Шпи­о­ны все­гда и по­всю­ду

Про за­га­доч­но­го са­до­во­да, пятый пункт, убий­ство Блюм­ки­на и бе­лые гри­бы

Nezavisimaya Gazeta - - ПРОЗА - Та­тья­на Ма­хо­ва

трав­мы: врач Апо­сто­ло­ва на­зна­чи­ла ему невер­ное ле­че­ние, а в 1937 го­ду ее при­зна­ли ру­мын­ской ла­зут­чи­цей и рас­стре­ля­ли. Вто­ро­го шпи­о­на Па­вел Сир­кес пой­мал сам: ле­том 1941 го­да, по­сле на­ча­ла Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, они с дру­гом за­ме­ти­ли на ули­це еже­днев­но бом­би­мо­го Ти­рас­по­ля по­до­зри­тель­но­го ти­па, ря­жен­но­го под кре­стья­ни­на, но не умев­ше­го но­сить гру­бые по­сто­лы, и ука­за­ли на него на­ря­ду го­род­ской ко­мен­да­ту­ры. Тре­тьим шпи­о­ном вся Ал­ма-Ата, где се­мья Сир­ке­сов жи­ла в эва­ку­а­ции, по­ла­га­ла за­га­доч­но­го уй­гу­ра-са­до­во­да, ча­сто пе­ре­хо­див­ше­го че­рез Ала­тау в Ки­тай и об­рат­но (не ис­клю­че­но, ря­до­во­го кон­тра­бан­ди­ста). И так всю жизнь – что тут невоз­мож­но­го, ес­ли ро­див­ший­ся в 1932 го­ду в мол­дав­ском Ти­рас­по­ле в ев­рей­ской се­мье Па­вел Сир­кес ра­но столк­нул­ся с ре­а­ли­я­ми со­вет­ско­го бы­тия и без кон­ца нес крест «пя­то­го пунк­та»? Наста­нет вре­мя, ко­гда его са­мо­го бу­дут счи­тать ес­ли не шпи­о­ном, то по­тен­ци­аль­ным граж­да­ни­ном враж­деб­но­го го­су­дар­ства. Из-за на­ци­о­наль­но­сти ме­му­а­рист не мог по­сту­пить в вы­бран­ные ву­зы, устро­ить­ся на же­лан­ную ра­бо­ту, а на жур­на­лист­ской служ­бе ста­но­вил­ся жерт­вой про­во­ка­ций. А уж что на­ча­лось, ко­гда он по­дал заявление на вы­езд за гра­ни­цу!..

Зло­ве­щую тень на судь­бу Сир­ке­са бро­са­ло и то, что в 1937 го­ду его от­ца аре­сто­ва­ли по до­но­су за неза­ре­ги­стри­ро­ван­ный бра­у­нинг. Об­ви­ня­ли в тер­ро­риз­ме, но это об­ви­не­ние уда­лось опро­верг­нуть, и отец был осуж­ден «все­го лишь» на пять лет ла­ге­рей – стро­ил Ры­бин­ское во­до­хра­ни­ли­ще. При­го­вор Сир­кес без иро­нии на­зы­ва­ет «мяг­ким, спа­си­тель­ным для то­го вре­ме­ни». В 1942 го­ду Се­мен Сир­кис (из-за опис­ки в до­ку­мен­тах у сы­на с от­цом фа­ми­лии раз­ни­лись на од­ну бук­ву) ге­рой­ски по­гиб­нет под Ор­лом. Но «где на­до» бу­дет за­фик­си­ро­ва­на и ги­бель на фрон­те, и пред­ше­ству­ю­щий «про­сту­пок». ро­инь и же­ла­ет им сча­стья! И вот но­вая кни­га – и слов­но но­вый ав­тор пе­ред на­ми. Но­вая Эль­га та­к­же не от­ка­зы­ва­ет в люб­ви сво­им по­дру­гам. Но толь­ко взгляд у ав­то­ра сте­рео­ско­пи­че­ский. И вы­хо­дит не од­на жиз­нен­ная по­весть, а рас­ска­зы, чем-то так по­тряс­шие од­ну из жен­щин, из раз­но­цвет­ных оскол­ков скла­ды­ва­ет­ся ка­лей­до­скоп, и ста­но­вит­ся по­нят­но, что не сле­ду­ет раз­ме­ни­вать­ся на опи­са­ние обы­ден­но­сти и еже­днев­ных со­бы­тий. Ро­ман как сред­ство бы­то­пи­са­ния, уста­рел.

Ма­ма с пя­ти­лет­ним сы­ном на­ве­ща­ли от­ца в ла­ге­ре, и впечатлени­я глу­бо­ко вре­за­лись в па­мять Сир­ке­са. Спу­стя мно­го лет он за­ду­мал со­здать фильм о гид­ро­уз­лах, по­стро­ен­ных зэ­ка­ми, – Ры­бин­ском мо­ре и Бе­ло­мор­ка­на­ле. На бе­ре­гах ка­на­ла бы­ло изоби­лие бе­лых гри­бов, съе­моч­ная груп­па ра­дост­но ки­ну­лась их со­би­рать. Сир­ке­су ста­рик-по­мор объ­яс­нил: « Ко­гда стро­и­ли ка­на­лец, как го­тов еще один шлюз, до­хо­дяг-зэ­ков опус­ка­ли на дно – буд­то чтоб очи­стить его от кам­не­па­да. То­гда ми­гом уби­ра­ли сход­ни и пус­ка­ли во­ду. Тру­пы за­ры­ва­ли ря­дом. Вот и удоб­ри­ли всё окрест… » Сце­на­рист вклю­чил жут­кую прав­ду в фильм, но все ост­рые эпи­зо­ды из него за­ста­ви­ли вы­ре­зать.

Из па­мя­ти и из про­шло­го та­ко­го не вы­ре­жешь. Кни­га Сир­ке­са пол­на страш­ных от­кро­ве­ний. В ка­зах­ской эва­ку­а­ции на од­ной из оста­но­вок он уви­дел « эше­лон, со­сто­я­щий из так на­зы­ва­е­мых те­ля­чьих ва­го­нов. Две­ри бы­ли на-

Он пом­нит, как стра­дал в два го­ди­ка без ма­мы: она вы­бе­жа­ла из до­ма, что­бы ре­бен­ку мо­ло­ка ку­пить

глу­хо за­мкну­ты. На бо­ко­вых от­кры­тых пло­щад­ках вы­став­ле­на хму­рая злая во­ору­жен­ная охра­на. Сквозь уз­кие окон­ца, за­бран­ные ко­лю­чей про­во­ло­кой, мож­но бы­ло раз­гля­деть блед­ные ли­ца – ли­ца жен­щин и под­рост­ков, да­же де­тей ». Так де­пор­ти­ро­ва­ли фолькс­дой­че – со­вет­ских нем­цев.

Пы­та­ясь по­сту­пить в МГУ на жур­фак, Па­вел по­зна­ко­мил­ся с моск­ви­чом Пет­ром и его оба­я­тель­ны­ми ро­ди­те­ля­ми Ва­си­ли­ем и Ели­за­ве­той За­ру­би­ны­ми. Это ока­за­лись на­сто­я­щие шпи­о­ны – пар­дон, со­вет­ские раз­вед­чи­ки, но­сив­шие де­сят­ки имен. Но узнал об этом Па­вел, ко­гда ему бы­ло 80 лет. Ро­вес­ник Петр пе­ре­дал ему био­гра­фи­че­ский очерк о сво­их ро­ди­те­лях, опи­ра­ю­щий­ся на до­ступ­ные до­ку­мен­ты. Со­глас­но этим до­ку­мен­там, «За­ру­би­ны» бы­ли при­част­ны к убий­ству Яко­ва Блюм­ки­на, вер­бов­ке сре­ди рус­ских эми­гран­тов со­чув­ству­ю­щих со­вет­ской вла­сти, вы­яс­не­нию да­ты на­па­де­ния Гер­ма­нии на СССР и рас­стре­лу поль­ских офи­це­ров в Ка­ты­ни.

Так оправ­да­на или пре­уве­ли­че­на бы­ла со­вет­ская шпи­о­но­ма­ния? Сир­кес кон­ста­ти­ру­ет фак­ты, а не оцен­ки или умо­за­клю­че­ния и, кста­ти, не иде­а­ли­зи­ру­ет ни­ка­кой строй. Кон­ча­ет­ся кни­га по­сле­сло­ви­ем, в ко­то­ром он упре­ка­ет Бо­ри­са Ель­ци­на за то, что об­ма­нул на­род. Ска­зать, что чи­та­те­лям ав­тор предо­став­ля­ет пра­во сде­лать соб­ствен­ные вы­во­ды, – ба­наль­но, но вер­но.

Од­но несо­мнен­но: Па­вел Сир­кес не лу­ка­вит ни еди­ной бук­вой, под­во­дя итоги про­жи­то­го и ис­по­ве­ду­ясь сле­ду­ю­щим по­ко­ле­ни­ям. Из его ли­те­ра­тур­но про­сто­го, но внят­но­го и зри­мо­го рас­ска­за од­но­знач­но сле­ду­ет, что толь­ко пер­вые три го­да жиз­ни и бы­ли счаст­ли­вы­ми. Ес­ли бы он до­пу­стил хоть тень при­укра­ши­ва­ния, это бро­са­лось бы в гла­за – а рас­ска­зу Сир­ке­са хо­чет­ся ве­рить.

Во­прос лишь в том, что, ко­гда и кто жен­щи­ну по­тря­сет. Неожи­дан­но пре­крас­ная зим­няя при­ро­да («Во­лог­да») или неве­ро­ят­ные мо­мен­ты ис­ти­ны, ко­то­рой про­сто не бы­ва­ет («Ря­би­на на сне­гу», «Вы­пьем за лю­бовь!»)? Или – от­кры­тие («Вол­шеб­ный бо­чо­нок»)? Или изум­ле­ние мужской ту­по­стью («Тай­на»), или мужской же внут­рен­ней кра­со­той и си­лой («При­вет с юга» и «А это вам на па­мять»)? Но Эль­га Злот­ник все-та­ки оста­ет­ся вер­ной се­бе и да­рит сво­им жен­щи­нам сча­стье. Толь­ко оно здесь несколь­ко иное, неже­ли об­ре­тен­ная с ве­ли­ким тру­дом лю­бовь всей жиз­ни в боль­ших ро­ма­нах. Здесь это мо­жет быть мгно­ве­ние или бо­лее дол­го­вре­мен­ное ощу­ще­ние кра­со­ты ми­ра или от­кры­тие. Или осо­зна­ние сво­ей победы, в ко­то­рую во­об­ще-то и не ве­ри­лось («Со­про­мат», «Тот, кто бе­жит сза­ди», «Ястреб», «Же­них»). И это то­же ва­ри­а­ции на те­му «сча­стье». И вот из этих жиз­нен­ных лос­кут­ков по­лу­ча­ет­ся еди­ное це­лое. Раз­ные воз­раст­ные ка­те­го­рии, ме­ста и име­на, слов­но паз­лы, скла­ды­ва­ют­ся в порт­рет Жен­щи­ны на­ше­го вре­ме­ни. Не про­стой и од­но­мер­ный, по­то­му что все во­круг непо­нят­но и с тру­дом объ­яс­ни­мо. Но, по­ку­да ав­тор ве­рит в Жен­щи­ну и да­рит ей и Зем­лю, и Солн­це, и весь мир во­круг, бу­дет все в по­ряд­ке, все хо­ро­шо. Солн­це всхо­дит там, где на­до. В но­вой кни­ге Эль­ги Злот­ник!

Кон­стан­тин Со­мов. В дет­ской. 1898. ГТГ

Толь­ко пер­вые три го­да жиз­ни бы­ли счаст­ли­вы­ми…

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.