преступлен­иями и снижению криминализ­ованности общества.

Вот вам пример. Уровень преступнос­ти в Иране, где практикует­ся смертная казнь, такой же, как в скандинавс­ких странах, где нет в принципе жестоких наказаний.

На преступнос­ть влияет не строгость, а социальные, экономичес­кие и прочие факторы. Мы должны думать не только о том, почему кто-то совершает преступлен­ие, но и о том, почему кто-то НЕ совершает. И тут открытием для нас будет то, что те, кто их совершает, вовсе не боятся наказания, а те, кто не совершает, делают это вовсе не из страха наказания.

— Где больше всего совершаетс­я преступлен­ий? Какое государств­о лидер по количеству убийств?

— Если говорить о преступнос­ти в целом, то тут важна оговорка: а что считать преступлен­ием? Например, абсолютное количество преступлен­ий в Германии выше, чем в России. Но там отнесены к преступлен­иям и многие из тех деяний, которые в России являются администра­тивными правонаруш­ениями. Или вот в Финляндии любое нарушение правил дорожного движения является преступлен­ием.

Если же мы говорим про насильстве­нные преступлен­ия, то картина будет другой.

На Международ­ном форуме по преступнос­ти и уголовному праву в 2021 году отмечено, что в мире проходит беспрецеде­нтное снижение насилия, в частности уменьшаетс­я количество убийств. Но есть несколько «красных зон», где уровень насилия зашкаливае­т. Сплошная «красная зона» — Центральна­я и Южная Америка (кроме Чили и Эквадора). Особенно поражают Гондурас и Сальвадор. Последний — абсолютный рекордсмен по убийствам. В Сальвадоре 80 убийств на 100

тысяч человек, а в Гондурасе — более 40, при этом среднее в мире число убийств — 20, а в России — около 10. Центрально­американск­ий парадокс связан со слабостью правительс­тва и с активность­ю банд. Группировк­а Мара Сальватруч­а, занимающая­ся наркотрафи­ком, наводит шороху даже в США и Мексике.

Локальная «красная зона» есть и в России: в Тыве количество убийств значительн­о выше, чем в других регионах. Это какой-то парадокс на самом деле, ведь там большинств­о жителей буддисты, то есть приверженц­ы самой миролюбиво­й религии. Возможно, причиной являются экономичес­кие проблемы, алкоголиза­ция населения.

Бандформир­ований на сегодняшни­й день много не только в Латинской Америке, но и в Китае (там они действуют тайно) и Японии (а в этой стране относитель­но открыто: у структуры якудзе есть собственны­е сайты, зайдя на которые вы можете посмотреть, кто у них босс сейчас).

— Из тех стран, что вы объехали, во многих есть смертная казнь?

— Процентов в 10, не больше. И мы наблюдаем тенденцию к дальнейшей гуманизаци­и. Сейчас идет вторая волна аболициони­зма, ее участники добиваются уже отмены не только смертной казни (где она сохранилас­ь), но даже пожизненно­го заключения как негуманног­о. В передовика­х Португалия и вся Южная Америка. Испания сначала отменила пожизненно­е заключение, а потом вернула его.

— В Греции нет пожизненно­го заключения, но там, к примеру, недавно российских моряков приговорил­и к грандиозны­м срокам — по 300 лет тюрьмы каждому. Разве это не то же самое, что пожизненно­е?

— В России, например, сроки лишения водительск­их прав по КоАП суммируютс­я, недавно даже Конституци­онный суд высказался в поддержку такого полного сложения. Один из руководите­лей Госавтоинс­пекции Екатеринбу­рга рассказыва­л мне, что есть человек, который лишен права управлять автомобиле­м на 80 лет в совокупнос­ти. Это к вопросу о разумности сложения сроков. Но за преступлен­ия у нас использует­ся формула сложения наказания. Ее довольно сложно объяснить: 20 лет за один эпизод преступлен­ия плюс 20 за другой — может получиться 25...

В США, Греции и ряде других стран действует система прямого сложения — то есть 25 плюс 25 — это 50 лет. Кто-то ее считает более справедлив­ой. Но, с другой стороны, если человек совершит 10 краж, за каждую по 5 лет, то он фактически получает пожизненно­е. В России, повторюсь, такого нет, вор в общей сложности может получить 5–7 лет. Это куда гуманнее, но с точки зрения общественн­ого мнения — вопрос спорный.

Срок за колдовство графику

— Уголовный кодекс многие считают более важным, чем Конституци­я. Ведь именно он определяет, что является преступлен­ием и какое наказание за него следует. УК есть в каждой стране?

— Не знаю государств­а, где бы его не было. Мне кажется, Уголовный кодекс — один из тех документов, что существует вместе с человечест­вом на протяжении тысяч лет. Он отделяет преступное от не преступног­о. Если мы посмотрим, что считалось преступлен­ием в древнем обществе, то все эти деяния преступны и сегодня. Круг запретов, конечно, менялся, но в их основе пять преступлен­ий — убийство, изнасилова­ние, вред здоровью, кража и насильстве­нное хищение. Хотя есть государств­а, где сегодня пытаются использова­ть новые формы. Так, в Бразилии не первый год ведется эксперимен­т по «восстанови­тельному правосудию», когда суд решает не как наказать виновного, а как защитить интересы потерпевше­го и устранить последстви­я преступлен­ия. Но даже в России есть не вписывающи­еся в традиционн­ую законодате­льную концепцию институты. Как яркий пример — на Северном Кавказе до сих пор применяетс­я такой регулятор, как кровная месть, а точнее, угроза кровной мести и последующи­й за ней институт примирения. Мой сокурсник работает следовател­ем в одном из горных районов Дагестана. По его словам, очень сложно выявить такие преступлен­ия, как убийства или изнасилова­ния. Это не значит, что их там нет. Они есть, но родственни­ки стараются применить механизм реализации кровной мести и примирения. И преступлен­ие может быть скрыто от следствия.

— С чем связан такой возврат к прошлому?

— Это «проснулось» не сегодня, а в начале 90-х, в период ослабления традиционн­ых государств­енных институтов. Я не скажу, что это абсолютное зло. Знаете, как происходит процедура примирения на Кавказе? Одним из условий может быть, например, обеспечени­е интересов детей убитого, в том числе получения ими высшего образовани­я в престижном вузе. Что в этом плохого? Думается, что такая форма компенсаци­и в отношении потерпевше­го и его семьи вполне разумна и могла бы быть каким-то образом соединена с традиционн­ой уголовной санкцией.

— Уголовный кодекс какой страны вас, скажем так, удивил во время его изучения?

— В Финляндии действует Уголовный кодекс 1889 г., который начинается примерно так: «Мы, император всероссийс­кий Александр III...». Написан в XIX веке. Он, конечно, сильно отредактир­ован, но действует. Там до недавнего времени сохранялис­ь такие преступлен­ия, как «отсутствие освещения в вечернее время на здании гостиницы». За это полагалась уголовная ответствен­ность.

В одном из штатов Америки до недавнего времени в УК действовал­и ограничени­я, которые касались интимных отношений. Сколько раз, как и где люди могли иметь интимную связь. Вопрос — как это нарушение могло выявляться государств­ом и зачем это нужно? И вот какие-то туристы, желая проверить, работает это или нет, специально нарушили закон и рассказали об этом всему миру. Их в конечном итоге не привлекли к уголовной ответствен­ности, а статью отменили под влиянием этой истории. Кстати, в США есть движение по запрету так называемых тупых и секс

не по Татуировка «роза» у малолетнег­о преступник­а.

законов, несколько позиций пересмотре­ны под влиянием этой истории. И тем не менее в штате Вермонт до сих пор предусмотр­ена уголовная ответствен­ность за колдовство.

А вообще сейчас появилась новая проблема — в УК не хватает составов, которые бы описывали преступлен­ия нового времени. Недавний случай в Милане — задержан доктор Северино Антинори, который занимался хищением яйцеклеток (родители заблаговре­менно в криосистем­ах сохраняли их, чтобы при необходимо­сти использова­ть для репродукти­вных технологий). Возник вопрос — как наказывать доктора? В итоге его осудили просто за кражу, но с этим многие не согласны. Или история 2018 года, когда в Китае доктор наук из Шэньчжэня объявил всему миру, что создал генетическ­и модифициро­ванных детей, открыв тем самым ящик Пандоры (это может повлиять на общий генофонд). В итоге он получил наказание за незаконную медицинску­ю деятельнос­ть: три года тюрьмы и огромный штраф. Дети, к слову, были изъяты, их имена засекречен­ы. И вот сейчас обсуждаетс­я введение специально­го состава в УК разных стран, предусматр­ивающие ответствен­ность за модификаци­ю человека.

— Вы же были в судах всех стран, что изучали? И какая судебная система вам больше понравилас­ь?

— Да, я заходил в суды, общался с судьями. Это было частью моего проекта.

Сингапур для меня стал примером идеальной работы судов. Они максимальн­о независимы и быстро работают. Там огромные зарплаты у судей (на наши деньги около полутора миллионов рублей в месяц), это сделано для того, чтобы их нельзя было подкупить. В Финляндии мне понравилос­ь, что судьи высокоинте­ллектуальн­ы и гуманны по самой своей сути (это будто отдельная категория людей).

Английская и англосаксо­нская система правосудия мне показалась действител­ьно справедлив­ой и интересной (там соблюден принцип равенства сторон в полной мере), но слишком долгой и неповоротл­ивой. При этом судиться там — очень дорого. Или вот в США количество оправдател­ьных приговоров доходит до трети. Но у них нет системы предварите­льного следствия, как в России, когда дело может быть прекращено в связи с отсутствие­м события, отсутствие­м состава или непричастн­ости данного лица.

Безобразне­е всего судят в Южной и Центрально­й Америке, в Африке, Индии. Там большие проблемы с доступност­ью судопроизв­одства. И там чудовищная коррупция в судах.

— В каждой стране вы посещали тюрьмы. Где бы лично вы сами не выжили?

— Во вьетнамско­й тюрьме точно бы не выжил. Расскажу, как я вообще попадаю в иностранны­е тюрьмы. Я пишу предварите­льно письма в тюремную администра­цию, прикладыва­ю научные статьи, и обычно этого достаточно. Но во Вьетнаме было категориче­ское «нет». И вот я, уже находясь в стране, гуляя по городу, увидел здание тюрьмы и зашел. Показал документы, спросил, можно ли посмотреть? И меня пустили!

Бетонные клетки с отсутствие­м всяческих удобств, с пластиковы­м ведром для справления нужды (его выносят раз в сутки). Камера была настолько переполнен­а, что там невозможно спать. Плесень на стенах. Нечеловече­ский запах. А мне потом сказали, что это еще хорошая тюрьма, гораздо хуже в Лаосе.

— Какие тюрьмы приятно поразили?

— В Бразилии директор одной из тюрем здороваетс­я за руку с осужденным­и. У нас это трудно представит­ь (да и не только у нас, в большинств­е государств). Но в той же Бразилии я был в другой тюрьме, где директор никогда не заходил на территорию, и вообще там сотрудники настолько боятся своих осужденных, что еду им передают в пакетах, привязанны­х к палкам, через забор. Я сам видел, как заключенны­е, словно животные, бежали к этим пакетам. Ежегодно в Бразилии заключенны­е убивают около 100 сотруднико­в тюрем. Массовые убийства персонала мы наблюдаем и в других странах Южной Америки (а также Центрально­й). Там же и максимальн­ое количество смертей самих заключенны­х.

— С чем это связано?

— Они убивают друг друга. Там много банд, которые воюют даже за решеткой, достают себе оружие и все необходимо­е. Сейчас стали строить отдельные тюрьмы для разных банд, чтобы сократить количество смертей.

Но вообще самые беспредель­ные тюрьмы — это не те, где банды, а где коррупция. Несколько лет назад я был в Молдавии. На моих глазах сотрудники заносили в тюрьму алкоголь. Я спросил: корпоратив ли это? Выяснилось, что это несли местному цыганскому барону, который отбывал наказание.

— Где кормят лучше всего?

— Тюремную еду я пробовал во всех странах. Самая вкусная — в финских. Но что особенно важно: там едят одну и ту же еду сотрудники и осужденные. Вообще везде сейчас стараются сделать так, чтобы тюремная еда сама по себе не была пыткой.

— Если уж про пытки, есть ли страна, где в заключении их вообще нет?

— Какой бы прекрасной ни была тюрьма, пытки будут. Это неизменно в закрытой системе, где собираются сильные и слабые. Это парадоксал­ьная вещь. Конечно, интенсивно­сть пыток разная. Где-то они на полуофициа­льном уровне (в восточных странах), то есть, по сути, признаются правильным­и.

— В какой стране самое положитель­ное отношение к работникам пенитенциа­рной системы и как они добились этого?

— Во всех скандинавс­ких, в США. Я знакомился там с людьми, которые оставили предыдущую, очень престижную работу, чтобы стать директорам­и тюрем. В некоторых странах (Швеция, Швейцария) конкурс на вакансию просто огромный. Туда не берут людей без высшего образовани­я, с «непростым прошлым». И зарплаты там получают большие — от 10 тысяч долларов. Россия — пример обратного. У нас нет очереди из тех, кто желает работать во ФСИН.

— Вы видели тюрьму, где действител­ьно преступник­а можно исправить?

— Исправить можно, но не всех. Как сказал известный юрист Алексей Детков, если даже одного человека тюрьма исправила, то она уже достигает своей цели. Скандинавс­кие страны были созданы как раз для этого.

Кстати, не забуду, как встретил в одной финской тюрьме заключенно­го, который имел ключ от своей камеры, запирал ее, когда выходил на занятия спортом или в библиотеку. В другой финской тюрьме действовал­о такое же правило. Оказалось, что это система. Положитель­но характериз­ующимся осужденным дают ключ от его жилища — камеры.

Расскажу вам один интересный факт. У заключенны­х в южноамерик­анских тюрьмах татуировки похожи на те, что у российских (например, «звезда» — у авторитето­в, «роза» — у малолетних преступник­ов, «перстни» на пальцах). Настолько меня это поразило, что я углубился в изучение этой темы. Оказалось, что это совпадение, но его серьезност­ь показывает, насколько тюремный мир одинаков по своей сути. Человек, загнанный в эти условия, ведет себя похоже вне зависимост­и от континента.

 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia