За­то не на од­ну но­гу

Рас­сказ о бур­ном сча­стье ав­то­вла­дель­ца

Nezavisimaya Gazeta - - ЖИЗНИ - Алек­сандр Ро­гов

Мы хо­тим от ки­но жиз­ни,

а от жиз­ни – ки­но. – Ну как?! Нра­вит­ся?! – в нетер­пе­же крик­нул он, не в си­лах скрыть тор­же­ство и не ве­дая, что че­ло­век дол­жен пре­тен­до­вать лишь на столь­ко сча­стья, сколь­ко он спо­со­бен вы­не­сти.

Она по­до­шла с оча­ро­ва­тель­ной гра­ци­ей. По­во­ра­чи­вая свою кра­си­вую го­ло­ву, она вски­ды­ва­ла гла­за на­ле­во и на­пра­во – вверх. А на ли­це ее иг­ра­ла та изу­ми­тель­ная улыб­ка, ко­то­рая де­ла­ет глу­пым лю­бой во­прос, за­дан­ный муж­чи­ной.

Но он был слиш­ком за­нят, что­бы за­ме­чать тщет­ные да­ры люб­ви. Ведь кра­со­та – все­го лишь веж­ли­вость жен­щи­ны.

А ее гла­за бы­ли крас­но­ре­чи­вее вся­ких слов. «За­чем ты спра­ши­ва­ешь? – шеп­та­ли они. – Ко­неч- но, нра­вит­ся. Да и ко­му не по­нра­вит­ся та­кой кра­са­вец! Я ра­да за те­бя, по­то­му что счаст­лив ты, мой лас­ко­вый и неж­ный зверь…» Так бы­ва­ет счаст­ли­ва мать, по­да­рив­шая ре­бен­ку иг­руш­ку, ко­гда ви­дит, что она при­ня­та с вос­тор­гом.

«Ка­кой он еще ре­бе­нок… – неожи­дан­но для се­бя от­кры­ла она. – А у нас до сих пор нет ма­лень­ко­го… – Эта горь­кая дан­ность неот­ступ­но пре­сле­до­ва­ла ее в по­след­нее вре­мя. – Он, прав­да, ни­ко­гда не го­во­рил, что не хо­чет ре­бен­ка, но и не го­во­рил, что хо­чет его…»

– Вот он, кра­са­вец! А?! – с чув­ством про­го­во­рил он, лю­бов­но ба­ра­ба­ня по ка­по­ту и пи­ная ту­гую ши­ну бе­ло­го ав­то­мо­би­ля. – Эх, жись!.. Иль ты при­сни­лась мне? «Сан­та-Бар­ба­ра!» Рус­ская зо­ло­тая се­рия! – От из­быт­ка бла­жен­ства он не знал, что еще ска­зать, и по­бед­но за­гу­дел, за­крях­тел, за­сви­стел, вы­пус­кая меж­до­ме­тия.

«Как он да­лек от ме­ня… – с гру­стью ду­ма­ла она, от­кре­щи­ва­ясь от незна­ко­мо­го ей чув­ства рев­но­сти. – Гос­по­ди, не хва­та­ло еще рев­но­вать к ма­шине. Она-то в чем ви­но­ва­та?..»

А он уже гля­дел на небо, щу­рясь от яр­ко­го ве­сен­не­го солн­ца, ве­се­ло стре­лял гла­за­ми по ред­ким про­хо­жим, при­гла­шая всех – и небо, и солн­це, и лю­дей, сло­вом, весь мир – раз­де­лить с ним бур­ную ра­дость.

«Жизнь пре­крас­на! – ли­ко­ва­ла пе­ре­пол­нен­ная ду­ша ав­то­вла­дель­ца. – Но она уда­лась вдвойне, ес­ли у те­бя есть та­кая ма­ши­на!»

Вдруг его взгляд упал жене на но­ги, и он рас­сме­ял­ся вза­хлеб, до слез.

Она зна­ла, что он ра­но или позд­но за­ме­тит, и ей бы­ло не по се­бе, и в то же вре­мя она хо­те­ла, что­бы ЭТО слу­чи­лось как мож­но ско­рее.

– Слу­шай! – на­ко­нец вы­го­во­рил он. – У те­бя… у те­бя же раз­ные туфли!.. – И он за­тряс­ся от сдер­жи­ва­е­мо­го хо­хо­та.

По­на­ча­лу она рас­те­ря­лась, не зная, что ска­зать. И жгла оби­да. Нет, не на него она оби­жа­лась, ведь муж – это все­го лишь пер­вое зве­но эво­лю­ции жи­вот­но­го ми­ра. И не на ав­то­мо­биль. А так, Бог зна­ет на что. На жизнь, что ли… Да нет, все хо­ро­шо.

– По­ни­ма­ешь… Я те­бе не го­во­ри­ла… Мне уже дав­но нуж­ны но­вые туфли. Но ты сам зна­ешь, мы сня­ли с книж­ки по­след­ние день­ги. При­шлось из ста­рых баш­ма­ков вы­брать, ка­кие по­луч­ше… Прав­да, они раз­ные, но за­то не на од­ну но­гу и це­лые. Круп­но по­вез­ло…

Ей сра­зу сде­ла­лось лег­ко и сво­бод­но, как буд­то она толь­ко что при­зна­лась в со­вер­шен­ном зло­дей­стве.

– Ми­лая, – ко­мок в гор­ле не да­вал ему го­во­рить, – род­ная моя… – Он шаг­нул к ней и мяг­ко при­влек к се­бе, пья­нея от за­па­ха ее ко­жи и ржа­ных во­лос. Вол­на по­за­бы­той неж­но­сти под­хва­ти­ла его и по­нес­ла в про­шлое. Как Ми­ха­и­ла Че­хо­ва в экра­ни­за­ции но­вел­лы «Да­ры волх­вов» О’Ген­ри, ко­то­рую так лю­бит его же­на. Ис­кус­ство ограж­да­ет жизнь.

Он вдруг по­нял, что ча­сто был невни­ма­те­лен к ней, жи­вя толь­ко пред­сто­я­щей по­куп­кой. И что­то, по­хо­жее на рас­ка­я­ние, жа­лость и оби­ду за нее, ше­вель­ну­лось в его ду­ше.

Ав­то­мо­би­ли­ста­ми не рож­да­ют­ся, а ста­но­вят­ся уси­ли­я­ми жен.

Ав­то­мо­биль бы­ст­ро вер­нул его к непри­кра­шен­ной дей­стви­тель­но­сти.

– У ме­ня ско­ро по­луч­ка. По­тер­пи нем­но­го, – бод­ро за­го­во­рил он и, сму­щен­но по­каш­ли­вая, до­ба­вил: – В ма­шине не бу­дет вид­но…

Джо­ван­ни Бе­не­дет­то Ка­сти­льоне. Цир­цея, пре­вра­ща­ю­щая спут­ни­ков Одис­сея в жи­вот­ных. 1650-е. Эр­ми­таж

Муж – пер­вое зве­но эво­лю­ции жи­вот­но­го ми­ра.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.