Апо­ка­лип­сис не се­го­дня

Све­то­пре­став­ле­ние в об­ра­зах Ие­ро­ни­ма Бос­ха и Ива­на Гроз­но­го

Nezavisimaya Gazeta - - ДЕЛО -

шие для нас ис­то­ри­че­ски­ми: Ве­ли­кий го­лод 1315–1317 го­дов, чер­ная смерть, враж­да гвель­фов и ги­бел­ли­нов, Сто­лет­няя вой­на, за­во­е­ва­ния мадь­яр, нор­ман­нов и ара­бов… Ан­ти­христ, не на­зван­ный по име­ни, был ак­туа­лен все­гда, а на его роль под­хо­ди­ли пер­со­на­жи от им­пе­ра­то­ра Не­ро­на до Мар­ти­на Лю­те­ра. Имен­но так От­кро­ве­ние Ио­ан­на Бо­го­сло­ва ста­ло языком, на ко­то­ром сред­не­ве­ко­вая Ев­ро­па осмыс­ли­ва­ла и вы­ра­жа­ла се­бя. Языком ре­ли­гии, во­жде­ле­ния, вла­сти. И ес­ли пер­вый из этих ас­пек­тов апо­ка­лип­си­са в ев­ро­пей­ской куль­ту­ре по­кры­ва­ет ис­то­ри­че­ская часть пер­вой гла­вы, то остав­ши­е­ся ав­тор рас­кры­ва­ет при по­мо­щи двух дру­гих глав­ных ге­ро­ев – Ие­ро­ни­ма Бос­ха и Ива­на Гроз­но­го.

На­ши­ми со­вре­мен­ни­ка­ми апо­ка­лип­сис дей­стви­тель­но вос­при­ни­ма­ет­ся пре­иму­ще­ствен­но че­рез по­лот­на ни­дер­ланд­ско­го масте­ра Се­вер­но­го Воз­рож­де­ния. «Ие­ро­ним Босх – ху­дож­ник, за­но­во от­кры­тый ХХ ве­ком. По­жа­луй, как ни­ко­му дру­го­му из сред­не­ве­ко­вых ху­дож­ни­ков, Бос­ху уда­лось со­тво­рить наи­бо­лее точ­ную ви­зу­а­ли­за­цию непре­хо­дя­щих че­ло­ве­че­ских фан­тазмов и стра­хов, за­прет­ных же­ла­ний и грез. Чут­кий зри­тель всмат­ри­ва­ет­ся в кар­ти­ны Бос­ха, как в зер­ка­ло, кон­кре­ти­зи­ру­ю­щее и де­та­ли­зи­ру­ю­щее внут­рен­ний мир ре­ци­пи­ен­та, а въед­ли­вый ис­сле­до­ва­тель ви­дит в них от­ра­же­ние не толь­ко сред­не­ве­ко­вой, но и сво­ей эпо­хи, осо­бен­но ес­ли по­след­няя небла­го­по­луч­на», – пи­шет Ва­ле­рия Ко­ся­ко­ва, рас­ска­зы­вая о том, как в 1936 го­ду кар­ти­ны Бос­ха пред­ва­ря­ли круп­ней­шую вы­став­ку да­да и сюр­ре­а­лиз­ма. Сек­су­аль­ная ре­во­лю­ция 1960-х го­дов дей­стви­тель­но пред­ста­ви­ла взгляд на Бос­ха как на зна­то­ка те­лес­но­сти, в кар­ти­нах ко­то­ро­го по­ги­ба­ет не толь­ко мир, но и сред­не­ве­ко­вые та­бу на его изоб­ра­же­ние. По­свя­щен­ный три­пти­ху «Сад зем­ных на­сла­жде­ний» раз­дел кни­ги не слу­чай­но оза­глав­лен «Апо­ка­лип­сис 18+». Из­ме­не­ния в вос­при­я­тии твор­че­ства ни­дер­ланд­ско­го жи­во­пис­ца де­мон­стри­ру­ют и то, как ме­ня­лось от­но­ше­ние к апо­ка­лип­ти­че­ско­му сю­же­ту как та­ко­во­му, и здесь «Апо­ка­лип­сис Сред­не­ве­ко­вья» бе­рет па­у­зу в опи­са­нии ис­то­ри­че­ских ре­а­лий и ста­но­вит­ся ис­кус­ство­вед­че­ской экс­кур­си­ей по жи­во­пи­си Бос­ха. К по­ли­ти­че­ско­му апо­ка­лип­си­су кни­га воз­вра­ща­ет­ся вме­сте со сво­им по­след­ним пер­со­на­жем – Ива­ном Гроз­ным.

По­соль­ство, ко­то­рое от­пра­вил на Фер­ра­ро-Фло­рен­тий­ский со­бор Ва­си­лий Тем­ный, впер­вые да­ло рус­ским воз­мож­ность уви­деть сво­и­ми гла­за­ми ар­хи­тек­ту­ру гер­ман­ских го­ро­дов и ве­ли­ко­ле­пие Фло­рен­ции. Пря­мы­ми ито­га­ми со­бо­ра для Моск­вы ста­ли про­воз­гла­ше­ние ав­то­ке­фаль­ной церк­ви, не при­няв­шей унию Ки­ев­ско­го мит­ро­по­ли­та Иси­до­ра, и проч­но укре­пив­ша­я­ся в со­зна­нии мос­ков­ских ца­рей мысль: по­сле от­па­де­ния от пра­во­сла­вия им­пе­ра­то­ра Ио­ан­на VIII Па­лео­ло­га и взя­тия Кон­стан­ти­но­по­ля тур­ка­ми един­ствен­ным опло­том ис­тин­ной ве­ры в ми­ре оста­лась Рос­сия. Апо­ка­лип­ти­че­ская по сво­е­му ду­ху идея по­след­не­го пра­во­слав­но­го цар­ства, Тре­тье­го Ри­ма, ав­то­ром ко­то­рой был псков­ский ста­рец Фи­ло­фей, ста­ла фак­ти­че­ски го­су­дар­ствен­ной идео­ло­ги­ей. И ос­но­ва для нее бы­ла за­ло­же­на глу­бо­кой эс­ха­то­ло­ги­че­ской тра­ди­ци­ей Ви­зан­тии, ко­то­рой успе­ла при­ча­стить­ся Русь.

Вос­при­ни­мав­ше­е­ся че­рез приз­му биб­лей­ско­го апо­ка­лип­си­са па­де­ние Кон­стан­ти­но­по­ля ста­ло та­ким об­ра­зом от­прав­ной точ­кой фор­ми­ро­ва­ния соб­ствен­ной по­ли­ти­че­ской иден­тич­но­сти Ру­си, всплес­ки ожи­да­ния кон­ца све­та в ко­то­рой слу­ча­лись в XV и XVI ве­ках ре­гу­ляр­но. Ра­зу­ме­ет­ся, в схо­жем клю­че Русь рас­смат­ри­ва­ла вре­ме­на прав­ле­ния сво­е­го ца­ря Ио­ан­на IV. Пред­чув­ствие Страш­но­го су­да во­пло­ти­лось в оприч­нине и ее псев­до­мо­на­стыр­ской ор­га­ни­за­ции, ощу­ще­ние свя­щен­ной вой­ны с си­ла­ми ан­ти­хри­ста – в по­хо­де на Ка­зань. Ана­ло­гия с му­суль­ман­ски­ми зна­ме­на­ми, ко­то­рые изоб­ра­жал над ан­ти­хри­сто­вой ра­тью Босх, на­пра­ши­ва­ет­ся са­ма со­бой, оче­вид­но яв­ля­ясь ча­стью ав­тор­ско­го за­мыс­ла. Тем бо­лее стран­ным ка­жет­ся за­яв­ле­ние о невоз­мож­но­сти «по­стор­дын­ской Ру­си» ас­со­ци­и­ро­вать се­бя с ев­ро­пей­ской тра­ди­ци­ей в си­лу «куль­тур­но-ге­не­ти­че­ских раз­ли­чий». В чем они за­клю­ча­ют­ся, ав­тор не по­яс­ня­ет – хо­тя в сле­ду­ю­щем аб­за­це пи­шет о том, что «Мос­ков­ская Русь сту­пи­ла на но­вый уро­вень по­ли­ти­че­ских от­но­ше­ний с ми­ром Ев­ро­пы».

То, что ис­то­рия апо­ка­лип­си­са в ев­ро­пей­ской куль­ту­ре пред­став­ле­на че­рез зна­ко­вых пер­со­на­жей, при­да­ет кни­ге необ­хо­ди­мую для на­уч­но-по­пу­ляр­но­го тру­да струк­ту­ри­ро­ван­ность и за­вер­шен­ность. Ее, кста­ти, вре­ме­на­ми не хва­та­ло «Стра­да­ю­ще­му Сред­не­ве­ко­вью» – воз­мож­но, из-за кон­цеп­ту­аль­но­го род­ства с па­б­ли­ком, из ко­то­ро­го вы­рос­ла кни­га. Необ­хо­ди­мость по­сто­ян­но об­ра­щать­ся к сво­им ге­ро­ям пе­ре­но­сит ак­цен­ты с кон­цеп­ции апо­ка­лип­си­са как та­ко­вой на ее вы­ра­же­ние в ра­бо­тах Бос­ха или со­бо­ре По­кро­ва на Рву. Но это слож­но на­звать недо­стат­ком. Кни­га уда­лась и как са­мо­сто­я­тель­ный труд, и как си­квел «Стра­да­ю­ще­го Сред­не­ве­ко­вья».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.