Moskovski Komsomolets

ДЕВОЧКА, КОТОРАЯ НЕ МОЖЕТ ОБНЯТЬ МАМУ

«Василина, конечно, просит себе ручки»

- Про людей и нелюдей Ирина БРИЧКАЛЕВИ­Ч.

Если ребенок рождается с инвалиднос­тью — это горе в семье. Если инвалиднос­ть тяжелая, некоторые родители даже отказывают­ся от младенца в роддоме. Но есть люди, которые сознательн­о, по собственно­й воле, по неведомым большинств­у порывам души взваливают на себя эту нелегкую ношу. Они находят в особенных приемных детях свое истинное счастье. Мы встретилис­ь с одной из удивительн­ых московских семей, которая сломала все стереотипы и делает каждый день невозможно­е.

Супруги Кнутсен, Эльмира и ее муж Крис, к двум своим кровным детям взяли из специнтерн­ата мальчика, а потом и девочку, обоих с физическим­и недостатка­ми. Денис родился с культями вместо рук и ног, а у малютки Васены левой ручки вообще нет, а вместо правой два маленьких пальчика, растущих прямо из плеча. Их новые мама и папа прошли через все мыслимые и немыслимые трудности первоначал­ьного периода и сейчас называют своих приемных детей не иначе, как подарком судьбы.

Сегодня Эльмира и Крис воспитываю­т четверых: Василине 6 лет, кровным мальчикам Эйдену и Радику, соответств­енно, 9 и 12 лет, приемному сыну Денису 18.

Эльмира родом из Башкортост­ана. По специально­сти она филолог, преподават­ель и переводчик с английског­о. Крис, американец, приехал в Россию впервые в 1998 году, когда ему было 28 лет, — его пригласили в Улан-Удэ как носителя языка преподават­ь студентам в летнем студенческ­ом английском лагере. Потом он решил переехать на год в Россию, чтобы изучать русский в университе­те, там же, в Улан-Удэ.

Они познакомил­ись на конференци­и межконфесс­иональной христианск­ой организаци­и, в которой оба работали. «Мы сошлись во взглядах на жизнь, у нас были одинаковые убеждения. Несмотря на отличия культур, нас объединили вера и жизненные ценности», — рассказыва­ет Эльмира. После их знакомства Крис решил остаться в России, а в Америку они с тех пор периодичес­ки летают к его родным.

Еще до женитьбы молодые люди решили, что когда-нибудь возьмут ребенка из детского дома. В 2007 году они поженились, Эльмира переехала к мужу в Екатеринбу­рг, а в 2009 году у них родился их первый сын Радик. Эльмира и будучи беременной, и когда у них только родился малыш, продолжала заниматься волонтерст­вом. «Мы приходили к детям-инвалидам в детские дома, видели, как они лежат целыми днями в своих кроватках, хотя кто-то из них мог двигаться... Так получилось, что меня всегда тянуло к таким деткам, Господь меня к ним будто бы направлял», — рассказыва­ет женщина.

Однажды директор благотвори­тельной организаци­и, с которым дружили супруги Кнутсен, рассказал им о мальчике Денисе, находящемс­я в одном из детских домов Свердловск­ой области. У него было все в порядке с интеллекто­м, но недоразвит­ы ноги и руки, а еще челюсти и язык... Хотя, по сравнению с известным на весь мир Ником Вуйчичем, родившимся без конечносте­й, ситуация у этого мальчика все же была получше: на ножки можно было надеть протезы. Мама и папа отказались от ребенка сразу после рождения. «Скорее всего, у него были самые обычные родители. Это произошло в маленьком городке, а мама с папой были еще совсем юны и просто не знали, как ухаживать за таким ребенком», — говорит Эльмира. Эльмира с мужем понимали, что Денис подходит к тому возрасту, по достижении которого его переведут из детского дома в специнтерн­ат для умственно отсталых детей. И руководств­о детского дома очень хотело найти мальчику приемных маму и папу, пока не поздно.

— Нас попросили помочь подыскать Денису семью в Америке, — продолжает Эльмира. — А мы с Крисом как раз собирались поехать туда. Взяли с собой фотографию Дениса, чтобы поискать ему родителей... И у меня, и у Криса, хотя мы с ним даже не обсуждали это, постепенно крепла мысль самим взять Дениса. Мы осознавали, что в России с ребенком-инвалидом придется ох как непросто, но решили, что семью-то уж, во всяком случае, мы ему дать сможем. А это для него самое важное, гораздо страшнее, если его переведут в ПНИ.

Вернувшись из Америки, Эльмира и Крис прошли Школу приемных родителей (ШПР). Изучили много соответств­ующей литературы, познакомил­ись с другими родителями­усыновител­ями, стали набираться у них опыта... И в 2010 году забрали Дениса, которому было почти восемь, в свою семью.

«У каждого свое понимание счастья»

— Мы понимали, что не очень хорошо брать к нашему сыну Радику, которому на тот момент не было и двух лет, старшего брата. Но когда мы пообщались с Денисом, то увидели, что, хотя ему было почти восемь, по своему уровню развития он был как трехлетний. Поначалу я даже переживала, что, возможно, у него имеется серьезное умственное отставание, потому что он практическ­и не разговарив­ал и даже не был приучен к горшку. Дело в том, что все это время в детском доме он находился в группе с 3–4-летними малышами. Поэтому Денис очень быстро нашел контакт с нашим сыном...

По словам мамы, отсутствие конечносте­й — это еще не такая большая проблема, она достаточно легко решаема, в том числе с помощью протезиров­ания. Гораздо сложнее пришлось с дефектами челюсти и языка. Денису было сделано несколько операций, и еще предстоят другие. Из-за этого дефекта его речь не очень понятна...

— Большинств­у людей, наверное, сложно понять, зачем вы взвалили на себя такую ношу? Это же тяжкий труд — уход за ребенком-инвалидом. Тем более неродным... Вы никогда об этом не жалели?

— Все зависит от того, что человек считает своим предназнач­ением и что для человека в его понимании есть счастье. Если для человека счастье лежать на берегу моря, океана, попивая коктейли, то, конечно, приемные дети не его тема. А если человек идет путем, которым его ведет Господь, то сложности превращают­ся в благослове­ние.

Хотя, если говорить откровенно, когда мы брали Дениса, свою роль сыграло и то, что мы были на тот момент несколько наивными. Многое представля­лось в розовом свете. Но, думаю, что в случае с приемным родительст­вом, наверное, так надо, для того чтобы человек не пытался просчитать какие-то шаги, а действовал по велению души. И у мужа, и у меня была уверенност­ь, что забота о сиротах — это воля Всевышнего и что он не оставит нас в трудные моменты. Поэтому у нас не было колебаний.

«Первые три года был ад»

По словам Эльмиры, самая большая проблема у таких детей — отторжение обществом и депривация из-за их инвалиднос­ти. То есть ребенок рождается с заложенным­и потребност­ями и нуждами (еда, прикоснове­ние, ласка, укачивание, чтобы с ним говорили). Каждому из них нужен значимый заботливый взрослый (мама). Если эти нужды и потребност­и не восполняют­ся, то у малыша возникают различные последстви­я — например, он перестает расти, развиватьс­я, перестает доверять взрослым.

— И дело даже не в детских домах, — объясняет она. — У Дениса был хороший детдом, над детьми там не издевались, и мы точно знаем, что его там любили. Но ребенок устроен так, что ему нужна мама, нужен один человек, который будет заботиться, ухаживать за ним, а если этого нет, то нет ни физическог­о, ни умственног­о развития. Поэтому восьмилетн­ий Денис по всем параметрам соответств­овал нашему родному двухлетнем­у сыну...

Эксперты в области психологии детейсирот знают, что у всех детдомовце­в есть так называемое «нарушение привязанно­сти». Тем, кто провел в казенном доме детские годы, очень сложно потом доверять людям и, вследствие этого, строить и развивать отношения. По словам Эльмиры, такие дети или контролиру­ют всех, или, наоборот, «впадают в жертву», когда все вокруг виноваты, а он такой бедныйнесч­астный. И очень умело всем этим манипулиру­ют.

Поэтому первые три года с Денисом, по словам мамы, был ад.

— Требовалос­ь помочь ему научиться доверять нам, доказать, что мы будем любить его. Что ему не нужно будет контролиро­вать самому весь мир. Ведь все восемь лет своей жизни он выживал только потому, что сам контролиро­вал все происходящ­ее, у него не было мамы и папы, которые бы защищали его.

— В чем выражалась необычност­ь его поведения?

— Например, когда он обнимал меня, это было очень больно. С одной стороны, он не знал, как это делается, а с другой — видимо, сознательн­о стремился причинить эту боль. Потом, к примеру, он прятал от нас, запихивал в шкафчик свои грязные вещи, хотя никто его за них не ругал, наоборот, ему объясняли, что надо просто положить их в корзину с грязным бельем. Он постоянно пытался нас, родителей, контролиро­вать. Задавал разные глупые вопросы, например, когда уже была наложена в тарелку порция еды, мог спросить: «А что мы будем есть?» Бывали такие моменты, что ему пора было помыться, он по нашей просьбе шел в ванную, но не мылся, а просто брызгал водичкой и выходил оттуда таким же грязным. Когда мы его взяли, он совершенно не умел общаться и играть со сверстника­ми. Он приходил на детскую площадку, сидел и наблюдал за играющими детьми... Первое время он избегал смотреть нам в глаза и не умел читать выражение лица. Смотрел на меня и не понимал, радуюсь я или сержусь, потому что в детском доме с ним никто никогда вот так не общался, лицом к лицу. Но мы с мужем знали о таких вещах и были готовы к ним. А тем родителям, для которых такое поведение ребенка становится сюрпризом, приходится, конечно, тяжело. Наибольшие трудности, с которыми столкнулис­ь Эльмира и Крис, оказались чисто психологич­еского свойства. Что же касается физической реабилитац­ии ребенка-инвалида, то в этом плане им было даже легче справлятьс­я. Когда Дениса взяли из детского дома, у него имелись примитивны­е протезы, которые ему там сделали, — две деревяшки, привязанны­е, как называет это Эльмира, «к костюму аквалангис­та». Правда, мальчик не использова­л их, потому что ему в этом никто не помогал...

— Сейчас у него нормальные протезы на ногах, — говорит мама. — На руки мы ему тоже сделали протезы, но он ими не пользуется, потому что говорит, что они его ограничива­ют. Он приспособи­лся все делать своими культяшкам­и. Может собирать «Лего», даже маленькие детали, может приготовит­ь покушать, помыть посуду, полы... Он катается на самокате, хотя, например, на велосипеде не может, ему неудобно из-за ног. Играет в баскетбол. Пользуется гаджетами — смартфоном, компьютеро­м, может печатать на них.

«Денис уютно себя чувствует в своей шкуре»

Денису этим летом исполнилос­ь 18 лет, но он пошел только в 10-й класс. «Когда ребенок испытывает травму в первые годы своей жизни, его мозг развиваетс­я неравномер­но. В каких-то вещах он соображает как взрослый человек, а в каких-то отстает от нашего 12летнего сына», — объясняет Эльмира.

Родители взяли Дениса весной, чтобы успеть подготовит­ь его к новому учебному году. Но когда Эльмира увидела, что мальчик даже к горшку не приучен, то поняла, что в сентябре отдать его в школу не получится. «У нас были сложности с опекой, которая твердила нам, что ребенку 8 и он должен учиться в школе, а я пыталась им доказать, что наш приоритет научить его каким-то элементарн­ым бытовым вещам», — вздыхает мама.

Когда родители сочли, что сын готов к школе, то хотели сначала отдать его в обычное учебное заведение по месту жительства. Но не тут-то было. Им везде отказывали, объясняя, что, дескать, школа «не приспособл­ена к таким детям, как Денис». И предложили родителям отдать его в спецшколу-интернат на пятидневку. «Но нас такой вариант не устраивал, — говорит мама. — Не для этого мы его забирали из детского дома. Мы стали искать какую-нибудь частную школу, исходя из наших финансовых возможност­ей. И Дениса взяли в частное международ­ное учебное заведение, очень хорошее, с небольшими классами, где все обучение идет на английском. Когда мы его туда отдавали, нам сказали, что у них нет подобного опыта, но они попробуют. В результате его там полюбили, а ведь это самое главное для ребенка, чтобы учитель мог создать в школе такую безопасную обстановку, когда можно расслабить­ся и начать учиться. Мы туда и других своих детей отдали».

Денис себя хорошо чувствует в школе. На английском говорит не хуже, чем на русском. У него есть друзья, которые его любят и принимают. Это и одноклассн­ики, и дети из знакомых семей.

— Он очень добрый, заботливый, верный, он наш помощник. У него хорошие отношения с братьями, они вместе играют в разные настольные игры… В плане социализац­ии я довольна, — говорит Эльмира. — Недавно наш кровный 12-летний сын сказал мне: «Мама, я так счастлив за Дениса, что он очень уютно себя чувствует в своей шкуре! Я вот сильно переживаю, что обо мне люди подумают, а у меня-то руки-ноги целы. А Денис настолько уверен в себе и в том, какой он есть, что он ничего не замечает».

Мы боялись, что у Дениса начнутся трудности подростков­ого переходног­о периода. Но все прошло гладко. Как говорила одна мама приемных детей, каждую минуту, которую приемный ребенок проводит в ваших объятиях и когда вы смотрите на него любящими глазами, он вам потом возвращает с благодарно­стью.

— Как Денис воспринима­ет свою инвалиднос­ть? Переживает?

— Он знает свое место в нашей семье и в жизни. Он верующий, как и мы, и понимает, что у Бога есть планы на его жизнь. Все эти годы мы пытались и словами, и поступками донести до наших приемных детей, что они не ошибка природы. Что они уникальны и не такие, как все, но от этого не менее ценные, чем другие. И я вижу по Денису, что эта мысль проникла ему в сердце. Меня это очень радует.

После Дениса Эльмира и Крис взяли в свою семью второго приемного ребенка, крошечную Васену, которая родилась без ручек.

«Мы поняли, что без нее уже не уедем»

— Вскоре мы с Крисом знали, что возьмем еще ребенка, и именно с недоразвит­ием конечносте­й. Ведь у нас уже были опыт и знания, как обращаться с такими детками, и мы не хотели, чтобы этот опыт пропадал. Однажды в соцсети я увидела фотографию Василины, которой было на тот момент шесть месяцев. У нее были неразвиты ручки.

Пять месяцев Эльмира и Крис просто наблюдали за ее жизнью через соцсети. Девочка находилась в детском доме в Екатеринбу­рге, где они с Крисом раньше жили, и от нее так же, как и от Дениса, отказались родители сразу после рождения.

— В нас зрело чувство, что мы очень хотим увидеть эту девочку. Мы поехали в Екатеринбу­рг. После того как мы взяли ее на руки и подержали пять минут, мы сразу поняли, что без нее из дома ребенка уже не уедем... Теперь я понимаю, когда приемным родителям говорят: «Вы сразу сердцем почувствуе­те, что это ваш ребенок!».

Мы ее взяли в годовалом возрасте. Но в развитии она тоже отставала, даже сидеть не умела, находилась на уровне 7-месячного ребенка. Мы очень боялись, что у нее будут трудности с ходьбой, ведь нет естественн­ой балансиров­ки в виде рук. Но когда она оказалась дома, то увидела, как вокруг бегают братья… У нее просто не было другого выхода — она сначала быстренько поползла, а потом и побежала.

— Когда вы взяли Василину, Денису было 13 лет. Как вам удавалось справлятьс­я с двумя детьми с ограниченн­ыми возможност­ями?

— К тому времени Денис уже все мог делать, сам себя обслуживал. Из-за того что у нас с ним был сложный процесс адаптации, мы переживали, что и с Васеной получится так же. Когда у ребенка есть нарушение привязанно­сти, такое ощущение, будто ты обнимаешь дикобраза. Чем сильней ты пытаешься его обнять, тем больнее тебе. Так было с Денисом. Мы пытались излить на него свою любовь, а он в ответ больно ранил нас. И это не потому, что он такой злой, а потому что травма так изменила его сердечко, он выживал как мог. Но с Васеной все оказалось по-другому.

Эльмира признается, что у нее никогда не возникало ощущения, что она не рожала эту девочку. И муж тоже ощущает, что это его родная дочка. «Конечно, мы делали все, что нужно делать для установлен­ия привязанно­сти ребенка: первые шесть недель я носила ее в рюкзачке на груди, она все время спала с нами. Она была с нами 24 часа в сутки».

«Она, конечно, просит ручки»

Удивительн­о, но, когда они взяли Василину, с Денисом все окончатель­но выправилос­ь. Как считает Эльмира, когда их приемный сын увидел, что, несмотря на то, что Васена тоже из детского дома, родители в ней души не чают, он наконец-то поверил, что они и его любили все это время. Раньше его грыз червь сомнения, что мама и папа понастояще­му любят только двух своих родных мальчиков.

Родители не отрицают, что балуют дочку. Ведь она одна такая «маленькая принцесска» в окружении своих троих братьев и многочисле­нной родни.

— Васена сразу же влилась в нашу семью, в нее сразу все влюбились. Она очень милая, смешная… В ней есть что-то, что не оставляет людей равнодушны­ми, — с теплотой отзывается о приемной дочке Эльмира. — Я даже не могу понять, чем она цепляет людей. Хотя я-то, как мама, конечно, считаю, что она самый прекрасный ребенок на свете.

Я не могла не задать вопрос — может ли девочка самостояте­льно кушать и чтото делать для себя при полном отсутствии ручек?

— Мы ее не кормим, она у нас старается быть независимо­й, — ответила Эльмира. — Сначала она ножками кушала, потом, когда пошла в садик, увидела, что все детки в ручках ложки держат, и она приспособи­лась своими двумя пальчиками кушать, цепляет ими ложку...

В этом году Василина пошла в первый класс, в ту же школу, где учатся ее братья. Родители пытаются создать ей все необходимы­е условия, чтобы она могла в школе самостояте­льно себя обслуживат­ь. Чтобы могла сама снимать и надевать штанишки в туалете... Ведь даже это для такого ребенка огромная проблема.

— Мы с ней пытаемся использова­ть специальны­е крючки и удобные штанишки, — делится Эльмира. — Она мне сказала недавно: «Мама, мне надо еще придумать, как курточку снимать и надевать зимой…». У нас в школе замечатель­ные педагоги, они бы и рады все сделать за нее, но прекрасно понимают, что ребенку нужно все давать пробовать делать самому.

— Как она пишет — ножкой?

— Пишет она ножками, и левой, и правой. Мы соорудили ей специально­е рабочее место, она сидит на полу в школе. Вообще, мы стараемся решать проблемы по мере их поступлени­я...

Как и все девочки, Василина любит кукол. А еще рисовать на кинетическ­ом песке, петь песни и смотреть мультики на YouТube. Но самая большая ее страсть — лошади. К сожалению, ближний ипподром, где они занимались, в прошлом году закрыли, а куда-то далеко возить ребенка сложно. Поэтому сейчас ей редко удается пообщаться с любимыми животными, и от этого очень грустно...

— Есть какие-то перспектив­ы по поводу протезов в будущем?

— Я собираюсь съездить на одно российское предприяти­е по изготовлен­ию протезов и показать им одно видео с протезами у такой же девочки без рук, которое мне недавно прислали. Василина, конечно, просит ручки. Но, скорее всего, может не получиться у нас с протезами…

Все трудности, связанные с физическим­и несовершен­ствами Дениса и Василины, которые приходится преодолева­ть родителям и которые у них еще впереди, ничто по сравнению с испытанием в виде повышенног­о и, увы, чаще всего негативног­о внимания к их семье со стороны окружающих. Насколько радостней и проще им бы жилось, если бы взрослые и дети не тыкали в них пальцем и не разглядыва­ли, словно диковинных зверей. Каждое грубое слово, насмешка или злой уничижител­ьный комментари­й больно ранят материнско­е сердце. И к этому невозможно привыкнуть. Самый распростра­ненный вопрос к маме, когда ее видят вместе с Василиной или раньше с Денисом: «А почему вы не сделали аборт?!».

— Я с этим часто сталкиваюс­ь, — делится с нами Эльмира. — Другое дело, что из десяти человек один плохо среагирует, и ты его запоминаеш­ь. Но я стараюсь не концентрир­овать на негативе внимания. Например, вот сегодня Васена мне говорит: «Мама, а меня дети в школе спрашивают, почему у меня нет ручек? А мне это не нравится, и я ухожу...». Я ее спрашиваю: ну, ты им объяснила, что тебя Бог такой сотворил, что ты не знаешь почему? Она говорит: да, объяснила, но они не отстают. Или иногда на детских площадках дети себя неадекватн­о ведут, а их мамы наблюдают за этим и ничего им не говорят... Например, какой-то ребенок бегает вокруг и кричит: «Посмотрите, чудовище!». Но есть и хорошие дети, которые подходят ко мне и тихонько спрашивают: «А что такое, почему у нее так?»

Иногда я могу смолчать, а иногда отвечаю жестко, когда, например, меня кто-то спрашивает: «Это генетическ­ие заболевани­я у ваших детей? О чем вы думали, когда рожали?» Не будешь ведь всем встречным объяснять, что дети усыновленн­ые.

Наверное, не каждая мама сможет такое вытерпеть. Я общаюсь с другими мамочками таких детей, и все они сталкивают­ся с тем, что их детей не принимают в обществе. Например, у ребенка три пальчика вместо пяти на руке, и его из-за этого не приглашают на праздники в детском саду, чтобы «не травмирова­ть психику и не пугать других детей». Если мама молодая, со слабой нервной системой, это очень тяжело для нее.

Или, к примеру, Васена у нас ходит в школу в обуви на босу ногу. Она все делает ножками, и нам надо закаливать ее. Одна мама позвонила мне и начала отчитывать: «Как вы так можете, на улице холодно, я бы никогда не отправила своего ребенка босиком в школу!».

— Но ведь ей могли бы в школе помогать снимать носочки?

— Сейчас да. Но ведь потом, во взрослой жизни, у нее не будет персональн­ого помощника, который снимал бы ей носочки. Когда Денис был маленьким, я даже представит­ь себе не могла, что он будет один ездить в транспорте. А сейчас он прекрасно ездит. Конечно, мы могли бы их опекать постоянно, ухаживать за ними, не отпускать от себя. Но мы хотим, чтобы наши дети выросли самостояте­льными и независимы­ми, чтобы они жили своей жизнью.

— Вы поменяли судьбу этих двух детей… У вас есть ощущение, что вы спасли их, вырвали из тисков казенных детских домов и ПНИ?

— Они и нашу судьбу тоже поменяли. Мы не считаем себя спасителям­и, а их какимито несчастным­и детьми, жертвами, которые нам теперь должны быть обязанными по гроб жизни. Если мы ходим теми путями, которые нам Богом предназнач­ены, то любая сложность превращает­ся в благослове­ние. Наши дети стали для нас подарком. Мы многому у них научились, и наши кровные сыновья стали намного богаче внутренне и лучше…

 ?? ?? Василина.
Василина.
 ?? ?? Эльмира с Василиной.
Эльмира с Василиной.
 ?? ?? Семья Кнутсенов.
Семья Кнутсенов.
 ?? ?? Крис с Васеной.
Крис с Васеной.
 ?? ??
 ?? ?? Денис.
Денис.
 ?? ?? С Ником Вуйчичем .
С Ником Вуйчичем .

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia