По реб­рам и под дых

Рас­ска­зы про За­бо­лоц­ко­го, 500-руб­ле­вую ми­ло­сты­ню и фин­гал

Nezavisimaya Gazeta - - ЖИЗНИ - Вя­че­слав Хар­чен­ко

Уз­кий вы­бор

У па­мят­ни­ка Гри­бо­едо­ву в 30-гра­дус­ный мо­роз в рас­пах­ну­том де­ми­се­зон­ном паль­тиш­ке на де­ре­вян­ном ша­та­ю­щем­ся сту­ле сто­ял в пол­ный рост без­усый юнец, вы­ста­вив впе­ред шап­ку и кри­ча: «Вы за Ма­я­ков­ско­го или Есе­ни­на?»

Я бы не об­ра­тил вни­ма­ния на это­го по­ган­ца и про­шел ми­мо, но ме­ня воз­му­тил столь уз­кий вы­бор клас­си­ков. Я оста­но­вил­ся, по­пра­вил хо­лод­ные от на­лип­ше­го сне­га оч­ки и, уже про­хо­дя ми­мо, обер­нул­ся и от­ве­тил: «За За­бо­лоц­ко­го», – бро­сив в чер­ный вя­за­ный чу­лок, ко­то­рый юнец, на­вер­ное, ис­поль­зо­вал в ка­че­стве го­лов­но­го убо­ра, 500 руб­лей.

Что со мной слу­чи­лось, я не знаю и, чест­но го­во­ря, не мо­гу ска­зать, по­че­му я для яв­ных воз­ли­я­ний не инвалиду и не бом­жу по­жерт­во­вал столь боль­шую сум­му, но ско­рее все­го ме­ня уми­ли­ла столь ре­ши­тель­ная тя­га под­рас­та­ю­ще­го по­ко­ле­ния к по­э­зии.

Вот го­во­рят, они те­перь со­всем ни­ка­ку­щие, ни фи­га не чи­та­ют, слу­ша­ют рэп и ку­рят ма­ри­ху­а­ну или да­же что еще по­жест­че де­ла­ют, здесь же я уви- дел яв­ный про­блеск на­деж­ды и здра­во­го смыс­ла и бро­сил эти несчаст­ные 500 руб­лей в шап­ку.

Юнец опе­шил от та­ко­го дей­ствия и быст­ро вы­хва­тил де­неж­ку из чул­ка и вни­ма­тель­но осмот­рел ее.

«Непло­хо», – ска­зал он, и непо­нят­но бы­ло, то ли его воз­глас от­но­сит­ся к нехи­лой сум­ме, то ли к За­бо­лоц­ко­му.

Еще раз осмот­рев до­бы­чу, Им­ма­ну­ил, а юнец пред­ста­вил­ся Им­ма­ну­и­лом, по­та­щил нас в бли­жай­ший про­дук­то­вый ма­га­зин, и, несмот­ря на мои воз­гла­сы, что в мо­ем воз­расте дав­но уже не пьют, ку­пил ноль пять са­мой де­ше­вой вод­ки, пол­бу­хан­ки чер­но­го хле­ба и три со­сис­ки «Остан­кин­ские», ко­то­рые он здесь же на­ре­зал неболь­шим швей­цар­ским склад­ным но­жом, невесть от­ку­да по­явив­шим­ся у него в ру­ках. При­мо­стив­шись в ма­га­зине на ко­фей­ном сто­ли­ке (ви­ди­мо, про­дав­щи­цы его хо­ро­шо зна­ли и поз­во­ля­ли вы­пи­вать в мо­роз и непо­го­ду), он до­стал из-за па­зу­хи стоп­ку ли­стов фор­ма­та А4 с от­пе­ча­тан­ны­ми сти­ха­ми и ре­ши­тель­но при­дви­нул их ко мне.

«Ну вот и ко­нец», – по­ду­мал я и вни­ма­тель­но всмот­рел­ся в его без­усое, блед­ное, мяг­кое ли­цо с ро­зо­вы­ми под­те­ка­ми ру­мян­ца на ще­ках, в на­деж­де по­ла­гая, что мне удаст­ся из­бе­жать пред­сто­я­щей эк­зе­ку­ции, но, по­хо­же, ве­чер пред­сто­ял тя­же­лый и том­ный.

К сча­стью, ал­ко­голь быст­ро сде­лал свое де­ло, и я в спо­кой­ствии и сон­ном неве­де­нии вы­слу­шал сти­хи Им­ма­ну­и­ла и да­же по­обе­щал ока­зать ему про­тек­цию, так как мой дво­ю­род­ный дя­дя ра­бо­та­ет вер­сталь­щи­ком в ти­по­гра­фии «Гос­пе­ча­тьи­з­дат».

Мы сбе­га­ли еще за од­ной бу­тыл­кой, куп­лен­ной опять же на мои день­ги, и че­рез два ча­са я по­обе­щал про­чи­тать ро­ман Им­ма­ну­и­ла, ко­то­рый он дол­жен был вы­слать по элек­трон­ной по­чте, столь неосто­рож­но предо­став­лен­ной мной.

В об­щем, мы рас­ста­лись дру­зья­ми, а на­ут­ро я не по­шел на ра­бо­ту, ска­зав­шись боль­ным. Весь день я про­си­дел у ком­пью­те­ра в ожи­да­нии ро­ма­на Им­ма­ну­и­ла, но этот за­сра­нец мне так ни­че­го и не вы­слал.

Зря я ему де­кла­ми­ро­вал «Не­кра­си­вую де­воч­ку », «Пом­нишь, По­стум, у на­мест­ни­ка сест­ри­ца» и «Све­ча го­ре­ла на сто­ле, све­ча го­ре­ла».

Из­би­е­ние

Как же она его би­ла! Вро­де бы са­ма биз­нес-шко­лу закончила, в бан­ке ра­бо­та­ет, ма­ма – ди­рек­тор му­зея Ль­ва Тол­сто­го, па­па – би­ат­ло­нист, а вот те­бе и по реб­рам, и под дых, и по ще­кам, и в глаз, и в бровь, и с ле­вой, и с пра­вой. Или возь­мет ва­зу с во­дой, в ко­то­рой цве­ты сто­ят, вы­льет ему на го­ло­ву, а по­том еще и ки­нет в него. Вро­де кра­си­вая жен­щи­на: вы­со­кая, куд­ри ры­жие, за­ви­тые, нож­ки то­ню­сень­кие, губ­ки алые, а вот по­смот­ри-ка.

Он с нею ча­сто вме­сте би­тым на лю­дях по­яв­лял­ся. То глаз за­рих­то­ван, то ще­ка под­ма­за­на, то на ску­ле фин­гал, то пят­на си­ние на ру­ках, буд­то их вы­кру­чи­ва­ли. Как-то раз я у него спро­сил: – За что она те­бя бьет? Пьешь? Он ис­пу­ган­но вжал го­ло­ву в пле­чи, по­ко­сил­ся на ме­ня опас­ли­во, по­мол­чал немно­го и, по­пра­вив во­рот­ник бе­ло­снеж­ной гла­же­ной ру­баш­ки, про­из­нес:

– Не знаю. – По­том по­ду­мал и до­ба­вил: – Нет, чест­но, не пом­ню. Придет с ра­бо­ты, по­смот­рит вни­ма­тель­но – и бах по го­ло­ве пла­сти­ко­вой бу­тыл­кой или под реб­ра паль­цем, боль­но. – А от­ве­чать пы­тал­ся? – Да ес­ли ей от­ве­чать, то она в де­прес­сию впа­да­ет, я во­об­ще жен­щин не бью и не за­щи­ща­юсь.

Мы се­ли на кухне на­про­тив ЖК-те­ле­ви­зо­ра и ста­ли смот­реть хок­кей. Овеч­кин Там­пе гол за­бил и пры­гал по льду. Я по­ти­рал свой под­бо­ро­док, по­ка­чи­вал но­гой, та­пок раз­ме­рен­но ка­чал­ся в такт.

По­том он под­миг­нул и, кри­во улы­ба­ясь, вы­да­вил:

– А зна­ешь, ка­кая она но­чью го­ря­чая? У-у-у-у-у.

Вя­че­слав Ана­то­лье­вич Хар­чен­ко – про­за­ик.

Фо­то Алек­сандра Анаш­ки­на

А вот вы за ко­го – за Ма­я­ков­ско­го? Или все-та­ки за Есе­ни­на?

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.