Ото­бран­ное и от­бор­ное

Про­честь Оде­на че­рез приз­му твор­че­ства Брод­ско­го

Nezavisimaya Gazeta - - ПОЭЗИЯ -

ду./ И как же ра­зум­но – по­ря­док ве­щей/ Скры­вать от пти­чек и ово­щей./ Вда­ли некре­ще­ный ще­гол про­ле­тел,/ Ще­го­лий пса­лом, про­ле­тая, про­пел,/ Цве­ток, ше­ле­стя, ис­кал се­бе па­ру./ Ес­ли най­дет­ся, то спа­рить­ся впо­ру ».

Ко­гда Пастер­нак пе­ре­во­дил на свой лад бе­ло­сти­шья «По­тря­са­ю­ще­го Ко­пьем», то по­лу­ча­лось воль­но и плав­но, но утвер­жда­ют, не слиш­ком адек­ват­но. Тут же все­гда важ­но со­хра­нить стер­жень кон­крет­но­го по­эта, «ко­пье Оде­на» – и по-ви­ди­мо­му, Сит­ниц­ко­му это уда­лось.

В пре­ди­сло­вии к кни­ге фи­ло­соф и эс­се­ист Эду­ард Бор­ма­шен­ко от­ме­ча­ет: « Сло­во Алек­сандра Сит­ниц­ко­го – под­лин­ное, ото­бран­ное и от­бор­ное. В на­ше вре­мя вы­ми­ра­ют две клю­че­вые ци­ви­ли­за­ци­он­ные тра­ди­ции: тра­ди­ция мед­лен­но­го чте­ния и тра­ди­ция вни­ма­тель­но­го слу­ша­ния. Упор­но чи­тать неко­гда, а уж тер­пе­ли­во слу­шать – со­всем недо­суг. Оден в пе­ре­во­де А. Сит­ниц­ко­го тре­бу­ет и то­го, и дру­го­го ».

По­эт, как из­вест­но ме­та­фи­зи­че­ски, «все­лен­ское ухо» – в слу­чае с Оде­ном на ме­фо­ди­це сие наи­бо­лее на­гляд­но: « И все вет­ра, не важ­но,/ Ка­кой он слы­шит из Тво­их две­на­дца­ти,/ Штор­ма Эк­ви­нок­са в пол­ночь,/ Во­ю­щие в трост­ни­ке,/ Или сла­бый шо­рох/ Со­сен в без­об­лач­ный/ Пол­день се­ре­ди­ны ле­та,/ Пусть он ощу­тит Твое при­сут­ствие,/ Чтоб каж­дый об­ряд слов/ Был свер­шен до­стой­но… »

В кни­ге пред­став­ле­на и эс­се­и­сти­ка Оде­на – она рит­мич­на и ме­та­фо­рич­на тож, на­по­ми­ная окру­жа­ю­щий мно­го­стра­нич­ный вер­либр. Сит­ниц­кий за­ме­ча­ет, что « рус­ские фи­ло­со­фы обыч­но ци­ти­ру­ют по­этов, ан­глий­ские по­эты ча­сто ци­ти­ру­ют фи­ло­со­фов ». Во­об­ще пе­ре­во­зить с дру­гих бе­ре­гов ино­зем­ную фи­ло­соф­скую про­зу, пе­ре­во­дить вброд при­ро­ду ве­щей в се­бе на язык род­ных осин и клас­си­че­ских кис­лых щей – за­да­ча для тол­ма­ча труд- ней­шая. И Алек­сандр Сит­ниц­кий, на­до при­знать, справ­ля­ет­ся с ней бле­стя­ще – по­зна­вать эту кни­гу нелег­ко, но крайне ин­те­рес­но. Хо­чет­ся вхо­дить в ту же ре­ку мно­га­жды, вле­чет вчи­ты­вать­ся. Ко­неч­но, Оден (как и Элиот, к при­ме­ру, на­вскид­ку) – по­эт эли­тар­ный, не для про­лов и по­лых лю­дей, а для тех, кто та­ки по­ни­ма­ет, «Из­бран­ное» – для зва­ных. Од­на­ко его сгу­щен­ная ин­тел­лек­ту­аль­ность одес­ную и слож­ность сло­га ошую во­все не ме­ша­ют ощу­щать кра­со­ту сти­ля.

Вер­нем­ся к пре­ди­сло­вию Бор­ма­шен­ко: « Ис­кус­ство вос­пол­ня­ет из­на­чаль­ные несо­вер­шен­ство, недо­вы­пе­чен­ность ми­ра. Но по­э­зия Оде­на ни­че­го не вос­пол­ня­ет, не ба­лу­ет чи­та­те­ля гар­мо­ни­зи­ро­ван­ным бы­ти­ем. Так чем же она бе­рет? Ве­со­мо­стью гру­же­но­го, мед­лен­но во­ро­ча­ю­ще­го­ся и раз­во­ра­чи­ва­ю­ще­го со­зна­ние сло­ва ».

Ко­гда мы по­гло­ща­ем ан­гло­язы­чие по-рус­ски, со все­ми вы­те­ка­ю­щи­ми «ща» (« В яр­ких пла­щах для вя­ще­го рве­ния/ Со­би­ра­лись ду­хов­ная и мир­ская власть ») – очень важ­но до­ве­рие к пе­ре­во­ду. А та­к­же к лич­но­сти тру­же­ни­ка, пе­ре­ло­па­чи­ва­ю­ще­го строч­ки. Ска­жем, джой­сов «Улисс», явив­ший­ся нам в пе­ре­ло­же­нии уси­ли­ем во­ли Хору­же­го, во мно­гом от­ра­же­ние «чув­ствен­но­го опы­та» и те­за­у­ру­са са­мо­го Сер­гея Сер­ге­е­ви­ча, по его при­зна­нию («Блум – это я»), а уж кто про­чув­ству­ет пыт­ли­во «По­мин­ки по Фин­не­га­ну » – вид­но, и не до­ждусь… Тут не по­ден­ная ра­бо­та, а ве­ко­вой труд.

За­то Алек­сандр Сит­ниц­кий и его Оден ме­ня непод­дель­но по­ра­до­ва­ли. При­чем при чте­нии этой кни­ги по­сте­пен­но и, по­жа­луй, неожи­дан­но воз­ни­ка­ет ин­те­рес соб­ствен­но к пе­ре­вод­чи­ку, к его ма­не­ре скла­ды­вать сло­ва, упа­ко­вы­вать мыс­ли, де­лать слож­ное кра­си­вым. За Оде­на спа­си­бо, ко­неч­но, но и са­мо­го Сит­ниц­ко­го те­перь уже труд­но за­быть.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.