В «Шко­ле со­вре­мен­ной пье­сы» го­во­рят на со­вре­мен­ном язы­ке

Конфликт по­ко­ле­ний транс­фор­ми­ру­ет­ся в аб­сур­дист­скую кло­у­на­ду

Nezavisimaya Gazeta - - АНТРАКТ - Ма­ри­ан­на Вла­со­ва

Что­бы рас­ска­зать о со­вре­мен­ной Рос­сии, ее лю­дях и их про­бле­мах, мо­ло­до­му дра­ма­тур­гу и сце­на­ри­сту Яро­сла­ве Пу­ли­но­вич при­шлось уехать на несколь­ко ме­ся­цев в Аме­ри­ку. Имен­но там на­пи­са­лась ее пье­са «Тот са­мый день», ко­то­рую по­ста­вил но­ми­нант «Зо­ло­той мас­ки» ре­жис­сер Де­нис Аза­ров в те­ат­ре «Шко­ла со­вре­мен­ной пье­сы».

Эту пье­су-гро­теск – или тра­ги­ко­ме­дию аб­сур­да – невоз­мож­но рас­смат­ри­вать в рам­ках ре­а­лиз­ма, хо­тя все про­ис­хо­дя­щее весь­ма ре­а­ли­стич­но. Глав­ная ге­ро­и­ня Ма­рия ( Ва­ле­рия Лан­ская) ра­бо­та­ет ис­кус­ство­ве­дом в му­зее, ей 37 лет, она жи­вет с ма­мой и ни с кем не встре­ча­ет­ся. Дей­ствие пье­сы на­чи­на­ет­ся в их квар­ти­ре, ко­гда мать (Оль­га Гу­си­ле­то­ва) ре­ша­ет во что бы то ни ста­ло об­за­ве­стись ре­бен­ком, вну­ком или внуч­кой, ведь «де­ти – это сча­стье». Клас­си­че­ская си­ту­а­ция, ко­гда мать на­столь­ко при­вык­ла за­бо­тить­ся о до­че­ри, что не за­ме­ти­ла, как та вы­рос­ла; те­перь ей ну­жен дру­гой объ­ект для сво­ей, по су­ти, эго­и­стич­ной люб­ви. Устра­и­ва­ют­ся смот­ри­ны сы­на ее по­дру­ги Але­ши ( Ни­ко­лай Го­лу­бев), ко­то­рый и сло­ва не мо­жет ска­зать без ком­мен­та­ри­ев сво­ей ро­ди­тель­ни­цы. А ко­гда сва­тов­ство сры­ва­ет­ся из-за рез­ко­сти Ма­рии, мать устра­и­ва­ет на­сто­я­щую ис­те­ри­ку, и в ито­ге та от­прав­ля­ет­ся на по­ис­ки пред­по­ла­га­е­мо­го от­ца ре­бен­ка в бар. В ночь, наи­бо­лее под­хо­дя­щую для за­ча­тия.

По хо­ду пье­сы конфликт по­ко­ле­ний по­сте­пен­но транс­фор­ми­ру­ет­ся в аб­сур­дист­скую кло­у­на­ду. К Ма­рии при­ле­та­ет ан­гел с со­об­ще­ни­ем: «Де­мо­ны над Рос­си­ей кру­жат­ся, разо­рвать ее хо­тят на ча­сти, не оста­лось боль­ше бо­га­ты­рей на зем­ле рус­ской. Кто Рос­сию – ро­ди­ну на­шу, от­ку­да все свя­тые ро­дом, за­щи­тит? На те­бя вся на­деж­да, Ма­рия». И во­круг ге­ро­и­ни бес­ко­неч­ной ка­ру­се­лью за­кру­чи­ва­ет­ся но­вая ре­аль­ность, в ко­то­рой ме­стом дей­ствия ста­но­вят­ся то бар, в ко­то­ром вы­пи­ва­ют по­ли­ти­ки, де­пу­та­ты и про­сти­тут­ки, то клуб, где устра­и­ва­ют сва­дьбу геи, то строй­ка, где гоп­ни­ки ока­зы­ва­ют­ся по­ря­доч­ны­ми людь­ми.

Во­пло­тить за­мы­сел ав­то­ра на сцене ре­жис­се­ру и ак­те­рам по­мо­га­ет мно­го­гран­ное, мно­го­слой­ное про­стран­ство, со­здан­ное ху­дож­ни­ком Ни­ко­ла­ем Си­мо­но­вым, ко­то­рый оформ­лял мно­гие спек­так­ли Ки­рил­ла Се­реб­рен­ни­ко­ва, ра­бо­тал с Сер­ге­ем Го­ло­ма­зо­вым, Ев­ге­ни­ем Пи­са­ре­вым, Ма­ри­ной Брус­ни­ки­ной, Юри­ем Бу­ту­со­вым. За ос­но­ву де­ко­ра­ций взя­ты стро­и­тель­ные ле­са – бла­го­да­ря этой од­но­вре­мен­но про­стой и ем­кой кон­струк­ции дей­ствие лег­ко пе­ре­ме­ща­ет­ся на гла­зах у пуб­ли­ки из квар­ти­ры в бар, из клу­ба на строй­ку. По сло­вам ре­жис­се­ра, еще ле­том в те­ат­ре про­во­дил­ся ре­монт и при­хо­ди­лось ре­пе­ти­ро­вать в ле­сах, ак­те­ры к это­му при­вык­ли. И ху­дож­ник пред­ло­жил воз­ве­сти ле­са за­но­во. А ав­тор пье­сы Яро­сла­ва Пу­ли­но­вич от­ме­ти­ла удач­ный ход, со­здан­ный ре­жис­се­ром и ху­дож­ни­ком для пе­ре­да­чи осо­бой ат­мо­сфе­ры су­ма­сшед­шей но­чи. Бли­же к кон­цу спек­так­ля ли­цо сто­я­ще­го на вто­ром эта­же че­ло­ве­ка

рас­плы­ва­ет­ся, раз­мы­ва­ет­ся, мерк­нет в дым­ке. Так по­яв­ля­ет­ся ощу­ще­ние, слов­но зри­тель, как и ге­рои пье­сы, ока­зы­ва­ет­ся под ал­ко­голь­ным опья­не­ни­ем.

Этот спек­такль не о том, как пра­виль­но или непра­виль­но жить. Для ре­жис­се­ра бы­ло важ­но до­не­сти до зри­те­ля ос­нов­ную мысль: «Лю­ди уста­ли от по­ля­ри­за­ции и от­сут­ствия сво­бо­ды». В каж­дой сцене спек­так­ля глав­ная ге­ро­и­ня пре­бы­ва­ет слов­но меж двух ог­ней, ее по­сто­ян­но за­став­ля­ют де­лать вы­бор. Ро­жать или

не ро­жать? Пу­тин или На­валь­ный? И т.д. Ма­рия хо­чет про­сто жить, ра­бо­тать и не за­ду­мы­вать­ся о бу­ду­щем. Она – пред­ста­ви­тель мол­ча­ли­во­го боль­шин­ства, жи­вет в сво­ем ми­ре, не хо­дит на ми­тин­ги и не хо­дит по клу­бам. На про­тя­же­нии все­го дей­ства слов­но пы­та­ясь ска­зать: «Да от­стань­те же вы все! Я хо­чу ти­хонь­ко жить и за­ра­ба­ты­вать свои день­ги, толь­ко и все­го». «По­че­му у нас при­ня­то счи­тать, что ес­ли ты не де­ла­ешь ни­че­го осо­бен­но­го, то ты сла­бый? Мне ка­жет­ся, это са­мые силь­ные лю­ди. Глав­ную ге­ро­и­ню все устра­и­ва­ет», – счи­та­ет ре­жис­сер.

Ми­лых, кра­си­вых, оба­я­тель­ных жен­щин, ко­то­рым ком­форт­но так жить, мно­го. Од­на­ко что с ни­ми про­ис­хо­дит, ко­гда судь­ба им под­ки­ды­ва­ет та­кую вот ночь? В ге­ро­ине ак­три­сы Ва­ле­рии Лан­ской чув­ству­ет­ся аб­со­лют­ное бес­стра­шие и на­стой­чи­вое же­ла­ние най­ти лич­ное жен­ское сча­стье. Уди­ви­тель­но, но для из­вест­ной ак­три­сы это пер­вый опыт иг­ры в дра­ма­ти­че­ском спек­так­ле за по­след­ние 15 лет. По­это­му для Ва­ле­рии «Тот са­мый день», как и для ее ге­ро­и­ни, – это со­про­тив­ле­ние и вы­зов са­мой се­бе.

Боль­шим за­труд­не­ни­ем для ак­три­сы ста­ло го­во­рить со сце­ны со­вре­мен­ным слен­гом с на­ли­чи­ем ма­та, им в спек­так­ле го­во­рят по­чти все, на­чи­ная от пья­но­го де­пу­та ( Мак­сим Ев­се­ев), про­сти

тут­ки Ан­же­ли­ки ( Джу­льет­та Ге­ринг) до са­мой глав­ной ге­ро­и­ни. «Для ме­ня мат все­гда был неким та­бу. И то, что в со­вре­мен­ном те­ат­ре ста­ло мод­но го­во­рить так, как в жиз­ни (а в жиз­ни так или ина­че все ма­те­рят­ся), эта обы­ден­ность, осо­бен­но для стар­ше­го по­ко­ле­ния, стран­на, – по­де­ли­лась Ва­ле­рия Лан­ская. – Хо­тя и ин­те­рес­но бы­ло сыг­рать ак­ту­аль­ный образ, сде­лать ха­рак­тер че­ло­ве­ка, у ко­то­ро­го дру­гая судь­ба и дру­гая ма­не­ра ре­чи».

«Тот са­мый день» про­хо­дит под зна­ком по­сто­ян­ной транс­фор­ма­ции не толь­ко про­стран­ства, но и ге­ро­ев. Ис­пол­ни­те­ли эпи­зо­ди­че­ских ро­лей по­яв­ля­ют­ся в несколь­ких об­ра­зах, пря­мо на гла­зах у зри­те­лей ме­няя па­ри­ки и ко­стю­мы. В се­ре­дине спек­так­ля, во вре­мя гей-сва­дьбы, в за­ле вклю­ча­ет­ся верх­ний свет и на сце­ну вы­хо­дит жен­щи­на с пла­ка­том про раз­вра­ще­ние де­тей и тре­бу­ет оста­но­вить дей­ствие, вот этот вот имен­но спек­такль. Зри­те­ли в недо­уме­нии пе­ре­гля­ды­ва­ют­ся и толь­ко спу­стя несколь­ко се­кунд по­ни­ма­ют, что так за­ду­ма­но. А чуть поз­же ак­те­ры в одеж­дах Хри­ста и Ста­ли­на по­ют про то, «как здо­ро­во, что все мы здесь се­го­дня со­бра­лись».

В спек­так­ле от­кры­тый фи­нал: непо­нят­но, то ли ге­ро­и­ня наш­ла от­ца сво­е­го бу­ду­ще­го ре­бен­ка, то ли нет, но точ­но яс­но, что из все­го это­го аб­сур­да она сбе­га­ет.

Фо­то Ан­ны Ари­сто­вой/Шко­ла со­вре­мен­ной пье­сы

Эта пест­рая ком­па­ния ста­ра­ет­ся до­не­сти до зри­те­ля ос­нов­ное: «Лю­ди уста­ли от по­ля­ри­за­ции и от­сут­ствия сво­бо­ды».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.