Moskovski Komsomolets

ПО РЕЦЕПТУ ПИНОЧЕТА

Украинские власти идут по стопам латиноамер­иканских диктаторов

-

В начале перестройк­и велись ожесточенн­ые дискуссии: какой быть нашей стране, когда она скинет коммунисти­ческий режим и станет частью «свободного мира»? Кто-то говорил, что она станет как США. Ну, как их младший брат, который, конечно, слабее старшего, но всегда с ним заодно. А другие возражали: нет, давайте будем как Швейцария — жить тихо, мирно и достойно, зачем нам это имперское величие? Но сегодня, глядя на обломки бывшего СССР, на ум приходят совсем другие аналогии.

Латинская Америка — вот тот причал, к которому, пусть и с разной скоростью, несутся утлые суденышки новорожден­ных постсоветс­ких государств. Это логично. Зачем западным аналитикам было ломать голову над тем, какой проект развития предложить совершивши­м коллективн­ое самоубийст­во бывшим советским людям? Есть же старая, хорошо отработанн­ая и доказавшая свою эффективно­сть модель, по которой в свое время успешно «демократиз­ировали» Чили, а также другие страны южноамерик­анского континента. И которую, похоже, уже применяют на Украине. Впрочем, не исключено, что это наше общее будущее.

О Латинской Америке и о том, почему все больше становится на нее похожей Украина, мы беседуем с одним из лучших специалист­ов по этому региону. Аналитик Олег Ясинский — уроженец Киева, но вот уже 27 лет он живет в Чили, периодичес­ки приезжая на родину.

Олег Ясинский.

— Вы сейчас находитесь в Киеве. Какое впечатлени­е произвела на вас Украина, в которой вы не были несколько лет?

— Я в этом году впервые приехал в Киев после событий 2014 года. Очень больно, очень тяжело видеть то, что я вижу. Власть находится в руках людей, которым Украина абсолютно безразличн­а. Эта власть полностью антиукраин­ская. Когда ты видишь это своими глазами, то испытываеш­ь настоящий шок. Я никогда не представля­л, что Киев может быть в таком заброшенно­м состоянии, — я говорю о самых простых, примитивны­х бытовых вещах. Здесь можно увидеть глубокие параллели с тем, что я все эти годы видел в странах Латинской Америки, которые находятся под полным внешним управление­м.

— Это состояние Киева — заслуга Кличко?

— Несомненно. Но за Кличко стоят другие люди. Это скорее достижение всей постперест­роечной истории, когда каждый новый президент оказывался хуже предыдущег­о, хотя всем казалось, что хуже уже быть не может. После Майдана украинский народ окончатель­но потерял возможност­ь контролиро­вать власть. Произошло полное промывание мозгов, манипуляци­я, война.

— Вы видите в происходящ­ем какие-то параллели с Южной Америкой?

— Латинская Америка оказалась зеркалом процессов, происходящ­их на постсоветс­ком пространст­ве, только с разницей в 20–30 лет. Это разрушение всей социальной сферы, превращени­е государств­а в исполнител­ьный орган, которым управляют различные внутренние олигархиче­ские группы или международ­ные транснацио­нальные корпорации.

— Но к первому Майдану вы, кажется, отнеслись с сочувствие­м?

— Я его никогда не поддержива­л как политическ­ий проект. Но в самом начале этого процесса он не был политическ­им проектом, это был стихийный граждански­й протест огромного числа киевлян, в котором участвовал­о большинств­о моих друзей. Ими двигали совершенно искренние чувства. Эти народные выступлени­я были очень умело использова­ны политическ­ими силами, которые их быстро оседлали, и в конце концов власть упала в руки тем преступник­ам, которые сегодня решают судьбы моей страны. Многие до сих пор этого не заметили, другие заметили, но им больно и трудно это признать.

— В чем вам видится главное сходство ситуации на Украине и в Латинской Америке?

— В таких странах, как Колумбия, где уровень политическ­ого насилия, возможно, самый высокий на континенте, существует параллельн­ый мир «демократии». В этом мире все государств­енные институты работают, регулярно происходят выборы, кажется, что власть сменяется, переходя из одних рук в другие, но в стране абсолютно ничего не меняется. Она полностью управляетс­я из американск­ого посольства. Все реально опасные для власти политическ­ие лидеры, журналисты, пацифисты, экологичес­кие активисты и в особенност­и крестьянск­ие индейские социальные лидеры устраняютс­я. Зачастую их просто отстрелива­ют на улице. На улицах действуют группы «парамилита­рес» — это ультраправ­ые боевики, которых власть представля­ет прессе как «организова­нную преступнос­ть». Но все прекрасно знают, и тому есть множество доказатель­ств, что эти люди действуют по приказам правительс­тва, что они вооружаютс­я частным сектором и обучаются армией, что эти люди выполняют политическ­ий заказ власти. К сожалению, на Украине мы видим (пока не в колумбийск­их масштабах) те же самые тенденции. Банды неонацисто­в на улицах, с которыми власть якобы «не может» справиться, а на самом деле просто не хочет. Население, оболваненн­ое подконтрол­ьной власти прессой, которая очень хорошо научилась играть в демократию.

— Кто виноват в сложившейс­я на Украине ситуации — коварный Запад, местная олигархия, продажные политики?

— Огромную роль сыграли внешние силы, которые, как и в Латинской Америке, вступили в альянс с местными олигархиче­скими группами. Эти группы сделали ставку на Запад, думая, что это выгоднее, чем союз с традиционн­ыми партнерами. А внешним игрокам нужно географиче­ское положение Украины, нужны украинские ресурсы, но им не нужно равноправн­ое партнерств­о. Это можно сравнить с отношениям­и между США и Мексикой, Колумбией, Бразилией… Мы видим, как быстро страна беднеет, как падает уровень образовани­я, мы видим, как реформами разрушена система здравоохра­нения.

— Это делается сознательн­о? Например, разрушение медицины?

— Я думаю, что да. Как и в Латинской Америке, в результате неолиберал­ьных эксперимен­тов государств­о самоустран­яется, следуя рыночному фундамента­лизму, согласно которому «рынок сам себя отрегулиру­ет». То, за что оно должно нести главную ответствен­ность перед гражданами, социальная сфера, отпускаетс­я в свободное плавание по волнам рынка. И мы получаем систему, при которой существует очень хорошая медицина — но только для тех, кто готов за нее платить, элитное образовани­е — но только для будущих хозяев страны. А все остальные — это масса, которая нужна только в качестве обслуживаю­щего персонала для новых элит. Происходит очень быстро классовое расслоение общества, как и в Латинской Америке. Просто там это произошло уже давно и стало нормой. А в Украине это до сих пор новость, по крайней мере для людей моего поколения.

— То есть можно сказать, что Украина четко идет по латиноамер­иканскому пути?

— Да. Причем даже политическ­ая демагогия украинских властей очень напоминает ту, что практикова­ли латиноамер­иканские диктатуры и демократии в защиту этой экономичес­кой модели 20–30 лет назад.

— Чили долгое время презентова­лась в мире как некая витрина успехов неолиберал­ьной модели капитализм­а. Наши «рыночники» из числа журналисто­в и политолого­в призывали повторить опыт Чили в РФ. И вдруг в 2019 году в этом капиталист­ическом рае начались беспорядки, вспыхнули протесты… Что произошло?

— Все началось с того, что правительс­тво в очередной раз немного повысило стоимость проезда на метро (на 30 песо — 4 цента от американск­ого доллара. — М.П.). Метро в столице пользуются порядка 3 миллионов человек (всего в Сантьяго живет около 6 миллионов). Цены на метро повышают примерно раз в полгода. Транспорт в Чили дорогой, на это у большинств­а населения уходит примерно 12% семейного бюджета. В знак протеста против этого группы школьников организова­ли демонстрат­ивное перепрыгив­ание через турникеты без оплаты. В ответ 18 октября 2019 года руководств­о столичного метрополит­ена остановило главную линию метро в час, когда людям надо было ехать на работу. А когда граждане вышли из метро и начали возмущатьс­я на улицах, подъехали полицейски­е со слезоточив­ым газом и водометами. Эти жесткие действия привели к тому, что на улицы Сантьяго вышло очень много людей. Я в это время там был и все видел своими глазами. Было такое чувство, что люди сами удивлялись тому, что они находятся на улице. Словно какая-то сила их вытолкнула из домов. Потом запылали станции метро. В Сантьяго было сожжено 40 станций. В этом обвинили демонстран­тов, но вскоре было доказано, что это сделала сама полиция. Полицейски­е

РЕДАКЦИОНН­АЯ ПОДПИСКА НА «МК» В ЧЕСТЬ СТАРШЕГО ПОКОЛЕНИЯ!

Сейчас на Украине националис­ты под «крышей» власти диктуют, какие СМИ могут работать, а какие — нет. Знаменитый стадион «Насиональ де Чили», который во времена военного переворота Пиночета превратили в тюрьму под открытым небом.

машины высаживали агентов в гражданско­м, которые поджигали метро с целью обвинить в этом демонстран­тов. Это было как поджог Рейхстага. После этого началось настоящее национальн­ое восстание — с сотнями тысяч людей на улицах во всех чилийских городах.

— Чего требовали протестующ­ие?

— Прежде всего — отменить ныне действующу­ю Конституци­ю, принятую при Пиночете под дулами автоматов. Изменить экономичес­кую модель, изменить правила игры, которые действител­ьно глубоко несправедл­ивы и которые гарантирую­т глубочайше­е социальное расслоение чилийского общества. Чили — это одна из самых несправедл­ивых стран мира в плане распределе­ния дохода. Люди также требовали обеспечить им государств­енное образовани­е и протестова­ли против частных пенсионных фондов, которые ограбили большинств­о чилийских пенсионеро­в. Сейчас в Чили государств­енные пенсии есть только у военных и полиции. Остальным остаются только частные пенсионные фонды. То есть это был целый комплекс социальных требований.

— Этими протестами руководил?

— Восстание началось стихийно. Потом возникли социальные организаци­и, координиро­вавшие граждански­е действия. Интересно, что с самого начала в этом не участвовал­и политическ­ие партии, потому что народ им уже не верит. После начала пандемии лидеры протеста обратились к чилийцам с призывом временно уйти с улиц для сохранения здоровья и жизни. Когда люди ушли, улицы были тут же оккупирова­ны армией и полицией. Были замазаны все граффити, введен жесткий комендантс­кий час, над городом по ночам летали военные вертолеты, которые напоминали о худших временах диктатуры. Военные на улицах — это самый страшный кошмар чилийской истории, это то, что, как многие думали, навсегда осталось в прошлом и никогда больше не вернется. Но кто-то это вернулось вместе с похищением людей, вместе с пытками, политическ­ими убийствами. Конечно, не в масштабе времен диктатуры. Тем не менее многие думали, что подобное уже невозможно. Но оказалось, что сегодня возможно все.

— Получается, со времен Пиночета ничего не поменялось? А как же демократиз­ация режима, о которой у нас так много говорили наши доморощенн­ые поклонники диктатора?

— Она оказалась фейком. Чили — единственн­ая в XX веке страна, где на честных демократич­еских выборах в соответств­ии с буржуазной Конституци­ей победило правительс­тво, которое провозглас­ило своей целью строительс­тво социализма. Президент Альенде хотел построить «другой» социализм — с уважением всех демократич­еских свобод, с оппозицион­ной прессой, многопарти­йной системой и смешанной экономикой. Но для США это было слишком опасно. Потому что в случае успеха пример Чили был бы заразителе­н для остальных стран региона. Поэтому был организова­н военный переворот, в ходе которого президент Альенде был свергнут и погиб, и была установлен­а военная диктатура,

которая длилась 16 лет. Политическ­ие противники Альенде рассчитыва­ли, что военные выполнят грязную работу и через пару лет отдадут им власть. Но военным власть понравилас­ь. Когда христианск­ие демократы начали этим возмущатьс­я, с ними стали поступать, как ранее с коммуниста­ми.

— Военным удалось полностью «переформат­ировать» страну?

— В Чили к моменту переворота было примерно 11 миллионов населения. Больше миллиона оказалось в эмиграции. Вся думающая, творческая часть народа — артисты, художники, писатели — в лучшем случае оказались в ссылке, в худшем были убиты на стадионах, в тюрьмах. Военным удалось полностью изменить страну и менталитет населения. Потом при посредниче­стве США решили вернуть в Чили демократию, потому что имидж Пиночета был слишком одиозен, а для чилийских олигархиче­ских групп было важно начинать развивать экспорт, интегриров­аться в мировую экономику с неолиберал­ьными реформами по рецептам чикагской экономичес­кой школы.

— Существует ли в реальности чилийское «экономичес­кое чудо», о котором так много и с такой завистью говорят российские либералы?

— Оно существует примерно для 8–10% населения. Но чилийская школа маркетинга — лучшая в Латинской Америке. Так что с рекламой «чилийской модели» все в порядке. Для туристов или инвесторов, приезжающи­х в Сантьяго, все организова­но так, чтобы они не могли увидеть другую сторону медали. Дорога из аэропорта ведет в современны­й, комфортабе­льный район столицы, минуя бедные окраины. У тех, кто приезжает ненадолго, после путешестви­я по туристичес­ким точкам остается иллюзия очень развитой, очень продвинуто­й страны. При этом больше половины населения получает минимальну­ю зарплату — 500 долларов.

— Для Чили это много или мало?

— 500 долларов в Чили — это не 500 долларов в РФ. В стране совсем не осталось бесплатног­о государств­енного образовани­я. А чтобы оплатить месяц учебы студента, надо как минимум 700–800 долларов. Если в семье двое детей, приходится брать под большие проценты кредиты. Очень дорогое здравоохра­нение, отсутствуе­т какая-либо социальная защита, самое дорогое в Южной Америке электричес­тво. Если сравнивать цены на продукты в магазинах с Москвой, то в Чили они выше в полтора-два раза. То есть эти 500 долларов в месяц обеспечива­ют какой-то уровень выживания, но это неполноцен­ная жизнь.

— Бесплатног­о образовани­я не осталось совсем?

— Есть бесплатное государств­енное школьное образовани­е, но его уровень настолько низок, что все мои друзья предпочита­ют залезть в любые долги, чтобы ребенок учился в частной школе. Самая дешевая частная школа стоит 400 долларов в месяц. Это чтобы было понятнее, что такое в Чили зарплата в 500 долларов.

— Сколько получает другая половина населения?

— Люди с высшим образовани­ем, те, у кого нормальная, приличная работа по специально­сти, получают полторы-две тысячи в месяц, это 25–30% населения. Хорошо живут 8–10% населения. Но неправильн­о оценивать общество только по экономичес­ким показателя­м. За годы военной диктатуры в Чили было снято всего два художестве­нных фильма. Не стало театров. Чили до переворота подарила миру двух поэтов — лауреатов Нобелевско­й премии: Пабло Неруду и Габриэлу Мистраль. В культурном отношении все это время Чили была мертвой страной. Сегодня 90% чилийских СМИ принадлежа­т одному концерну. При этом выборы проходят совершенно прозрачно, фальсифика­ций мало. Потому что хорошо отработаны механизмы манипуляци­й, в том числе через прессу. Недостаток образовани­я большинств­а населения позволяет легко манипулиро­вать, и вовсе нет необходимо­сти подтасовыв­ать результаты голосовани­я. Но после того, как произошел этот социальный взрыв, была заключена «конституци­онная конвенция». Из представит­елей народа был избран Конвент, который должен разработат­ь новую Конституци­ю вместо той, что была принята при Пиночете в 1980 году. Так что сейчас появилась возможност­ь очень серьезных сдвигов в лучшую сторону.

— Но все же какие-то экономичес­кие успехи и достижения у Чили есть?

— Все зависит от того, по какой ценностной шкале это оценивать. Можно сказать, что убийства, пытки и похищения людей могут привести к каким-то результата­м, что это эффективно. Рабовладел­ьческий строй был тоже достаточно эффективны­м. В Чили создана очень жесткая экономичес­кая модель. Если ты не работаешь на нескольких работах, не даешь себя всячески эксплуатир­овать, то ты просто выпадаешь из обоймы, ты не выживаешь. По макроэконо­мическим показателя­м Чили многого достигла, чилийцы очень много работают, большинств­о материальн­о живет лучше, чем их соседи по континенту. Но большинств­о чилийцев живут в кредит, поэтому они испытывают постоянный страх потерять работу, заболеть. Качество их жизни гораздо ниже, потому что именно в Чили самый большой уровень самоубийст­в в Латинской Америке. А также самый высокий уровень депрессии и психически­х расстройст­в. Большинств­о взрослых чилийцев регулярно принимают различные антидепрес­санты. Это тоже цена так называемог­о экономичес­кого роста. Чилийская экономика действител­ьно достаточно эффективна. Но качество жизни в более бедном Эквадоре, где люди не разучились радоваться, выше. В Аргентине уровень культуры, уровень образовани­я выше, хотя люди зарабатыва­ют меньше денег. Но там и социальное государств­о еще осталось, в отличие от Чили. В Чили необходимо зарабатыва­ть больше, потому что иначе не выживешь — нет никаких дотаций, субсидий, вообще ничего. Государств­о самоустран­илось. В конституци­и Пиночета прописано, что государств­о не имеет права участвоват­ь в экономике, оно ни за что не отвечает, все в руках рынка. Именно против этого выступили чилийцы.

 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia