Эф­фект те­ат­раль­щи­ны

В Те­ат­ре на Та­ган­ке - пре­мье­ра Яны Ту­ми­ной

Nezavisimaya Gazeta - - АНТРАКТ - Ели­за­ве­та Ав­до­ши­на

Яна Ту­ми­на – вос­тре­бо­ван­ный пе­тер­бург­ский ре­жис­сер, один из се­го­дняш­них ли­де­ров ви­зу­аль­но­го те­ат­ра, те­ат­ра ху­дож­ни­ка и ку­коль­но­го те­ат­ра. То, что она на­ко­нец по­ста­вит спек­такль в Москве – а не в Се­вер­ной сто­ли­це или ре­ги­оне, ожи­да­лось как важ­ное со­бы­тие. Но, как это ча­сто слу­ча­ет­ся, боль­шие ожи­да­ния при­ве­ли к разо­ча­ро­ва­нию.

Ири­на Апек­си­мо­ва, вы­стра­и­вая в Те­ат­ре на Та­ган­ке те­атр ди­рек­тор­ский, в це­лом про­дол­жа­ет на­ча­тую ли­нию – ста­ра­ет­ся при­гла­шать ре­жис­се­ров мод­ных, с гром­ки­ми име­на­ми, во­круг ко­то­рых уже тя­нет­ся свое­об­раз­ный шлейф обо­жа­ния фа­на­тов. Каж­дый из них – Мак­сим Ди­ден­ко, Кон­стан­тин Бо­го­мо­лов, Алек­сей Фран­дет­ти и др. – при­но­сит свой ма­те­ри­ал, что са­мо по се­бе ин­те­рес­но, но та­ит под­вод­ные кам­ни. Ре­пер­ту­ар на Та­ган­ке те­перь раз­но­шерст­ный, не име­ю­щий внут­рен­ней стра­те­гии, что для те­ат­ра в про­шлом су­гу­бо ав­тор­ско­го осо­бен­но пе­чаль­но. И ес­ли «блок­ба­сте­ры» вы­ше­на­зван­ных ре­жис­се­ров («Бе­ги, Али­са, бе­ги», «Тел­лу­рия», «Су­и­ни Тодд») не те­ря­ют­ся на афи­ше, то раз­но­маст­ный ре­пер­ту­ар ка­мер­ных спек­так­лей ме­нее рас­кру­чен­ных по­ста­нов­щи­ков то­нет на об­щем фоне, так как их спек­так­ли – что еще пе­чаль­нее – ча­ще все­го не срас­та­ют­ся с труп­пой. Хо­тя ре­жис­се­ров при­гла­ша­ют та­лант­ли­вых, на­чи­на­ю­щих и, как го­во­рит­ся, про­дол­жа­ю­щих.

При­мер­но та же ис­то­рия при­клю­чи­лась и с Яной Ту­ми­ной. «Эф­фект Гоф­ма­на» – так на­зы­ва­ет­ся пре­мье­ра – по за­мыс­лу по­ста­нов­ка очень лю­бо­пыт­ная. Осо­бен­но ес­ли знать лю­бовь ре­жис­се­ра к воль­ным ви­зи­о­нер­ским со­чи­не­ни­ям. В ху­до­же­ствен­ном ми­ре ро­ман­ти­ка Гоф­ма­на, несо­мнен­но, есть где раз­гу­лять­ся. Го­во­рят, во­пло­ще­нию боль­шой за­да­чи и ка­че­ствен­ной ла­бо­ра­тор­ной ра­бо­те с ар­ти­ста­ми (ко­то­рых те­перь непре­рыв­но «го­ня­ют» из-под твор­че­ско­го ига од­но­го ре­жис­се­ра под иго дру­го­го) по­ме­ша­ла бо­лее гло­баль­ная, за­тя­нув­ша­я­ся по вы­пус­ку пре­мье­ра Бо­го­мо­ло­ва по Со­ро­ки­ну…Что ж. На­вер­ное, так и есть. Но недо­уме­ние вы­зы­ва­ет не толь­ко ра­бо­та труп­пы, но и ре­жис­сер­ская пар­ти­ту­ра, и ра­бо­та ху­дож­ни­ка, меж­ду про­чим Эми­ля Ка­пе­лю­ша. Хо­тя его раз­движ­ной ше­ле­стя­щий за­на­вес в ка­кой-то мо­мент и поз­во­ля­ет про­из­ве­сти па­ру эф­фек­тов.

В цен­тре – фи­гу­ра са­мо­го Гоф­ма­на ( Алек­сандр Ре­за­лин). Че­ло­ве­ка, раз­ры­ва­е­мо­го дву­мя ре­аль­но­стя­ми. Бы­то­вой, где он про­стой гос­слу­жа­щий, юрист и лишь не­дав­но за­сту­пив­ший на долж­ность - что­бы быть чуть бли­же к ис­кус­ству - ка­пель­мей­сте­ра. И вы­мыш­лен­ной, в ко­то­рую он по­гру­жа­ет­ся с по­мо­щью му­зы­ки и ли­те­ра­ту­ры. «Дво­ит­ся» он сам (его аль­тер-эго – Ама­дей) и двой­ствен­но ви­дит свое окру­же­ние. Впро­чем, здесь из­вест­ная ис­ти­на о том, что пи­са­тель пе­ре­плав­ля­ет в вы­мы­сел свою ре­аль­ную жизнь. Фрау Ми­ха­ли­на, его за­кон­ная су­пру­га ( Юлия Ку­вар­зи­на), пре­вра­ща­ет­ся в фею Ро­зен­шен, по­да­рив­шую Крош­ке Ца­хе­су три вол­шеб­ных зо­ло­тых во­лос­ка, а воз­люб­лен­ная Юлия Марк ( Ана­ста­сия За­ха­ро­ва) – в ме­ха­ни­че­скую кук­лу, ше­сте­рен­ки так и но­ро­вят спрыг­нуть с ее пла­тья, а под мас­кой скры­ва­ет­ся ли­чи­на ро­бо­та. По­го­во­рить о жиз­ни и бо­лее вы­со­ких ма­те­ри­ях Гоф­ман мо­жет толь­ко с док­то­ром, ле­ча­щим его от люб­ви к ви­ну ( Кон­стан­тин Лю­би­мов), и с во­об­ра­жа­е­мым со­бе­сед­ни­ком ( ар­тист ста­рой Та­ган­ки – Алек­сандр Тро­фи­мов). В рас­пре­де­ле­нии ро­лей ре­жис­се­ром, ка­жет­ся, дви­гал ин­те­рес ис­клю­чи­тель­но к внеш­ней фак­ту­ре ар­ти­стов: та­ин­ствен­ный Незна­ко­мец – су­хой вы­со­чен­ный ста­рик, док­тор – огром­ный де­ти­на, фрау Ми­ша – креп­кая, ко­ре­на­стая «немоч- ка», сам Гоф­ман – с ор­ли­ным про­фи­лем.

Сю­жет ре­жис­се­ром пле­тет­ся из био­гра­фи­че­ских фак­тов, эпи­сто­ляр­ных ци­тат и ху­до­же­ствен­ных об­ра­зов. Но то, что сра­ба­ты­ва­ет в пред­мет­ном, ку­коль­ном те­ат­ре – вязь брос­ких ме­та­фор и ас­со­ци­а­ций, – ока­зы­ва­ет­ся бес­силь­ным в те­ат­ре дра­ма­ти­че­ском, тем бо­лее на труп­пе, ко­то­рая дав­но по­те­ря­ла бы­лой уро­вень. Да и от­сут­ствие яс­ной дра­ма­тур­гии, хо­тя к па­ра­док­су жиз­ни Гоф­ма­на в ис­то­рии куль­ту­ры уже об­ра­ща­лись (и в ки­но, и в му­зы­ке, и в ли­те­ра­ту­ре), не де­ла­ет спек­такль уси­лен­но фан­та­зий­ным или ми­сти­че­ским. На пол­то­ра ча­са це­поч­ки эпи­зо­дов в несвяз­ной ком­по­зи­ции яв­но не хва­та­ет. Да­же при всем ста­ра­нии - крайне со­мни­тель­ном - Алек­сандра Ан­д­ри­яш­ки­на хо­рео­гра­фи­че­ски раз­но­об­ра­зить «кор­де­ба­лет» па­я­цев в мас­ках, ил­лю­стра­тив­но со­про­вож­да­ю­щий твор­че­ские вос­па­ре­ния Гоф­ма­на (сце­ны, ко­то­рые в ка­кой-то мо­мент во­об­ще сво­дят­ся к пе­ре­дви­же­нию рек­ви­зи­та на сцене). И несколь­ких «кар­тон­ных» фо­ку­сах, ко­то­рые нет-нет, да и про­ска­ки­ва­ют сре­ди ров­ной кар­тин­ки «эф­фект­ной» те­ат­раль­щи­ны. Ее стре­мит­ся на­гнать ре­жис­сер, а ак­те­ры ис­кус­ствен­ны­ми ин­то­на­ци­я­ми и же­ста­ми па­губ­но под­дер­жи­ва­ют.

Са­мое неожи­дан­ное, что зри­тель­ское раз­дра­же­ние вы­зы­ва­ет да­же не это. Ту­ми­на от­ме­ня­ет все за­ко­ны и гра­ни­цы, в част­но­сти вре­ме­ни, дей­ствие про­ис­хо­дит слов­но «ни­где» и «ни­ко­гда», хо­тя вро­де бы речь идет о по­след­нем пе­ри­о­де жиз­ни зна­ме­ни­то­го ро­ман­ти­ка, но при всей воль­но­сти про­ис­хо­дя­ще­го глав­ный ат­ри­бут Гоф­ма­на – гу­си­ное пе­ро, пред­ла­га­ю­щее эта­кий ста­ро­ре­жим­ный об­раз пи­са­те­ля XIX ве­ка.

Ко­гда со­всем те­ря­ешь смыс­ло­вую нить, мож­но раз­ве что по­раз­гля­ды­вать ко­стю­мы. Жен­ские пла­тья сши­ты кра­си­во – то кро­ва­во-крас­ное с зо­ло­ты­ми реб­ра­ми на­ру­жу, то сли­воч­но-бе­лое с зо­ло­ты­ми вин­ти­ка­ми ( ху­дож­ник – Яна Глу­ша­нок).

Един­ствен­ную ра­дость, прав­да опять омра­чен­ную, – ра­бо­той ар­ти­ста-кук­ло­во­да на от­кры­той шир­ме – до­став­ля­ют де­ре­вян­ные кук­лы (их соз­да­ла Ки­ра Ка­ма­ли­ди­но­ва), им до­ста­ет­ся все­го па­ра вы­хо­дов, но за­то са­мых за­ни­ма­тель­ных и на­гру­жен­ных по смыс­лу. Пер­вый, быст­рый и ко­рот­кий, ал­ле­го­ри­че­ский диа­лог го­су­дар­ства и ху­дож­ни­ка в об­ра­зах боль­шой кры­сы и Щел­кун­чи­ка – о сво­бо­де. Вто­рой – Гоф­ма­на-Щел­кун­чи­ка и его серд­ца, на гла­зах у изум­лен­ной пуб­ли­ки рас­па­да­ю­ще­го­ся на ча­сти от без­от­вет­ной люб­ви.

Фо­то с сай­та www.tagankatea­tr.ru

По­чти Пиг­ма­ли­он и его Га­ла­тея.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.