54 гра­ду­са

Рас­сказ со­ци­аль­но­го ра­бот­ни­ка про тра­вя­ной ли­кер и тан­цы баск­ских кон­тра­бан­ди­стов

Nezavisimaya Gazeta - - ЖИЗНИ - Алек­сандр Галь­пер Нью-Йорк

Ко­гда я за­шел в офис в 9 утра, на­чаль­ни­ца ме­ня сра­зу по­ра­до­ва­ла но­во­стью:

– Алекс! Се­го­дня на тво­ей ули­це празд­ник! Рэн­ди на­шли мерт­вым в ноч­леж­ке в его ком­на­те с но­жом в спине. – Рэн­ди?! На гла­за на­вер­ну­лись сле­зы. Тот двух­мет­ро­вый су­ма­сшед­ший Рэн­ди, ко­то­рый си­дел 20 лет за убий­ство и остав­лял мне со­об­ще­ния, что он ме­ня по­ру­ба­ет на ты­ся­чи ку­соч­ков и по­шлет этот фарш мо­ей ма­ме? Бог су­ще­ству­ет!!! Моя ма­ма ни­ко­гда не по­лу­чит та­кой за­ме­ча­тель­ной по­сыл­ки! Я пу­стил­ся в пляс пря­мо в офи­се. На­чаль­ни­ца рас­сме­я­лась:

– Иди в ноч­леж­ку и по­лу­чи от ма­ши­ны из мор­га рас­пис­ку, что они за­бра­ли его труп, что­бы мы мог­ли офи­ци­аль­но за­крыть де­ло! Они бу­дут там в 11 утра.

У две­ри ком­на­ты де­жу­рил по­ли­цей­ский. В ком­на­те кол­до­ва­ли сле­до­ва­те­ли. Я уви­дел но­гу Рэн­ди. По­ли­цей­ский ска­зал: – Сле­до­ва­те­лям на­до еще ка­кое-то вре­мя. Из мор­га при­едут в 2. У ме­ня бы­ло це­лых три ча­са. Я вспом­нил, что здесь неда­ле­ко жи­вет бас­ка Хи­ме­ния, с ко­то­рой я встре­чал­ся це­лых два го­да семь лет на­зад. По­зво­нить и зай­ти, ес­ли она до­ма? Хо­тя как это утром она до­ма? Долж­на быть на ра­бо­те. Но чем черт не шу­тит? К мо­е­му сча­стью, Хи­ме­ния бо­ле­ла грип­пом и се­го­дня на ра­бо­ту не по­шла. Че­рез 10 ми­нут я уже у нее до­ма пил чай, и мы вспо­ми­на­ли об­щих зна­ко­мых.

Хи­ме­ния ро­ди­лась на гра­ни­це Фран­ции и Ис­па­нии в мно­го­дет­ной се­мье – бан­де кон­тра­бан­ди­стов, ко­то­рую воз­глав­ля­ла ее мать. Да­же в са­мые лю­тые мо­ро­зы они пе­ре­прав­ля­ли че­рез Пи­ре­ней­ские го­ры ору­жие, нар­ко­ти­ки, а во вре­мя Второй ми­ро­вой – ев­ре­ев. В 14 лет Хи­ме­ния ушла ра­бо­тать в ма­лень­кую го­сти­ни­цу и, как хва­та­ю­щая все на ле­ту, быст­ро по­шла вверх. По­том ее пе­ре­ве­ли в Па­риж, по­том в Лон­дон, а сей­час она ру­ко­во­ди­ла от­де­лом в од­ной из са­мых боль­ших го­сти­ниц в цен­тре Нью-Йор­ка.

Лич­ная жизнь у Хи­ме­нии по­сле то­го, как она ме­ня про­гна­ла, не скла­ды­ва­лась. Семь лет на­зад она ска­за­ла, что я ее тя­ну вниз, а она так хо­чет стать дру­гим че­ло­ве­ком. За­пи­са­лась на кур­сы ба­ле­та, йо­ги и фи­ло­соф­ские «Как быть счаст­ли­вым в XXI ве­ке». Не­смот­ря на зной­ный ис­пан­ский тем­пе­ра­мент и фран­цуз­скую ин­тел­ли­гент­ность, муж­чи­ны ее бо­я­лись. Она бы­ла слиш­ком сво­бо­до­лю­би­ва и ни­ко­гда ни под ко­го не со­би­ра­лась под­стра­и­вать­ся. Не­по­ко­рен­ная! Плюс у нее был чер­ный по­яс по ка­ра­те.

Сей­час Хи­ме­ния бо­ле­ла и чув­ство­ва­ла се­бя очень оди­но­кой и несчаст­ной. Я по­смат­ри­вал на ее фи­гур­ку и по­ду­мал об Алине. Еще немно­го – и я уго­во­рю ее пе­ре­ехать ко мне. Хи­ме­ния до­ста­ла из шка­фа бу­тыл­ку и на­ли­ла мне рюм­ку: – Это мне ма­ма при­сла­ла. – Что это? – «Изар­ра 54». Тра­вя­ной баск­ский ли­кер. 54 гра­ду­са! Те­бе дол­жен по­нра­вить­ся.

Мне, ко­неч­но, еще в офис, но я был на­столь­ко до­во­лен, что Рэн­ди от­бро­сил ко­пы­та и с Али­ной ка­кой-то про­гресс, что не удер­жал­ся. И ка­кой вред от од­ной рюм­ки? Мы опро­ки­ну­ли. Ух, ка­кая теп­лая по­шла! Тра­вы там ка­кие-то. 54 гра­ду­са – это, ко­неч­но, се­рьез­но! А как эти тра­вы на ме­ня по­дей­ству­ют, по­ня­тия не имею. Мы за­ку­си­ли яб­ло­ком, и Хи­ме­ния по­смот­ре­ла на ме­ня:

– Вот за что я люб­лю рус­ских – ни­че­го не бо­ят­ся. Аме­ри­кан­ские муж­чи­ны ста­ли бы смот­реть, сколь­ко гра­ду­сов, сколь­ко ка­ло­рий. До­ста­ли бы пи­пет­ку – и из нее по ка­пель­ке! Не муж­чи­ны, а тру­сы! У нас в го­рах бы они не вы­дер­жа­ли. Я бы са­ма в про­пасть столк­ну­ла та­ко­го. Да­вай еще по од­ной!

От­сту­пать бы­ло неку­да. На ко­ну бы­ла ре­пу­та­ция всех рус­ских. Мы вы­пи­ли. По­том еще по од­ной. По­том Хи­ме­ния ста­ла учить ме­ня тан­цам баск­ских кон­тра­бан­ди­стов. Это бы­ло ком­би­на­ция тан­цев и фи­зи­че­ских упраж­не­ний, что­бы не за­мерз­нуть в го­рах. Она ста­ла те­реть­ся об ме­ня, и мои гу­бы встре­ти­лись с ее гу­ба­ми. Мы ока­за­лись в кро­ва­ти и на­ча­ли друг дру­га раз­де­вать.

Я проснул­ся с ужас­ной го­лов­ной бо­лью че­рез два ча­са. Хи­ме­ния ле­жа­ла у ме­ня на гру­ди. Без чет­вер­ти два! Черт, мне на­до в ноч­леж­ку! Го­ло­ва кру­жи­лась, и я ни­как не мог по­пасть но­га­ми в брю­ки. Серд­це и ны­ло, и бо­ле­ло од­но­вре­мен­но. Чер­тов ли­кер! Треть бу­тыл­ки еще сто­я­ла на сто­ле и зло­ве­ще улы­ба­лась. Но ни­че­го, под­лая «Изар­ра 54»! Я к те­бе еще вер­нусь! Че­рез де­сять ми­нут я был у две­рей ком­на­ты Рэн­ди. По до­ро­ге ку­пил ко­фе. По­ли­цей­ско­го нет, ком­на­та опе­ча­та­на. Я по­брел на­зад в офис. Серд­це то ко­ло­ти­лось бе­ше­но, то вне­зап­но за­мед­ля­ло бег. Я ку­пил еще ко­фе. Что я ска­жу Алине? Что из­ме­нил ей с бас­кой-кон­тра­бан­дист­кой, ко­то­рая в воз­расте 10 лет но­си­ла ору­жие баск­ским се­па­ра­ти­стам че­рез гра­ни­цу? Что мы тан­це­ва­ли та­нец баск­ских кон­тра­бан­ди­стов? Про­мол­чать? Но ме­ня бу­дет му­чить со­весть. Я так не смо­гу! Я дол­жен при­знать­ся. Нет, я это­го не пе­ре­жи­ву! Тре­щит го­ло­ва. «Изар­ра 54» бьет по ней со всей си­лы мо­лот­ком. Я бу­ду ва­лять­ся у Али­ны в но­гах и про­сить про­ще­ния. На­чаль­ни­ца уви­де­ла ме­ня и за­кри­ча­ла: – Где ты шлял­ся?! Быст­ро со мной к ди­рек­то­ру! Мы за­шли к ди­рек­три­се, ко­то­рая на­су­пи­лась и стро­го спро­си­ла: – Где ты был с 11 до 2? – По­ли­цей­ский ска­зал, что из мор­га при­едут в 2, и я по­шел пе­ре­ку­сить. И в биб­лио­те­ке по­си­дел.

– Ты дол­жен был пря­мо там на­хо­дить­ся и не от­лу­чать­ся! Зво­ни­ли из по­ли­ции. Они не мог­ли най­ти, кто бы опо­знал Рэн­ди. В ноч­леж­ке все об­ку­рен­ные, на них нель­зя по­ла­гать­ся. Сво­их имен вспом­нить не мо­гут. – Ко­гда я вер­нул­ся в 2, там бы­ло опе­ча­та­но. – А ты зна­ешь, что в 12 Рэн­ди вер­нул­ся в свою ком­на­ту пол­но­стью об­дол­бан­ный и по­ня­тия не име­ет, чей труп у него в кро­ва­ти? Сей­час в участ­ке да­ет объ­яс­не­ния. По-мо­е­му, его уже от­пу­сти­ли. Иди те­перь – встре­чай­ся с ним и убе­дись, что ему еще на­до пла­тить по­со­бие. – Как?! Он жив???!!! – Что с то­бой? Те­бе пло­хо? Эй! Он упал со сту­ла и не мо­жет встать! Он за­ды­ха­ет­ся! Он дер­жит­ся за серд­це! Дай­те ему во­ды!

Фе­дор Брон­ни­ков. Сце­на убий­ства. 1859. Воль­ский кра­е­вед­че­ский му­зей, Са­ра­тов­ская обл.

Труп, да не тот.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.