Я встре­тил жен­щи­ну в на­морд­ни­ке

«Три по­э­мы» Лео­ни­да За­валь­ню­ка в До­ме по­этов

Nezavisimaya Gazeta - - СОБЫТИЯ - Бо­рис Мет­лин

Ши­ро­кий спектр мне­ний и на­блю­де­ний был пред­став­лен на ве­че­ре ли­те­ра­тур­но­го клу­ба «Не­кра­сов­ские пят­ни­цы» в До­ме по­этов, цен­тром дис­кус­сии явил­ся по­смерт­ный сбор­ник Лео­ни­да За­валь­ню­ка «Три по­э­мы».

За­валь­нюк был со­уче­ни­ком Ев­ту­шен­ко по Ли­т­ин­сти­ту­ту, умер в один год с Воз­не­сен­ским и Ах­ма­ду­ли­ной. Ве­ду­щий клу­ба Сер­гей Не­ще­ре­тов, об­хо­дя во­прос о при­чис­ле­нии За­валь­ню­ка к боль­шим по­этам, на­звал его до­стой­ным зва­ния не ме­нее лест­но­го: « Боль­шой при­дум­щик ». У него дей­стви­тель­но за­ме­ча­тель­но по­лу­ча­лось при­ду­мы­вать и ли­ри­че­ские пес­ни, и сказ­ки для де­тей, и сце­на­рии мульт­филь­мов, и сю­же­ты жи­во­пи­си, ко­то­рой он увлек­ся под ста­рость. Не­и­с­то­щи­мый фан­та­зий­ный ис­точ­ник бьет­ся по край­ней ме­ре в од­ной из трех его по­эм – «Пла­не­та Зет, или Де­ре­во ве­се­лья».

Их из­да­тель, глав­ный ре­дак­тор пе­тер­бург­ской «Але­тейи» Игорь Сав­кин со­об­щил, что дав­но лю­бит и пуб­ли­ку­ет по­э­зию и про­зу За­валь­ню­ка, пла­ни­руя под­сту­пить­ся к со­бра­нию его со­чи­не­ний. Со­ста­ви­тель «Трех по­эм», фи­ло­лог Алек­сандр Бе­лый, став фак­ти­че­ски со­ав­то­ром по­эта, со­про­во­дил каж­дую из них боль­шим эс­се; об­щий вы­вод, по­вто­рен­ный Бе­лым на ве­че­ре: вдох­нов­лял­ся За­валь­нюк не ли­те­ра­ту­рой, а при­род­ным ми­ром.

Сер­гей Ка­ра­тов по­дроб­но го­во­рил о юно­ше­ской по­э­ме За­валь­ню­ка «В пу­ти», несу­щей на се­бе ха­рак­тер­ные от­пе­чат­ки вре­ме­ни, и о том, что этот труд не за­те­рян сре­ди ма­сте­ров русской по­э­мы ХХ ве­ка. Вла­ди­ми­ра Ари­сто­ва за­ин­те­ре­со­ва­ла «Пла­не­та Зет», где он ощу­тил « флю­и­ды » тео­рии кар­на­ва­ли­за­ции Ми­ха­и­ла Бах­ти­на, пе­ре­клич­ку с «Про Фе­до­та-стрель­ца, уда­ло­го мо­лод­ца» Лео­ни­да Фи­ла­то­ва и неко­то­ры­ми ве­ща­ми Вы­соц­ко­го («В да­ле­ком со­звез­дии Тау Ки­та…», «В ко­ро­лев­стве, где все ти­хо и склад­но…»). Ген­на­дий Ка­лаш­ни­ков це­нит в За­валь­ню­ке спо­соб­ность к ост­рым по­во­ро­там ли­ри­че­ско­го век­то­ра: сти­хо­тво­ре­ние про аиста (ба­наль­ней­ший ро­ман­ти­че­ский сим­вол) шо­ки­ру­ет кон­цов­кой – ли­ри­че­ский ге­рой (под­ро­сток во­ен­но­го ли­хо­ле­тья) пти­цу « пой­мал и съел »; мож­но отыс­кать у по­эта кол­ли­зии по­хле­ще: « Не то во сне, не то на Сре­тен­ке/ Я встре­тил жен­щи­ну в на­морд­ни­ке ». Эпи­че­ским по­тен­ци­а­лом, как счи­та­ет Ка­лаш­ни­ков, За­валь­нюк то­же рас­по­ла­гал, бу­дучи не чужд « по­эм­но­му со­зна­нию »и« объ­ем­но­му со­сто­я­нию чувств » (тер­ми­но­ло­гия Да­ви­да Са­мой­ло­ва), но все-та­ки цен­ность его по­эм – это ско­рее уда­чи на уровне обособ­лен­ных строк (« От­мол­чал­ся он от ком­со­мо­ла » – о ра­бо­чем парне 40-х) и неболь­ших кус­ков, из ко­то­рых Ка­лаш­ни­ков вы­брал для чте­ния два: « Амур­ской осе­ни ду­ша… »и« Вновь тос­ка про­тру­би­ла от­бой… » Не­ще­ре­тов, сам от­дав­ший пред­по­чте­ние наи­бо­лее неброс­кой из об­суж­да­е­мых по­эм – «Осень в Бла­го­ве­щен­ске», кон­ста­ти­ро­вал, что ора­то­ры « во­шли в кни­гу «Три по­э­мы» с раз­ных сто­рон, как вхо­дят вой­ска в за­хва­чен­ный город ».

На­по­сле­док Вик­тор Еси­пов по­ве­дал о ми­мо­лет­ном, но оста­вив­шем доб­рый след эпи­зо­де об­ще­ния с За­валь­ню­ком в ма­ле­ев­ском До­ме твор­че­ства в се­ре­дине 80-х. А по­эт и те­ле­жур­на­лист Вла­ди­мир Алек­сан­дров на­пом­нил, что по­след­ний те­ле­ви­зи­он­ный ро­лик про­слав­лен­но­го ис­то­ри­ка культуры Па­о­лы Вол­ко­вой, сня­тый неза­дол­го до ее смер­ти, по­свя­щен имен­но За­валь­ню­ку.

Фо­то ав­то­ра

Ген­на­дий Ка­лаш­ни­ков раз­мыш­ля­ет о «по­эм­ном со­зна­нии» и «объ­ем­ном со­сто­я­нии чувств» Лео­ни­да За­валь­ню­ка.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.