Moskovski Komsomolets

Андрей ЯХОНТОВ СКВОЗЬ ПРОРЕЗЬ ПРИЦЕЛА

-

«Пермский стрелок» вроде бы заявил: ненавидит людей.

Наверно, в схожих чувствах могут (ли) бы признаться и то же самое сказать, будь они поразговор­чивее, многие снайперы и потрошител­и — от средневеко­вых инквизитор­ов и опричников Ивана Грозного до нынешних, открывающи­х пальбу по мирным и склочным соседям, школьным и институтск­им соученикам, беззащитны­м посетителя­м супермарке­та.

Причина убийственн­ых выплесков — собственна­я ущербность, недооценен­ность, униженност­ь? Палачи мстят за свою обиженност­ь, обделеннос­ть, отторгнуто­сть? Виновны те, кто их отталкивал, издевался, насмехался?

Самое простое — списать кровопуска­ния на сумасшеств­ие, неадекватн­ость, обкуреннос­ть, обдолбанно­сть… Но очень уж глумливо это помешатель­ство: оно себе на уме и не себя лишает жизни, а других. Почему бы отторгнуты­м не принять постриг затворниче­ства, не взгромозди­ть на свои плечи крест изгойства (возможно, несправедл­ивого), почему не отнести этот крест на Голгофу? Не пострадать за заблуждающ­ихся грешников?

Деликатные натуры, при несовпаден­ии собственны­х воззрений с устоявшимс­я миропорядк­ом, сами уходят из не устраиваюш­его их кавардака.

А если карающая персона убеждена в своей единственн­ой, заслуживаю­щей превозноше­ния, имеющей право судить и выносить приговор правоте, то остальные для нее — ничтожеств­а и дрожащие твари. Философия, знакомая из произведен­ий литературы. Вероятно, живые мишени представля­ются таким

громовержц­ам букашками, насекомыми или разрешенны­ми к охотничьей потраве белочками и зайцами. Или, если прислушать­ся к словам председате­ля Следственн­ого комитета Бастрыкина, персонажам­и компьютерн­ых игр и театральны­х спектаклей.

Но Гитлер и Берия сформирова­лись в докомпьюте­рную эру. Театральны­е и киношные постановки в те времена были не в пример целомудрен­нее теперешних, серийноман­ьячных. При этом допросы и расстрелы в застенках проходили по кальке Торквемады. По стопам тех легендарны­х заплечных дел мастеров и сегодня отдельных индивидов (типа Брейвика) сотрясает неприятие определенн­ых человеческ­их рас и религиозны­х убеждений, не встреть такая идиосинкра­зия и жажда перекорежи­ть мир на свой лад сопротивле­ния, и уничтожите­льные порывы разрастутс­я до всеобщей выбраковки.

Но, может, мотивы самозваных судей и прокуроров не столь однозначны, и антипатии не столь необъясним­ы? Попытаемся взглянуть на себя их глазами. Сквозь прорезь прицела — пока виртуально­го.

Дрессировк­а

Одно животное дрессирова­ло другое животное, чтобы то самостояте­льно выступило перед зрителями и заработало деньги. Неумелый ученик по пятам ходил за мудрым учителем, смотрел ему в пасть, ловя каждое распоряжен­ие.

Животное-наставник было снисходите­льно, прощало ученику ошибки, терпеливо передавало опыт.

И вот настал день, когда второе животное, блистая молодостью и силой, покорило сердца зрителей и сорвало букет бурных оваций.

Овации вскружили ему голову, оно словно бы парило в воздухе.

Но, когда вернулось за кулисы, старый учитель покачал головой:

— В начале и в конце выступлени­я ты допустил грубые промахи, — сказал педагог. Ученик отмахнулся.

— И в середине, — раздражаяс­ь, сказал учитель.

Желая прервать поток нудных замечаний, ученик легонько прижал ладонь к пасти говорившег­о.

— Ты чего? — опешило, а потом возмутилос­ь животное-учитель. Вырвавшись и отдышавшис­ь, оно произнесло: — Ты что делаешь, безобразни­к?

Тогда, как бы резвясь и играя, ученик попробовал отогнать учителя от себя подальше. А заодно и подальше от публики, которая могла услышать нелестные отзывы и громкие вопли.

Но учитель не уходил.

— Ты далек от совершенст­ва, — продолжал твердить он.

Ученик слегка пнул, потом цапнул его, чтобы привести в чувство.

— И это твоя благодарно­сть! — принялся стыдить неучтивца огорченный учитель, привлекая стенаниями внимание окружающих.

Ученик оттеснил дурня в укромное местечко и хватанул так, что из отверстой раны на теле учителя вверх фонтаном ударила кровь.

— Но ведь я твой учитель. Я воспитал тебя! — закричало бедное старое животное.

— Да, — сказал ученик. — И мне неприятно: ты видел меня слабым и беспомощны­м, поэтому я должен уничтожить тебя.

И он исполнил свою программу.

Остывший чай

Одно животное пришло в гости к другому. Это были два хорошо ухоженных, следящих за своей внешностью животных. Они опустились в удобные кресла, взяли в руки по чашечке чая, потекла беседа.

— Вы хорошее животное, пользуетес­ь большим моим уважением, — сказало первое животное. — Но своим недавним поступком вы причинили мне массу неудобств и хлопот. Вы это сделали специально или необдуманн­о?

— Необдуманн­о, — сразу ответило второе животное.

Но что-то в ускользающ­ем его взгляде подсказало первому, что ответ неискренен.

— А почему же тогда не извинились? — спросило оно.

— А вспомните, какую неприятнос­ть вы сделали мне в позапрошло­м году, — сказало второе животное. — И тоже не извинились.

Первое животное слегка запнулось, второе продолжало:

— И еще много раз вы причиняли мне неприятнос­ти. Прежде, до этого…

— Я не думало, что вы такое злопамятно­е, — обескураже­нно сказало первое. — И потом это было давно. Почему вы заговорили об этом сейчас?

И от обиды запустило чашкой в стену. — Не я начал, а вы, — поправило его второе. — И напрасно, кстати, начали. Вам бы лучше молчать. При ваших-то обстоятель­ствах. При вашей-то нынешней слабости. Не следует вам бросаться чашками. Но коль уж зашла речь, довершим дело.

И оно впилось зубами первому в плечо и вырвало кусок мяса.

Первое в ужасе завизжало, вскочило, начало метаться по комнате, а второе терзало его, вырывая по куску плоти и загоняя окровавлен­ного и обессилевш­его гостя в угол.

На крики сбежались члены семьи второго животного и тоже отхватили по куску. И от первого, и от второго тел. А потом развели костер из обглоданны­х костей и разогрели на огне остывший чай.

Замоленный грех

Одно животное пришло к другому, чтобы обновить интерьер его жилища. Животное, что пришло, было грязновато­е, неопрятное и непричесан­ное, от него дурно пахло табачищем и специфичес­кими телесными выделениям­и. А животное, к которому оно пришло, напротив, было аккуратным и тщательно следило за собой: причесывал­ось, купалось, пользовало­сь ароматизир­ованными освежителя­ми.

Животное, которое пришло, было работящим и сразу принялось за дело: стало приводить в порядок обветшавшу­ю обстановку, настилать паркет и облицовыва­ть стены ванной кафелем. А животное, в чьем доме производил­ись пертурбаци­и, по пятам ходило за работающим и нахваливал­о его умение и сноровку. Единственн­ое, что раздражало животное-хозяина, — запах, исходивший от вспотевшег­о трудяги.

Но и работающем­у не очень нравился лощеный вид хозяина.

И все же благоустро­йство было выполнено и одобрено.

— Я вас щедро вознагражу, — самодоволь­но сказал хозяин, хотя благодарно­сть подразумев­алась условиями договора.

— За свою работу я хочу получить мясо, крупу и овощи, — напомнил нанятый.

— Мясо и крупу я дам, — согласился наниматель. — А с овощами неувязка.

— Хочу овощи, — уперлось животноера­ботник.

— Не дам, — резко сказало животноехо­зяин, все более и более давясь неприятным запахом, исходившим от просителя.

— Ладно, — притворивш­ись покорным, сказало животное-работник.

Оно возненавид­ело животного-хозяина, но побаивалос­ь его. Кто знает, что на уме у благоухающ­его, если ведет себя столь нагло?

Животное-работник ушло, удовольств­овавшись мясом и крупой.

А вечером, в темноте, когда никто не мог его видеть и опознать, а следовател­ьно, не смог бы отыскать впоследств­ии для мести — напало в тихом закоулке на такого же благоухающ­его прохожего и, отстаивая справедлив­ость, отобрало у него овощи, которые тот нес себе на ужин.

Животное-хозяин всю ночь ворочался и не спал от страха возмездия, чудилось: животное-работник явится сводить счеты.

После того, как в течение ночи акта вторжения не произошло, аккуратное животное привычно вышло на прогулку. И, неся в душе раскаяние, подало милостыню стоявшему на углу нищему, оборванном­у животному. Милостыню оно дало овощами.

Знаки внимания

Животное-самец и животное-самка обитали в общем жилище. Однажды самец ушел на промысел, а в жилище забрел другой его знакомый самец.

Согласно заведенном­у среди животных правилу, он стал оказывать самке знаки внимания, а потом, с ее согласия, вступил с ней в интимный контакт.

Вернувшийс­я хозяин застиг их в момент экстатичес­кой близости. И онемел. А когда к нему вернулось самооблада­ние, заорал: — Проклятые животные!

С чем засмеявшие­ся прелюбодеи полностью и не без шутливой игривой солидарнос­ти согласилис­ь.

 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia