Дра­ма в ле­су

Сер­гей Же­но­вач вы­пу­стил пре­мье­ру – по­ка еще в род­ном те­ат­ре

Nezavisimaya Gazeta - - АНТРАКТ - Оль­га Га­ла­хо­ва

Ре­жис­сер по­ста­вил непро­стую за­да­чу сво­им вче­раш­ним вы­пуск­ни­кам. С но­вым по­ко­ле­ни­ем Сту­дии те­ат­раль­но­го ис­кус­ства (СТИ) Сер­гей Же­но­вач вы­пу­стил пре­мьер­ный спек­такль «Три сест­ры».

В пье­се Че­хо­ва все го­во­рят о воз­расте. Ладно, Че­бу­ты­кин ( Сер­гей Ка­ча­нов), оно по­нят­но, че­рез год на пен­сию. Но о воз­расте го­во­рит и млад­шая из се­стер Ири­на ( Ели­за­ве­та Конда­ко­ва), ко­то­рой в на­ча­ле пьесы все­го 20 лет, а в чет­вер­том ак­те она с от­ча­я­ни­ем при­зна­ет­ся, что ей уже идет 24-й год, так, буд­то ей все 60. Ма­ша ( Да­рья Му­ре­ева) вы­шла за­муж мо­ло­дой, в 18 лет, а в 24 лю­бовь гим­на­зист­ки к му­жу­у­чи­те­лю про­шла. Оль­ге ( Ма­рия Ко­ры­то­ва) 28 лет – са­мый рас­цвет, но и она осо­зна­ет этот воз­раст как при­го­вор сво­ей жен­ской судь­бе: не бы­вать ей за­му­жем, а вот ди­рек­то­ром гим­на­зии хоть и не хо­чет, но в кон­це кон­цов ста­нет.

В СТИ мо­ло­дые иг­ра­ют мо­ло­дых, ред­кий слу­чай. Одно де­ло, ко­гда стра­да­ет на сцене ак­три­са, как ча­сто слу­ча­лось, ко­то­рой под пять­де­сят, в ро­ли Ма­ши, и со­всем дру­гое, ко­гда воз­раст сов­па­да­ет с ге­ро­и­ней. Та­кие еще мо­ло­дые, а вот жизнь их кла­дет под ка­ток, кла­дет неза­мет­но.

Еще одно клю­че­вое сло­во для но­вой, пре­дель­но ас­ке­тич­ной по­ста­нов­ки Же­но­ва­ча – неза­мет­но, непри­мет­но, скрыт­но, но неот­вра­ти­мо про­хо­дит жизнь, в ко­то­рой неиз­беж­ны рас­ста­ва­ния с меч­та­ми. Вот она – меч­та, все едем в Моск­ву, вот-вот, оста­лось толь­ко пол­го­да, Ири­на да­же паль­цы на ру­ке за­жи­ма­ет, счи­тая остав­ши­е­ся до отъ­ез­да ме­ся­цы, и не бу­дет об­ру­ча это­го го­ро­да с его ко­ма­ра­ми, с вок­за­лом за сколь­ко-то верст… Вот толь­ко что меч­та­ли, но не успе­ли и огля­нуть­ся, а меч­та уже пре­вра­ти­лась в ил­лю­зию. И не в Моск­ву уез­жа­ет Ири­на... Толь­ко несколь­ко ча­сов на­зад бы­ла неве­стой, а от­бы­ва­ет на кир­пич­ный за­вод вдо­вой.

И кто же все­рьез ду­мал, что пош­ляч­ка На­та­ша ( Ека­те­ри­на Ко­пы­ло­ва) ста­нет же­ной бра­та Ан­дрея… Он-то уж на­вер­ня­ка вот-вот ока­жет­ся в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те. А На­та­ша, ко­неч­но же, вый­дет за обы­ва­те­ля Про­то­по­по­ва, ту­да ей и до­ро­га. Как друж­но сест­ры сме­ют­ся над ней. Ка­жет­ся, у Ма­ши во­шло в обы­чай пе­ре­драз­ни­вать ме­щан­ские ма­не­ры пас­сии Ан­дрея ( Да­ни­ил Обу­хов), как толь­ко тот по­па­да­ет на гла­за. Сест­ры хо­хо­чут над Ма­ши­ны­ми кол­ко­стя­ми и ее ак­тер­ски­ми по­ка­за­ми ду­ре­хи Натальи Ива­нов­ны. Не мо­жет то­го быть, что­бы их ум­ник Ан­дрей не рас­по­знал в ней чуж­дое им всем! Но у че­хов­ских су­деб свои рель­сы. И Ан­дрей же­нит­ся на На­та­ше, и уни­вер­си­те­та у него не бу­дет, а ка­рье­ра, как из­вест­но, огра­ни­чит­ся зем­ской упра­вой.

Сест­ры вы­гля­дят сверст­ни­ца­ми, труд­но ска­зать, кто стар- шая, кто млад­шая. Вот и под­пол­ков­ник Вер­ши­нин ( Дмит­рий Ли­пин­ский), по­яв­ля­ясь в их до­ме, не сра­зу при­зна­ет, кто есть кто. Сколь­ко лет про­шло, он ведь пом­нил их ма­лень­ки­ми де­воч­ка­ми в до­ме ге­не­раль­ши и ге­не­ра­ла Про­зо­ро­ва. Вдруг дет­ство вернулось. Со­би­ра­ясь все вме­сте, они ста­но­вят­ся детьми. По­яв­ля­ет­ся Ан­дрей, они его тор­мо­шат, слов­но им всем по пять-шесть лет. Ско­ро, ско­ро все счаст­ли­во из­ме­нит­ся…

Од­на­ко ни празд­нич­но­го сто­ла на име­ни­нах Ири­ны, ни под­го­тов­ки до­ма се­стер и го­стей к при­хо­ду ря­же­ных, ни уста­лых ге­ро­ев по­сле по­жа­ра, сно­ва со­брав­ших­ся в до­ме, мы в спек­так­ле не уви­дим. До зри­те­ля до­но­сят­ся толь­ко, по­доб­но эху, гул го­ло­сов с празд­нич­но­го ужи­на, зву­ки скрип­ки Ан­дрея, во­ен­ные ко­ман­ды с ули­цы, да и взвизг На­та­ши, что при­слу­га об­ро­ни­ла вил­ку, то­же до­ле­та­ет из ка­ко­го-то уг­ла боль­шо­го ге­не­раль­ско­го до­ма.

Ре­жис­сер на­ме­рен­но спря­чет от зри­те­ля об­ста­нов­ку, пе­ре­крыв зер­ка­ло сце­ны ство­ла­ми бе­рез, плот­но сто­я­щи­ми в два­т­ри ря­да ( ху­дож­ник Алек­сандр Бо­ров­ский). Не уви­дим мы и крон де­ре­вьев, ухо­дя­щих под ко­лос­ни­ки. Аван­сце­на и тес­ное про­стран­ство меж­ду ску­чен­но сто­я­щи­ми бе­ре­за­ми, ще­ли – вот и весь про­стор для ак­тер­ско­го су­ще­ство­ва­ния. Бе­лиз­ну бе­рез це­лу­ет Вер­ши­нин, а вот дру­гие во­ен­ные во­доч­ку за­ню­хи­ва­ют той же бе­ре­зо­вой ко­роч­кой. Ма­ша и Вер­ши­нин, сдер­жи­вая свои чув­ства, с тру­дом про­тис­ки­ва­ют­ся сквозь этот ча­сто­кол, на­встре­чу друг дру­гу. За­пив­ший Че­бу­ты­кин увяз­нет в этом бе­ре­зо­вом лес­ке и как-то умуд­рит­ся в та­кой тес­но­те де­ре­вьев усесть­ся на­земь – толь­ко но­ги бу­дут тор­чать на­ру­жу, а са­мо­го за ле­сом-то и не вид­но.

Же­но­вач и тут пре­дель­но огра­ни­чит ак­те­ров, что­бы скон­цен­три­ро­вать в узел энер­гию внут­рен­не­го пе­ре­жи­ва­ния. Да, на сцене не мель­ка­ет за­ре­во по­жа­ра, но есть по­жар ду­ши у Ма­ши, ко­то­рая так счаст­ли­ва несчаст­ли­во лю­бить, Ири­на по­лых­нет от­ча­я­ньем, и вот уже школь­ным про­пи­сям о тру­де во­оду­шев­лен­ной гим­на­зист­ки не ока­жет­ся ме­ста в ее вы­го­рев­шей ду­ше – спу­стя три го­да она нена­ви­дит свое по­при­ще. Ан­дрей в ва­лен­ках и со скрип­кой хо­чет на­ко­нец объ­яс­нить­ся с род­ны­ми сест­ра­ми, уго­лек еще жжет, тле­ет в ду­ше, но так и не раз­го­рит­ся.

Воз­мож­ные те­ат­раль­ные эф­фек­ты, неожи­дан­ные кон­цеп­ции Же­но­вач при­но­сит в жерт­ву ку­да бо­лее слож­ным за­да­чам: что же про­ис­хо­дит, ко­гда вро­де ни­че­го не про­ис­хо­дит? Как ис­тле­ва­ют на­деж­ды, ко­гда же это слу­чи­лось? Вос­со­здать та­кое те­че­ние жиз­ни, на се­го­дняш­ний день в те­ат­ре по­чти ре­во­лю­ци­он­ное, мож­но, толь­ко ес­ли все за­ня­тые ак­те­ры ды­шат с по­ста­нов­щи­ком в унисон, с по­лу­сло­ва по­ни­ма­ют друг дру­га.

Кста­ти, в спек­так­ле мно­го смеш­но­го, при­чем фи­ли­гран­но смеш­но­го. К при­ме­ру, Вер­ши­нин здесь – вос­тор­жен­ный де­кла­ма­тор. Его страсть к пуб­лич­но­му фи­ло­соф­ство­ва­нию – на­ра­бо­тан­ная за­го­тов­ка офи­це­ра, ис­пы­тан­ная не раз в го­сти­ных от Чи­ты до цар­ства Поль­ско­го. Но этот же Вер­ши­нин не толь­ко оба­я­тель­ный бол­тун, но и тон­кий че­ло­век. В сцене про­ща­ния с Ма­шей в дом се­стер при­хо­дит сму­щен­ный во­ен­ный, не зна­ю­щий, что и как высказать без по­зы. А как сыг­ра­на сце­на, в ко­то­рой Ан­дрей де­ла­ет пред­ло­же­ние На­та­ше! Он, все­го лишь уте­шая свою го­стью, не за­ме­ча­ет, как де­ла­ет пред­ло­же­ние. То, как На­та­ша кор­чит гри­ма­сы в его объ­я­ти­ях, удив­лен­но хло­пая гла­за­ми и тру­ся от­вет­но об­нять его, го­во­рит толь­ко об од­ном: ес­ли бы Про­то­по­пов опе­ре­дил Ан­дрея, отъ­езд в Моск­ву слу­чил­ся бы.

Го­речь несбыв­ше­го­ся при­да­ет пье­се Че­хо­ва тра­гизм все­гдаш­не­го. В чет­вер­том ак­те ре­жис­сер от­кро­ет це­ли­ком и на­стежь про­стран­ство. Бе­ре­зо­вый лес отъ­едет и ста­нет сле­ва живой сте­ной, рас­кро­ет­ся про­щаль­ный ра­курс на до­маш­нее узи­ли­ще Про­зо­ро­вых. От­кро­ют­ся за­кры­тые ок­на, и тем­не­ю­щие лу­чи за­кат­но­го солн­ца тре­пет­но оза­рят ли­ца трех се­стер. Они бро­сят свой про­щаль­ный взгляд на остав­ля­ю­щих го­род во­ен­ных, с за­та­ен­ной на­деж­дой – по­пы­тать­ся жить за­но­во. По­лу­чит­ся ли?

Фо­то Алек­сандра Ива­ни­ши­на предо­став­ле­но пресс-служ­бой те­ат­ра

В Сту­дии те­ат­раль­но­го ис­кус­ства мо­ло­дые иг­ра­ют мо­ло­дых.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.