Кар­на­вал не зна­ет пра­вил

Спек­такль Яна Фа­б­ра «Бель­гия пра­вит» стал цен­траль­ным со­бы­ти­ем фе­сти­ва­ля «Тер­ри­то­рия» в Москве

Nezavisimaya Gazeta - - КУЛЬТУРА - Ели­за­ве­та Ав­до­ши­на

По­след­ний раз ра­бо­ту Яна Фа­б­ра в Рос­сии мож­но бы­ло уви­деть в Санкт-Пе­тер­бур­ге. Это бы­ла вы­став­ка «Ры­царь от­ча­я­ния/Во­ин красоты» в Эр­ми­та­же, быст­ро снис­кав­шая скан­даль­ную сла­ву. В этом го­ду до Моск­вы на фе­сти­валь­шко­лу «Тер­ри­то­рия» впер­вые до­е­ха­ла его пре­мьер­ная те­ат­раль­ная ра­бо­та с труп­пой му­зы­кан­тов и пер­фор­ме­ров «Труб­ляйн». «Бель­гий­ские пра­ви­ла/Бель­гия пра­вит» – че­ты­рех­ча­со­вой те­ат­раль­ный ма­ра­фон.

По­ка зри­те­ли ин­тел­ли­гент­но рас­са­жи­ва­ют­ся в за­ле, на аван­сцене взмок­ший тол­стяк пьет пи­во. Смач­но от­кры­ва­ет бу­тыл­ку – од­ну за дру­гой, бла­го ря­дом це­лый ящик,– ес­ли пи­во про­ли­ва­ет­ся на грудь, не бе­да. Остат­ки мож­но во­об­ще вы­лить на го­ло­ву. Еще рыг­нуть, плюх­нуть­ся за ку­ли­су, окон­ча­тель­но вы­ва­лить свой жи­вот, не вме­ща­ю­щий­ся в шта­ны, на обо­зре­ние пуб­ли­ки. Ка­жет­ся, Фабр де­ла­ет все, что­бы спро­во­ци­ро­вать ра­фи­ни­ро­ван­ных зри­те­лей еще до на­ча­ла зре­ли­ща, или пре­ду­пре­жда­ет – оно бу­дет на гра­ни фо­ла. Па­рень пе­ред за­на­ве­сом – ком­по­зи­тор и му­зы­кант Эн­д­рю Ван Оста­де, му­зы­каль­ный со­ав­тор спек­так­ля – под его за­бой­ные элек­трон­ные рит­мы хо­чет­ся тан­це­вать вме­сте с ар­ти­ста­ми. А так­же ис­пол­ни­тель не од­ной острой ро­ли – от бель­гий­ско­го ежа, эта­ко­го сквоз­но­го рас­сказ­чи­ка-ма­ни­фе­ста­то­ра, до вир­ту­оз­но­го ба­ра­бан­щи­ка и бра­во­го рэпе­ра.

Глав­ное, что от­ли­ча­ет уни­каль­ную ре­жис­су­ру Фа­б­ра, – это ги­пер­ре­а­ли­стич­ный спо­соб су­ще­ство­ва­ния ар­ти­стов на сцене. Объ­ект ху­до­же­ствен­но­го ис­сле­до­ва­ния – те­ло че­ло­ве­ка, и, что­бы уви­деть его во всех жиз­нен­ных про­яв­ле­ни­ях, Фабр уби­ра­ет те гра­ни­цы, ко­то­рые обыч­но раз­де­ля­ют в ис­кус­стве услов­ное от без­услов­но­го. «Бель­гий­ские пра­ви­ла» пер­фор­ме­ры «зуб­рят», слов­но за­пи­сы­вая на па­мять те­ла. Со­вер­шая физ­куль­тур­ные упраж­не­ния, они вы­кри­ки­ва­ют де­сят­ки смеш­ных и аб­сурд­ных (а имен­но та­кие и су­ще­ству­ют, ока­зы­ва­ет­ся, в со­ци­аль­ной жиз­ни Бель­гии) ме­стеч­ко­вых за­ко­нов: «Нель­зя зво­нить в дверь и убе­гать», «Нель­зя оста­нав­ли­вать­ся, ска­ты­ва­ясь с вод­ной гор­ки»... То под­ни­мая ящи­ки с пи­вом, как ган­те­ли, то устра­и­вая за­бег со ске­ле­том на спине, в ре­жи­ме ре­аль­но­го вре­ме­ни по­ка­за­тель­но при­во­дя те­ло в из­ме­нен­ное фи­зио­ло­ги­че­ское со­сто­я­ние. По­вто­ряя раз за ра­зом пра­ви­ла, за­став­ляя зал сме­ять­ся, а за­тем вду­мы­вать­ся и вслу­ши­вать­ся в неглас­ные уста­нов­ки, они до­во­дят се­бя до из­не­мо­же­ния, об­ли­ва­ют­ся по­том, но за­пи­ва­ют уста­лость лю­би­мым пи­вом и за­ку­сы­ва­ют род­ным шо­ко­ла­дом.

Сю­жет «Бель­гий­ских пра­вил» окон­ча­тель­но вы­ри­со­вы­ва­ет­ся лишь к фи­на­лу, сво­ей ан­ти­ра­ци­о­наль­ной ком­по­зи­ци­ей на­по­ми­ная сюр­ре­а­ли­сти­че­ский сон-на­гро­мож­де­ние. На­вер­ное, так бы уви­дел пси­хо­ана­ли­тик сно­ви­де­ния на­сто­я­щих ху­дож­ни­ков. Об­ра­зы на­сла­и­ва­ют­ся, дро­бят­ся, пе­ре­рож­да­ют­ся и в то же вре­мя про­ис­те­ка­ют из очень кон­крет­ных ху­до­же­ствен­ных струк­тур. Фабр пе­ре­во­дит на язык те­ат­ра язык жи­во­пи­си – гла­вы спек­так­ля, ве­ду­щие от Сред­не­ве­ко­вья к на­ше­му вре­ме­ни, обо­зна­че­ны по име­нам из­вест­ных ху­дож­ни­ков бель­гий­ско­го про­ис­хож­де­ния, в корне из­ме­нив­ших ми­ро­вое ис­кус­ство. Фла­манд­ское Воз­рож­де­ние Яна ван Эй­ка, об­на­жен­ное ба­рок­ко Ру­бен­са, пор­но­кра­ти­че­ский де­ка­данс Фи­ли­сье­на Роп­са, экс­прес­си­о­низм Джейм­са Эн­со­ра, сюр­ре­а­лизм Ма­грит­та. Фабр бук­валь­но сво­дит пер­со­на­жей с по­ло­тен на сце­ну (по­ст­го­ти­че­скую ко­ро­лев­скую че­ту, ру­бен­сов­ских жен­щин, чья бе­ло­снеж­ная ко­жа и мяг­кое очер­та­ние гру­дей сли­ва­ет­ся с ме­ха­ми, са­до­ма­зо­хист­ский ар­се­нал «ро­зо­вых ба­ле­тов», как в Бель­гии на­зы­ва­ли бур­жу­аз­ные ор­гии, рас­кра­шен­ную крас­кой небес­но­го цве­та «пи­са­ю­щую де­вуш­ку », тол­пу од­но- тип­ных ко­тел­ков и пи­джа­ков etc.). При­чем тек­сты ( ав­тор – Йо­хан де Бо­ос), так или ина­че опи­сы­ва­ю­щие куль­ту­ру и быт ко­ро­лев­ства, ми­ро­воз­зре­ние его жи­те­лей, ко­то­рые про­из­но­сят ак­те­ры, хо­тя ме­ста­ми и по­зна­ва­тель­ны, и за­бав­ны, но не так важ­ны, как зри­мые об­ра­зы, сю­жет­но пе­ре­те­ка­ю­щие, со­дро­га­ю­щи­е­ся в тан­це­валь­ных кон­вуль­си­ях, фан­та­зий­но-неуго­мон­ные.

Ожив­шие ше­дев­ры тут же за­тме­ва­ет мест­ный фольк­лор, ярост­но ки­пу­чий и столь же те­лес­ный. Фабр вы­во­дит на под­мост­ки все су­ще­ству­ю­щие в не­боль­шой Бель­гии кар­на­ва­лы, од­ни названия ко­то­рых за­во­ра­жи­ва­ют (в про­грамм­ке – глос­са­рий): Блан Му­си из Став­ло, та­нец гор­бу­нов Жи­лей из Бин­ша, Га­гет­ты из Маль­ме­ди, Ну­а­ро из Брюс­се­ля, Ге­ель­ские ка­мен­щи­ки, «Па­рад гряз­ных хлю­пи­ков» из Ал­ста. Как и по­ло­же­но ис­тин­ным на­род­ным кар­на­ва­лам, это не толь­ко раз­но­цвет­ные ко­стю­мы, но и па­ро­дий­ные сим­во­лы – оде­я­ния, на­по­ми­на­ю­щие мо­на­ше­скую ман­тию, ги­гант­ские крас­ные но­сы и при­став­лен­ные к ге­ни­та­ли­ям ша­ры. Тан­це­валь­ны­ми эпи­зо­да­ми про­шит весь спек­такль. Не слу­чай­но пре­мье­ра со­сто­я­лась на вен­ском фе­сти­ва­ле со­вре­мен­но­го тан­ца и пер­фор­ман­са Impulstanz. Труп­па «Труб­ляйн» – от­мен­ные тан­цов­щи­ки, их те­ла го­то­вы при­нять лю­бой ритм и стиль дви­же­ний (осо­бен­но сто­ит от­ме­тить ис­пол­ни­тель­ни­цу мно­гих соль­ных пар­тий Ан­на­бель Шам­бон).

Спек­такль не толь­ко воз­дей­ству­ет на эмо­ции, но и за­ве­до­мо раз­дра­жа­ет обо­ня- ние. Ак­те­ры на­столь­ко ча­сто «ку­па­ют­ся» в пи­ве, что к за­па­ху со­ло­да при­вы­ка­ешь, за­то бла­го­во­ния, а осо­бен­но аромат ла­да­на, му­тят ра­зум окон­ча­тель­но (ско­рее в пе­ре­нос­ном смыс­ле, но не факт). Так, та­нец с ис­то­ча­ю­щи­ми дым ка­ди­ла­ми под «По­ка­ян­ные псал­мы» Ор­лан­до Лас­со пер­фор­ме­ры ис­пол­ня­ют об­на­жен­ны­ми, лишь с под­ня­ты­ми чер­ны­ми «ря­са­ми», при­вя­зав со­суд к бед­рам, от­че­го со­зда­ет­ся ил­лю­зия, что вы­со­кий сим­вол бо­го­слу­же­ния бе­рет на­ча­ло из недо­стой­но­го че­ло­ве­че­ско­го те­ла. Хо­тя по­доб­ное сло­во­со­че­та­ние непри­ме­ни­мо к эс­те­ти­че­ской фи­ло­со­фии ре­жис­се­ра. Для Яна Фа­б­ра те­ло че­ло­ве­ка кра­си­во и нрав­ствен­но в том са­мом, из­на­чаль­ном, вет­хо­за­вет­ном смыс­ле и не мо­жет опо­ро­чить дух, ду­шу, мыс­ли сво­и­ми от­прав­ле­ни­я­ми (сек­су­аль­ны­ми, бы­то­вы­ми, фи­зио­ло­ги­че­ски­ми). Тем бо­лее ес­ли на него смот­рит ху­дож­ник, для ко­то­ро­го неоче­вид­ные и да­же с точ­ки зре­ния хан­же­ской мо­ра­ли оскор­би­тель­ные со­че­та­ния – при­зна­ние в люб­ви к это­му ми­ру в его па­ра­док­се и изоби­лии. А кон­цен­тра­ция эро­тиз­ма на те­ат­раль­ной сцене не мо­жет быть ис­кус­ствен­но огра­ни­че­на. Те­лес­ная сво­бо­да у Фа­б­ра не ко­пия, а са­ма жизнь. Ак­те­ры не раз на­хо­дят­ся на рас­сто­я­нии вы­тя­ну­той ру­ки от зри­те­ля, не при­кры­ва­ясь одеж­дой. «Бель­гия – стра­на ком­про­мис­сов» – этот ло­зунг в спек­так­ле об­ра­щен не толь­ко к по­ли­ти­ке (в Бель­гии, ко­то­рая од­на­жды 600 дней про­жи­ла без пра­ви­тель­ства, де­мо­кра­тия до­ве­де­на до аб­со­лю­та), но и к мо­ра­ли, эс­те­ти­ке, ре­ли­гии.

Кро­ме ежа еще один юмо­ри­сти­че­ский пер­со­наж спек­так­ля – го­лубь (в Бель­гии рас­про­стра­не­но раз­ве­де­ние го­лу­бей). Сим­вол чи­сто­ты, люб­ви и ми­ра. На про­тя­же­нии дей­ствия над ним, как над опо­сты­лев­шей го­род­ской пти­цей, иро­ни­че­ски глу­мят­ся, да­же из­де­ва­ют­ся, из­би­ва­ют его. Но к фи­на­лу его при­сут­ствие об­ре­та­ет все боль­шую се­рьез­ность. По­след­ний свод пра­вил – по­сле «за­пре­ща­ю­щих» и «пред­ла­га­ю­щих» – оза­глав­лен сло­вом «Воз­мож­но» и го­во­рит уже не о кон­крет­ной стране, а обо всем необъ­ят­ном для од­ной сце­ны ми­ре, вы­но­ся бур­ный кар­на­валь­ный по­ток к про­зрач­но­му уто­пи­че­ско­му фи­на­лу: «По­ли­ти­ки мо­гут не лгать», «Мож­но пе­ре­рас­пре­де­лить ми­ро­вые бла­га поровну », «Мож­но за­пре­тить вой­ны и дик­та­ту­ры» и… «Мож­но лю­бить мир».

Фо­то с сай­та www.territoryf­est.ru

Фан­та­зий­ность ви­зу­аль­но­го мыш­ле­ния свой­ствен­на ре­жис­се­ру.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.