Блуд­ный сын в по­ис­ках оби­та­е­мо­го про­стран­ства

В Мос­ков­ском му­зее со­вре­мен­но­го ис­кус­ства по­ка­зы­ва­ют скульп­ту­ру Алек­сея Гри­го­рье­ва

Nezavisimaya Gazeta - - ОБЩЕСТВО - Да­рья Кур­дю­ко­ва

В Обра­зо­ва­тель­ном цен­тре Мос­ков­ско­го му­зея со­вре­мен­но­го ис­кус­ства, что в Ер­мо­ла­ев­ском пе­ре­ул­ке, есть про­грам­ма «Кол­лек­ция. Точ­ка об­зо­ра», в рам­ках ко­то­рой зри­те­ля зна­ко­мят с му­зей­ной кол­лек­ци­ей. Пя­тая в этом цик­ле вы­став­ка «В по­ис­ках оби­та­е­мо­го про­стран­ства. Скуль­птор Алек­сей Гри­го­рьев» сде­ла­на ку­ра­то­ра­ми Люд­ми­лой Ан­дре­евой и Ок­са­ной Во­ро­ни­ной и их ас­си­стен­том Ме­де­ей Мар­го­шви­ли.

На вер­ни­са­же го­во­ри­ли, что Мос­ков­ский му­зей со­вре­мен­но­го ис­кус­ства – один из пер­вых, по­шед­ших на­встре­чу скуль­пто­ру: сю­да он пе­ре­дал свои ра­бо­ты неза­дол­го до ухо­да в 2002-м. От­дель­ные про­из­ве­де­ния му­зей по­ка­зы­вал на раз­ных сво­их про­ек­тах, а те­перь от­крыл пер­со­наль­ную вы­став­ку Гри­го­рье­ва. Скульп­ту­ра вы­став­ле­на на низ­ких по­ди­у­мах, на­по­ми­на­ю­щих дрей­фу­ю­щие льды непра­виль­ной фор­мы, но глав­ное – эти ра­бо­ты ока­зы­ва­ют­ся со зри­те­лем ли­цом к ли­цу, без воз­вы­ше­ний и ди­стан­ций. Алек­сей Гри­го­рьев (1949–2002), мно­го ра­бо­тав­ший для об­ще­ствен­ных про­странств, участ­во­вав­ший в сим­по­зи­у­мах по скульп­ту­ре, счи­тал, что эта са­мая скульп­ту­ра долж­на жить сре­ди лю­дей, и вто­рая часть ны­неш­не­го про­ек­та – экс­по­зи­ция под от­кры­тым небом в Пар­ке ис­кусств «Му­зе­он», сей­час хра­ня­щем са­мое боль­шое со­бра­ние гри­го­рьев­ских ра­бот.

Гри­го­рьев вы­став­лял­ся с 1972 го­да, в 1973-м окон­чил ху­до­же­ствен­но-гра­фи­че­ский фа­куль­тет пе­да­го­ги­че­ско­го ин­сти­ту­та, где по­зна­ко­мил­ся со скуль­пто­ром Аде­ла­и­дой По­ло­го­вой (ко­то­рая участ­во­ва­ла в пе­чаль­но зна­ме­ни­той Ма­неж­ной вы­став­ке 1962-го со скульп­ту­рой «Ма­те­рин­ство», вы­звав­шей гнев чи­нов­ни­ков от куль­ту­ры). Ее он на­зы­вал глав­ным учи­те­лем, и вли­я­ние ее сти­ля ощу­ти­мо в про­из­ве­де­ни­ях Гри­го­рье­ва. Гра­фи­кой он то­же за­ни­мал­ся – его ри­сун­ки, где экс­прес­сия и пла­сти­че­ская мощь фи­гур то и де­ло на­по­ми­на­ют о Пи­кассо, сей­час по­ка­зы­ва­ют на фоне скульп­тур, ча­сто – в риф­мах с ни­ми. А в ар­хив­ной сек­ции, ко­гда вы вы­дви­га­е­те один за дру­гим ящи­ки шка­фа, по­сле по­чет­ных гра­мот и фо­то­гра­фий по­яв­ля­ют­ся гри­го­рьев­ские книж­ные ил­лю­стра­ции (в част­но­сти, к кни­ге его ма­те­ри, На­деж­ды Гри­го­рье­вой, «Я го­во­рю» и к «За­пис­кам бес­пар­тий­ной», на­пи­сан­ным его ба­буш­кой, Ан­ной По­ля­ко­вой, – они вы­став­ле­ны ря­дом с его кни­гой «Эро­ти­че­ские ри­сун­ки»).

Сре­ди его ра­бот в об­ще­ствен­ных про­стран­ствах – и па­мят­ник по­гиб­шим мо­ря­кам в Ту­ап­се, и Мо­ну­мент Сво­бо­де – фраг­мент Бер­лин­ской сте­ны с про­бо­и­ной и си­дя­щи­ми во­круг нее же­лез­ны­ми ба­боч­ка­ми, – ко­то­рый был сде­лан вме­сте с Да­ни­элем и Мак­си­мом Мит­лян­ски­ми и уста­нов­лен в 1996-м в Бер­лине и в Москве, пе­ред Са­ха­ров­ским цен­тром. В 1990-х, ко­гда с гос­за­ка­за­ми ста­ло ху­до, скуль­птор по­дол­гу жил в Гер­ма­нии, и там его скульп­ту­ры то­же оста­лись. Его не ста­ло все­го 17 лет на­зад, но то, что сей­час в му­зей­ном за­ле вы­гля­дит чет­ко струк­ту­ри­ро­ван­ным тай­ма­лай­ном (до­пол­нен­ным раз­ны­ми ви­део­ин­тер­вью), Ок­сане Во­ро­ни­ной при­хо­ди­лось со­би­рать и уточ­нять по кру­пи­цам.

«В по­ис­ках оби­та­е­мо­го про­стран­ства» в од­ном «кос­мо­се» на вы­став­ке ока­за­лись «Блуд­ный сын», Си­зиф, Ми­но­тавр, Иа­ков, бо­рю­щий­ся с ан­ге­лом, Кас­сандра – и пре­бы­ва­ю­щие меж­ду ре­ли­ги­ей и ми­фо­ло­ги­ей обыч­ные че­ло­ве­че­ские об­ра­зы. Хо­тя про­ти­во­по­став­ле­ния меж­ду «обыч­ным» и «необыч­ным» тут как раз нет: ге­рои ис­то­рии да­ле­ко­го про­шло­го бо­рют­ся, му­ча­ют­ся, кор­чат­ся, как про­стые лю­ди. Си­зиф, на субъ­ек­тив­ный взгляд, один из са­мых вы­ра­зи­тель­ных тут об­ра­зов. Это ба­рах­та­ю­ща­я­ся на спине фи­гур­ка, то ли ру­ка­ми и но­га­ми пы­та­ю­ща­я­ся удер­жать пре­сло­ву­тый ка­мень, то ли вме­сте с ним ка­тя­ща­я­ся под от­кос. Си­зи­фо­во те­ло слов­но сва­ре­но из во­до­сточ­ных труб – ка­жет­ся, од­но нелов­кое дви­же­ние (а дви­же­ния это­го труб­ча­то­го су­ще­ства – имен­но что уг­ло­ва­то-нелов­кие), и ка­мень сло­ма­ет эту плоть.

Де­ре­во (вы­ре­зан­ная из од­но­го кус­ка «Борь­ба Иа­ко­ва с ан­ге­лом» скуль­пто­ром ре­ше­на и как борь­ба со сти­хи­ей, и как борь­ба с са­мим со­бой, неда­ром Иа­ков, по сло­вам Ок­са­ны Во­ро­ни­ной, – alter ego скуль­пто­ра), ино­гда да­же мра­мор (Ми­но­тавр, ви­ди­мо, сде­лан­ный из остав­ше­го­ся от ка­кой-то дру­гой ра­бо­ты от­но­си­тель­но неболь­шо­го бло­ка и втис­ну­тый в эту фор­му), ша­мот – Гри­го­рьев имел де­ло с раз­ны­ми ма­те­ри­а­ла­ми, но глав­ным был ме­талл да тех­ни­ка «гнутья и свар­ки». «Блуд­ный сын», где отец и сын сра­бо­та­ны из за­вод­ской ар­ма­ту­ры, и их объ­я­тия – од­но­вре­мен­но и общ­ность скульп­тур­но­го си­лу­эта, и разо­рван­ность, буд­то из­ра­нен­ность, по­ка­зы­ва­ю­щая внут­рен­ний над­лом тор­ча­щи­ми на­ру­жу же­лез­ны­ми пру­тья­ми и ше­сте­рен­ка­ми, – прит­ча, рас­ска­зан­ная ин­ду­стри­аль­ной эпо­хой, ко­то­рая и са­ма схо­дит на нет.

Мно­гие об­ра­зы тут вы­гля­дят спо­ром-диа­ло­гом с эпо­ха­ми, про­шлы­ми и сво­ей, и ра­бо­та с ме­тал­лом, при­чем с ме­тал­лом пе­ре­ра­бо­тан­ным, де­ла­ет гри­го­рьев­ских ге­ро­ев по­хо­жи­ми на те­ни, опять-та­ки пе­ре­ра­бо­тан­ные ци­ви­ли­за­ци­ей с ее но­вы­ми ма­те­ри­а­ла­ми. Он слов­но сно­ва и сно­ва пе­ре­ки­ды­ва­ет мо­сты меж­ду вре­ме­на­ми, вы­би­рая язык, ха­рак­те­ри­зу­ю­щий со­вре­мен­ность, но ра­бо­тая с со­про­тив­ле­ни­ем ма­те­ри­а­ла. Это со­про­тив­ле­ние, неза­ви­си­мо от ма­те­ри­а­ла, – неотъ­ем­ле­мая часть его про­из­ве­де­ний. Оно пе­ре­рас­та­ет в эк­зи­стен­ци­аль­ный мо­тив.

Фо­то с сай­та www.mmoma.ru

Ра­бо­ты Алек­сея Гри­го­рье­ва вы­став­ле­ны на низ­ких по­ди­у­мах, на­по­ми­на­ю­щих дрей­фу­ю­щие льды.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.