Кру­тая бя­ка и то­ва­рищ Апель­син­чик

От­мен­ное объ­еде­ние, или Со­жри эту дрянь

Nezavisimaya Gazeta - - ЖИЗНИ - C Ан­дре­ем Крас­ня­щих

Ка­ким стиль ме­ню был вче­ра, ка­ков он се­го­дня в со­вре­мен­ных фе­ше­не­бель­ных ре­сто­ра­нах и ка­ким, воз­мож­но, бу­дет вско­ре?

Рань­ше, в со­вет­ское вре­мя, гла­вен­ство­вал прин­цип эко­ном­ной ин­фор­ма­тив­но­сти. Тра­ди­ци­он­ное, ес­ли есть, на­зва­ние блю­да (пи­рож­ное «На­по­ле­он», салат «Оли­вье», по­жар­ские кот­ле­ты, беф­стро­га­нов, цып­ле­нок та­ба­ка), ес­ли нет – про­сто ха­рак­те­ри­сти­ка (жа­ре­ная кар­тош­ка с гри­ба­ми, те­ля­чьи поч­ки с греч­кой), ино­гда, ес­ли слож­ное блю­до, пе­ре­чень ин­гре­ди­ен­тов, все. Сжа­то, су­хо, по-де­ло­во­му. Ни­ка­ко­го вер­баль­но­го укра­ша­тель­ства, ни­ка­ких сло­вес­ных ви­нье­то­чек, ни­ка­ких эпи­те­тов и тем бо­лее срав­не­ний. Да и за­чем? Го­лод­но­му – на­есть­ся, а что не по ГОСТу – то не по ГОСТу.

Сей­час в сти­ле ме­ню пре­об­ла­да­ет иг­ро­вой тон и по­э­ти­че­ски пош­лый, то есть ре­кла­ма-цеп­ля­лоч­ка. И ни­ка­кой эко­но­мии слов – сплош­ное их рас­то­чи­тель­ство, на­стра­и­ва­ю­щее кли­ен­та на рас­то­чи­тель­ство де­нег. Раз­вер­ну­тые эпи­те­ты, про­стран­ные срав­не­ния, оби­лие умень­ши­тель­ных, лас­ка­ю­щих слух (а зна­чит, по за­ко­ну си­не­сте­зии – и взор, и вкус) суф­фик­сов – все для воз­буж­де­ния ап­пе­ти­та, а еще, ко­неч­но, для то­го, что­бы от­ли­чать­ся от дру­гих про­филь­ных за­ве­де­ний, об­ра­щать на се­бя вни­ма­ние и за­по­ми­нать­ся. Ну и тре­тье, по­нят­но – по­то­му что так сей­час ко­миль­фо и без это­го ува­жа­ю­ще­му се­бя за­ве­де­нию ну ни­как. Ме­ню в се­го­дняш­них ре­сто­ра­нах – это эле­мент ин­те­рье­ра, в том смыс­ле, что нар­ра­тив – спо­соб опи­са­ния блю­да – дол­жен от­ве­чать спе­ци­а­ли­за­ции кух­ни, пси­хо­гео­гра­фии ме­ста, где ре­сто­ран рас­по­ло­жен, ха­рак­те­ру его меб­ли­ров­ки и т.д. и т.п. вплоть до его на­зва­ния. Та­ким об­ра­зом, с од­ной сто­ро­ны, ин­ди­ви­ду­а­ли­за­ция, с дру­гой – все­об­щий гла­мур («чтоб бы­ло вкус­нень­ко»).

Оста­но­вим­ся на гла­му­ре. Умень­ши­тель­но- лас­ка­тель­ная суф­фик­са­ция (не «ка­ша», а «каш­ка», не «суп», а «суп­чик», не «по­ми­дор», а «по­ми­дор­чик») го­дит­ся не все­гда, ибо умень­ши­тель­но­лас­ка­тель­ный суф­фикс – это дет­ский суф­фикс, и, ха­рак­те­ри­зуя блю­да и их ком­по­нен­ты по­доб­ным спо­со­бом, мож­но по­пасть впро­сак, со­здав у кли­ен­та непра­виль­ное пред­став­ле­ние об их объ­е­ме и раз­ме­рах («суп­чи­ка» не как ап­пе­тит­но ми­ло­го су­па, а как ма­лень­кой его порции). Что же ка­са­ет­ся эпи­те­тов и срав­не­ний, то и здесь не все так глад­ко. Во­пер­вых, ка­за­лось бы, та­кие кра­си­вые сло­ва, как «рос­кош­ный», «изу­ми­тель­ный», «неж­ней­ший», «чу­дес­ный», «изыс­кан­ный» (а рав­но и сло­во­со­че­та­ния то­го же ря­да: «вир­ту­оз­но при­го­тов­лен­ный», «по­вы­ша­ю­щий жиз­нен­ный то­нус», «дра­ма­тур­ги­че­ски вы­дер­жан­ный», «го­ло­во­кру­жи­тель­но­го вку­са и аро­ма­та», «ис­клю­чи­тель­ной кра­со­ты» – и, ес­ли идти еще даль­ше, от­кро­вен­но ре­клам­ные за­зы­ва­лоч­ки: «от­мен­ная вкус­но­ти­ща», «нево­об­ра­зи­мое объ­еде­ние», «слюн­ки те­кут» или да­же «Спе­ши­те по­про­бо­вать!» и «Из­воль­те от­ку­шать!»), ко­гда их че­рес­чур мно­го в на­зва­нии каж­до­го блю­да, де­валь­ви­ру­ют друг дру­га, вы­зы­вая у по­се­ти­те­ля за­кон­ное недо­ве­рие к то­му, что ему пред­ла­га­ют.

Во-вто­рых, на­вяз­чи­вость. Гла­мур­ный дис­курс и сам по се­бе чрез­вы­чай­но сла­щав и од­но­об­ра­зен, а в кон­цен­три­ро­ван­ном ви­де пред­став­ля­ет со­бой до­нель­зя вяз­кую при­тор­ную мас­су, ко­то­рую, по­про­бо­вав на вкус, тут же хо­чет­ся ис­торг­нуть из се­бя. К то­му же – сно­ва – лю­бая на­вяз­чи­вость ре­флек­тор­но вы­зы­ва­ет мысль, что те­бя раз­во­дят. (Про­бле­ма еще и в том, что где-где, а та­ком жан­ре, как ме­ню, ска­зав «а», на­до го­во­рить и «б», точ­нее – ска­зав «а», при­дет­ся го­во­рить «а» по­сто­ян­но, по­то­му что все осталь­ные блю­да тут же ста­нут неин­те­рес­ны­ми и неап­пе­тит­ны­ми и по­те­ря­ют свою по­ку­па­тель­скую спо­соб­ность.)

И, в-тре­тьих, при гла­мур­ном сти­ле ме­ню вы­бор блю­да де­ла­ет­ся не меж­ду блю­да­ми как та­ко­вы­ми, а услов­но го­во­ря, меж­ду эпи­те­та­ми к ним, и пред­по­чте­ние, по­нят­но, от­да­ет­ся та­ко­му, ко­то­рое «по­хва­ли­ли луч­ше всех». Но «по­хва­лен­ное луч­ше всех» блю­до да­ле­ко не обя­за­тель­но озна­ча­ет «при­го­тов­лен­ное луч­ше осталь­ных», так как, из­вест­но, го­то­вят его од­ни лю­ди, а ме­ню пи­шут со­всем дру­гие (чер­ные фи­ло­ло­ги).

Те­перь об иг­ро­вом тоне. Гла­мур – это не толь­ко «кра­со­та», это еще и «ве­се­лье» («сде­лай­те мне смеш­но»), а что­бы кли­ен­ту бы­ло ве­се­ло чи­тать текст ме­ню, в нем по­яв­ля­ют­ся неза­тей­ли­вые шут­ки и ка­лам­бу­ры. При этом объ­ек­том иро­нии слу­жит – упа­си бог! – не спо­соб при­го­тов­ле­ния пи­щи и не ка­че­ство про­дук­тов, а, на­при­мер, характерные и всем хо­ро­шо из­вест­ные (то есть став­шие сте­рео­ти­па­ми, ре­че­вы­ми и про­чи­ми штам­па­ми) осо­бен­но­сти той эпо­хи, куль­ту­ры или ме­ста, яв­ле­ния, сти­ли­сти­ку ко­то­рых ре­сто­ран бе­рет­ся экс­плу­а­ти­ро­вать в сво­их ком­мер­че­ских ин­те­ре­сах. Так, ес­ли это ре­сто­ран с ев­рей­ской кух­ней – от­пу­стить шу­точ­ку по поводу «куг’оч­ки, вы­ме­нян­ной при ге­шеф­те у од­но­го гоя на вос­крес­ном ба­за­ре». Ес­ли эс­те­ти­че­ский кон­текст ре­сто­ра­на – по­ре­во­лю­ци­он­ная эпоха, то в ме­ню го­во­рит­ся, что все блю­да при­го­тов­ле­ны из про­дук­тов, экс­про­при­и­ро­ван­ных у бур­жу­ев. Ес­ли эпоха «раз­ви­то­го со­ци­а­лиз­ма», то мож­но, ска­жем, фрук­то­вый салат на­звать «По­лит­бю­ро» и вме­сто пе­ре­чис­ле­ния его ин­гре­ди­ен­тов на­пи­сать, что «в об­суж­де­нии со­ста­ва при­ни­ма­ли уча­стие то­ва­ри­щи Яб­ло­ков, Гру­шин, Ба­на­нян, Апель­син­чик, Ки­ви и Ман­гов­ский». Это то­же бу­дет вро­де как смеш­но.

Од­на­ко и гла­мур шу­ток, как и гла­мур кра­си­вых эпи­те­тов, – ско­ро­пор­тя­щий­ся про­дукт. И ес­ли по­след­ний вяз­нет на зу­бах в си­лу сво­ей сла­ща­во­сти, то пер­вый на­би­ва­ет оско­ми­ну и кис­лит, ко­гда шут­ку чи­та­ешь в ме­ню по вто­ро­му-тре­тье­му ра­зу. Для но­вых кли­ен­тов она еще сра­бо­та­ет, а вот за­все­гда­таи бу­дут про­бе­гать ме­ню гла­за­ми не чи­тая.

И, на­ко­нец, по­э­ти­че­ская пош­лость. По­э­ти­че­ская пош­лость – это риф­мо­ид, од­на­ко для ну­во­ри­шей риф­ма до сих пор оста­ет­ся при­зна­ком хо­ро­ше­го вку­са. Объ­яс­нить это, не вда­ва­ясь в по­дроб­но­сти, мож­но сле­ду­ю­щим об­ра­зом: гла­мур­ный дис­курс – это дет­ский дис­курс; все пост­со­вет­ские ну­во­ри­ши, как пра­ви­ло, ин­фан­ти­лы, вклю­чая и бан­ки­ров, и бан­ди­тов, от­сю­да и страсть к сю­сю­ка­нью и блат­ной сен­ти­мен­таль­но­сти од­но­вре­мен­но; риф­ма, по­э­зия в це­лом – древ­нее про­зы. Риф­ма – во­об­ще пе­ре­жи­ток ар­ха­и­че­ско­го син­кре­тиз­ма в куль­ту­ре, риф­ма – из дет­ства че­ло­ве­че­ства; пи­сать сти­хи в дет­стве – это нор­маль­но и в по­ряд­ке ве­щей, не­нор­маль­но дру­гое – ко­гда риф­ма вы­зы­ва­ет вос­торг и ду­шев­ный от­клик у взрос­ло­го че­ло­ве­ка. Но и риф­мов­ка в ме­ню – это то­же не на­все­гда: по­взрос­лев, ну- во­ри­ши по­те­ря­ют интерес к риф­ме.

Итак, у со­вре­мен­но­го сти­ля ме­ню, при­няв­ше­го гла­мур­ную фор­му, мас­са недо­стат­ков, а лю­бая бо­лее или ме­нее сла­жен­ная си­сте­ма все­гда стре­мит­ся от них из­ба­вить­ся. Как же бу­дет со­вер­шен­ство­вать­ся стиль ме­ню? Ду­ма­ет­ся, по пу­ти еще боль­шей стра­ти­фи­ка­ции сти­ля: уже ско­ро еди­но­го об­ще­го сти­ля ме­ню не бу­дет. Он рас­сло­ит­ся на мно­же­ство мел­ких и, ве­ро­ят­но, не по­хо­жих друг на дру­га сти­лей. Один из них, до­пу­стим, пой­дет по пу­ти ми­ни­ма­ли­за­ции, ча­стич­но вер­нув­шись к со­вет­ским опи­са­тель­ным нор­мам, – об­ще­при­ня­тое на­зва­ние блю­да, и все. Дру­гой – на­про­тив, разо­вьет со­вре­мен­ный гла­мур до пол­но­го ба­рок­ко, ко­гда пыш­ные слож­но­под­чи­нен­ные пред­ло­же­ния бу­дут за­ни­мать опи­са­ни­ем каж­до­го блю­да по це­лой стра­ни­це. Сле­ду­ю­щий, усво­ив и пе­ре­няв сиг­наль­ную ма­не­ру се­те­во­го дис­кур­са, ха­рак­те­ри­сти­ки блюд за­ме­нит зна­ка­ми, вы­ра­жа­ю­щи­ми раз­лич­ные эмо­ции и на­стро­е­ния: смай­ли­ка­ми, по­це­луй­чи­ка­ми, а мо­жет, и изоб­ре­тет но­вые для обо­зна­че­ния вку­со­вых ка­те­го­рий: неж­но­го, де­ли­кат­но­го, пи­кант­но­го и т.д. Еще один – от про­тив­но­го (ведь за гла­му­ром сле­ду­ет ан­ти­гла­мур) – сде­ла­ет став­ку в опи­са­нии блюд на бру­таль­ность, и для ори­ги­на­лов из ори­ги­на­лов в ме­ню бу­дет на­пи­са­но вме­сто «Из­воль­те по­про­бо­вать!» – «Со­жри эту дрянь!», а вме­сто «бес­по­доб­ных» и «изыс­кан­ных» – «тош­но­твор­ные» и «омер­зи­тель­ные». Ско­рее все­го ка­кой-то из но­вых сти­лей ме­ню за­го­во­рит, вспом­нив не так дав­но мод­ное, на язы­ке па­дон­кафф, транс­кри­би­руя уст­ную речь в пись­мо на­пря­мую, ми­нуя грам­ма­ти­че­ские и ор­фо­гра­фи­че­ские нор­мы, и «окрош­ка» там ста­нет «аг­рож­кой». Кто-то, ухва­тив­ший иг­ро­вой ха­рак­тер гла­мур­но­го сти­ля, нач­нет пред­ла­гать опи­са­ния блюд в ви­де кросс­вор­дов, ре­бу­сов и ша­рад («кру­тая бя­ка» – ку­ле­бя­ка), а кто-то во­об­ще при­ду­ма­ет для сти­ля ме­ню что-то та­кое, что се­го­дня непред­ста­ви­мо в прин­ци­пе. Ско­ро уви­дим.

Ан­дрей Пет­ро­вич Крас­ня­щих – ли­те­ра­ту­ро­вед, фи­на­лист пре­мий «Нон­кон­фор­мизм-2013» и «Нон­кон­фор­мизм-2015».

Га­стро­но­ми­че­ский дис­курс...

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.