Мой 1989, или 30 лет спу­стя

Все ме­ня­лось так быст­ро в луч­шую сто­ро­ну, что пря­мо фи­зи­че­ски ощу­ща­лось гря­ду­щее все­об­щее сча­стье

Nezavisimaya Gazeta - - СТИЛЬ ЖИЗНИ -

В этом го­ду у ме­ня двой­ной юби­лей – 30 (ка­ра­ул!) лет с мо­мен­та окон­ча­ния шко­лы и столь­ко же со дня по­ступ­ле­ния в уни­вер­си­тет. То вре­мя вс­по­ми­наю с бла­го­го­ве­ни­ем и ужа­сом. С бла­го­го­ве­ни­ем, по­то­му что все во­круг то­гда стре­ми­тель­но ме­ня­лось, впе­ре­ди ма­я­чи­ла по­тря­са­ю­ще ин­те­рес­ная жизнь (за воз­мож­ность по­жить ко­то­рой хоть сколь­ко-то я бу­ду веч­но бла­го­дар­на Ми­ха­и­лу Гор­ба­че­ву). С ужа­сом же вспо­ми­на­ют­ся по­след­ние ме­ся­цы 10-лет­ней школь­ной ка­та­ва­сии – от со­зна­ния то­го, сколь­ко сил на это окон­ча­ние бы­ло по­тра­че­но, ду­шев­ных и фи­зи­че­ских.

По­след­ний школь­ный год – бес­ко­неч­ный стресс, сплош­ная уче­ба и бес­сон­ные но­чи. И чет­ко по­став­лен­ная цель – ку­да по­сту­пать по­сле шко­лы. К ужа­су ро­ди­те­лей, ни­че­го дру­го­го, кро­ме Во­ро­бье­вых (в то вре­мя еще Ле­нин­ских) гор, я не пред­став­ля­ла, и об­суж­де­ние воз­мож­ных аль­тер­на­тив бы­ло под стро­жай­шим за­пре­том с мо­ей сто­ро­ны: «Вы что, в ме­ня не ве­ри­те?» – во­про­ша­ла я сталь­ным го­ло­сом и, оче­вид­но, на та­ком же сталь­ном гла­зу. «Ве­рим, ве­рим», – от­ве­ча­ли бо­яв­ши­е­ся за под­рост­ко­вую пси­хи­ку ро­ди­те­ли и ба­буш­ка, украд­кой за­ка­ты­вая гла­за в пред­вку­ше­нии кош­ма­ра, ко­то­рый дол­жен был об­ру­шить­ся на их го­ло­вы по­сле мо­е­го пред­по­ла­га­е­мо­го про­ва­ла.

Я бес­пре­рыв­но грыз­ла раз­ные на­у­ки (ино­гда че­рес­чур увле­ка­ясь то фи­ло­со­фи­ей, то ис­то­ри­ей ис­кусств), па­рал­лель­но шко­ле учи­лась на двух под­го­то­ви­тель­ных про­грам­мах, оч­ной и за­оч­ной, и за­ни­ма­лась с ре­пе­ти­то­ром. Еще я успе­ва­ла пи­сать ста­тьи в мо­ло­деж­ную га­зе­ту, хо­дить на мно­го­чис­лен­ные те­ат­раль­ные (сколь­ко по­тря­са­ю­щих, неве­ро­ят­ных со­вре­мен­ных пьес по­лу­чи­ли те­ат­ры в то вре­мя!) и ки­но­пре­мье­ры – уже во­всю сни­ма­ли хо­ро­шее ки­но («Ин­тер­де­воч­ка» То­до­ров­ско­го бы­ла в тот год хи­том ки­но­про­ка­та) – и не про­пус­ка­ла ни од­ной важ­ной те­ле­пе­ре­да­чи. Те­ле­пе­ре­да­чи в то ин­те­рес­ней­шее вре­мя уже не удив­ля­ли сво­бо­до­мыс­ли­ем и сме­ло­стью.

Год во­об­ще был неве­ро­ят­ным: из Аф­га­ни­ста­на окон­ча­тель­но вы­ве­ли вой­ска (ро­ди­те­ли мо­их од­но­класс­ни­ков взды­ха­ли с об­лег­че­ни­ем и уже толь­ко за это го­то­вы бы­ли на веч­ную лю­бовь к ли­де­ру стра­ны, недол­гую, увы, как по­том ока­за­лось). Был со­здан «Ме­мо­ри­ал», чем очень гор­дил­ся мой лю­би­мый дед, от­си­дев­ший ни за что ни про что 16 лет. Вся стра­на за­чи­ты­ва­лась «Чон­ки­ным» Вой­но­ви­ча и «Цин­ко­вы­ми маль­чи­ка­ми» Алек­си­е­вич, про­кли­ная де­ся­ти­ле­тие непо­нят­ной вой­ны. Во­об­ще мы то­гда не успе­ва­ли про­честь од­но, впервые опуб­ли­ко­ван­ное, как тут же вы­хо­дил ка­кой-то но­вый за­пре­щен­ный в про­шлом ро­ман (по­весть, пье­са, ме­му­а­ры)! По­ли­ти­ки до­го­ва­ри­ва­лись о со­кра­ще­нии во­ору­же­ний, из раз­ных стран на­ча­ли вы­во­дить со­вет­ские вой­ска. А вы­бо­ры! Ка­кие то­гда бы­ли вы­бо­ры! Со­юз неру­ши­мый при­мы­кал к те­ле­ви­зо­ру и ру­шил­ся, си­дя на ди­ване и сам то­го не по­ни­мая, под эфир по­ли­ти­че­ских за­се­да­ний...

Но по­том вдруг слу­чи­лись со­бы­тия в Тби­ли­си, на­зре­вал Ка­ра­бах, в Ду­шан­бе на­ча­лись си­дя­чие про­те­сты на цен­траль­ной пло­ща­ди, и мое по­лу­дет­ское со­зна­ние ста­ло пу­тать­ся. Как же так? Как же так?..

Па­рал­лель­но мо­ей под­го­тов­ке к сту­ден­че­ской жиз­ни в стране про­ис­хо­ди­ло что-то неве­ро­ят­ное – еще вче­ра то, че­го быть не мог­ло, слу­ча­лось. Все ме­ня­лось так быст­ро – в луч­шую, бе­з­услов­но, сто­ро­ну, что я пря­мо фи­зи­че­ски ощу­ща­ла гря­ду­щее все­об­щее сча­стье. И это ощу­ще­ние пред­сто­я­ще­го бы­ло со­вер­шен­но про­ти­во­по­лож­ным то­му, что обе­ща­ли по­стро­ить крас­но-ком­му­ни­сти­че­ские ос­но­ва­те­ли строя, ко­то­рый ис­че­зал на гла­зах с ка­ким-то бе­ше­ным уско­ре­ни­ем.

Пра­ба­буш­ка рас­ска­зы­ва­ла, что все про­ис­хо­дя­щее очень на­по­ми­на­ет ей НЭП, о ко­то­ром я толь­ко в книж­ках чи­та­ла, а она при нем жи­ла и бы­ла той жиз­нью вполне до­воль­на. Вдруг пря­мо у нас под ок­на­ми от­крыл­ся пер­вый в го­ро­де «ко­опе­ра­тив­ный ком­мер­че­ский», хо­тя и со­вер­шен­но го­су­дар­ствен­ный (то­гда еще это как-то бы­ло воз­мож­но) ма­га­зин! Тол­пы жаж­ду­щих бро­си­лись ску­пать ящи­ка­ми им­порт­ные (не бол­гар­ские) си­га­ре­ты, ита­льян­ские ли­ке­ры, фран­цуз­ские ко­ньяк и ду­хи, япон­ские двух­кас­сет­ные маг­ни­то­фо­ны и бель­гий­ские дуб­лен­ки, немец­кие ков­ры и ав­стрий­ские са­по­ги… Ка­ко­го толь­ко то­вар­но­го ин­тер­на­ци­о­на­ла там не бы­ло! Жизнь ком­мер­че­ско­го ма­га­зи­на бы­ла прак­ти­че­ски круг­ло­су­точ­ной (вер­нее, ча­сов в сут­ках им яв­но не хва­та­ло), то­ва­ры за­во­зи­лись в та­ком ре­жи­ме, что жаж­ду­щий на­род, за­про­сто при­хо­дя­щий но­че­вать на ска­мей­ках у нас во дво­ре (что­бы пер­вым быть к от­кры­тию за­вет­ных две­рей), успе­вал ку­пить, за­гру­зить, от­вез­ти, вы­гру­зить и опять вер­нуть­ся за но­вой пар­ти­ей. Да­же это бы­ло ин­те­рес

но, за­бав­но, по­зна­ва­тель­но и ве­се­ло в мо­ем 1989-м. Жизнь тор­го­вая воз­рож­да­лась и би­ла клю­чом, обе­щая нечто ра­дуж­ное в пер­спек­ти­ве.

Од­но­вре­мен­но с по­яв­ле­ни­ем ком­мер­че­ских ма­га­зи­нов с то­ва­ра­ми по бас­но­слов­ным це­нам ку­да-то стре­ми­тель­но ста­ли ис­че­зать те немно­гие то­ва­ры по це­нам при­ем­ле­мым, ко­то­рые еще бы­ва­ли на пол­ках в до­пе­ре­стро­еч­ное вре­мя. Из ма­га­зи­нов они ис­че­за­ли, но по­яв­ля­лись на тол­куч­ках, и, ко­неч­но же, ими бы­ли за­ва­ле­ны тор­го­вые ба­зы, где ото­ва­ри­ва­лись «свои». Эти же то­ва­ры, ис­че­зая (или во­все не по­яв­ля­ясь в ма­га­зи­нах), по­че­му-то ока­зы­ва­лись у спе­ку­лян­тов. И речь не о ка­ком-то там су­пер­де­фи­ци­те. Нет. Ис­че­за­ло все про­стое, эле­мен­тар­ное, каж­до­днев­ное. По­сте­пен­но ко­е­где вво­ди­лись та­ло­ны. С ал­ко­го­лем бы­ли пе­ре­бои, си­га­ре­ты и са­хар еще встре­ча­лись в про­да­же, хлеб то­же был (хо­тя уже где-то и не был). И это удив­ля­ло. И на­сто­ра­жи­ва­ло.

В этот год все мои од­но­класс­ни­цы (я в их чис­ле) и их ро­ди­те­ли бы­ли оза­бо­че­ны по­ис­ком бе­лых им­порт­ных ту­фель и хо­ро­ше­го, ка­че­ствен­но­го ма­те­ри­а­ла для вы­пуск­ных пла­тьев. В сво­бод­ной про­да­же не по ком­мер­че­ским це­нам не бы­ло ни то­го, ни дру­го­го. Эле­гант­ные туфли кра­со­ты необык­но­вен­ной на то­нень­кой шпиль­ке до­ста­ли мне ба­буш­ка с те­тей, жив­шие в за­кры­том го­ро­де (у них еще со­хра­ня­лось осо­бое снаб­же­ние, но и при этом снаб­же­нии они – не по­след­ние да­мы в за­кры­том со­ци­а­ли­сти­че­ском рае – об­ра­ща­лись по та­ко­му по­во­ду к... гла­ве го­ро­да – ла­у­ре­а­ту Ле­нин­ских и Го­су­дар­ствен­ных пре­мий, Ге­рою Со­ци­а­ли­сти­че­ско­го Тру­да, пи­о­не­ру ура­но­вых раз­ра­бо­ток в СССР. За туф­ля­ми!..). Ма­те­ри­ал на пла­тье до­бы­ва­ли уже ро­ди­те­ли че­рез сво­их зна­ко­мых и их зна­ко­мых. Да-да, так ве­се­ло и за­тей­ли­во мы все то­гда жи­ли! Не­ко­то­рые мои ро­вес­ни­ки до­ду­мы­ва­лись до то­го, что пи­са­ли за­яв­ле­ния на вступ­ле­ние в брак друг с дру­гом (цель – по­лу­чить за­вет­ный та­лон в ма­га­зин для но­во­брач­ных, где мож­но бы­ло раз­до­быть и ко­стюм, и туфли, и бе­лый ма­те­ри­ал). Ро­ди­те­ли не воз­ра­жа­ли – все ка­кто очень спо­кой­но при­ня­ли эти иди­от­ские пра­ви­ла иг­ры.

А еще я стре­ми­тель­но ху­де­ла, что ме­ня аб­со­лют­но не пу­га­ло, а ба­буш­ку и ма­му се­рьез­но на­сто­ра­жи­ва­ло. Пла­тье, ко­то­рое ши­лось по на­сто­я­щим за­пад­ным ка­та­ло­гам (а не по «Бур­де»!), все уши­ва­лось и уши­ва­лось в та­лии. По­те­рян­ный вес со­ста­вил к кон­цу пе­ри­о­да эк­за­ме­на­ци­он­ных му­че­ний чи­стых 7 кг, что при мо­ей то­гдаш­ней кон­сти­ту­ции гро­зи­ло обер­нуть­ся ка­та­стро­фой. Но обо­шлось без нерв­ных и дру­гих сры­вов, вы­пуск­ные и всту­пи­тель­ные эк­за­ме­ны бы­ли сда­ны, как мною и пред­по­ла­га­лось, с до­стой­ны­ми для по­ступ­ле­ния в МГУ оцен­ка­ми.

А во­круг бу­ше­ва­ли стра­с­ти. Со­би­ра­лись 100-ты­сяч­ные ми­тин­ги, шах­те­ры вс­пом­ни­ли о том, что они гор­дый на­род, и вы­шли на за­ба­стов­ку (ко­гда еще та­кое бы­ло воз­мож­но?), в рес­пуб­ли­ках на­ци­о­наль­ное ста­но­ви­лось глав­ным, рус­ско­языч­ное – вто­ро­сте­пен­ным. В те­ле­ви­зо­ре был не толь­ко про­дол­жа­ю­щий­ся по­ли­ти­че­ский бой, но и дол­го­ждан­ное про­дол­же­ние судь­бы несчаст­ной «Ра­бы­ни Иза­уры» и Ка­шпи­ров­ский, от­да­ю­щий при­ка­за­ния «смот­реть в гла­за».

В этом же го­ду окон­чи­лась хо­лод­ная вой­на, о чем объ­яви­ли офи­ци­аль­но. Стар­шие об­суж­да­ли, сколь­ко стра­на по­те­ря­ет на вы­во­де войск, сколь­ко укра­дут ге­не­ра­лы, ко­му они все это по­том про­да­дут и что де­лать с та­ким ко­ли­че­ством лич­но­го со­ста­ва, воз­вра­ща­е­мо­го во­сво­я­си.

…А в сен­тяб­ре на­чи­на­лась моя са­мо­сто­я­тель­ная сту­ден­че­ская жизнь – раз­ная, про­стая и слож­ная, но очень ин­те­рес­ная и на­сы­щен­ная, ка­кой вряд ли она бы­ла бы без 1989 го­да.

Вик­то­рия Оле­гов­на Син­дю­ко­ва – жур­на­лист.

Фо­то © РИА Новости

В ма­га­зине со­вет­ско-за­пад­но­гер­ман­ской обув­ной фир­мы «Лен­вест», 1989.

На Мос­ков­ском меж­ду­на­род­ном рок-фе­сти­ва­ле про­тив нар­ко­ти­ков. Боль­шая спор­тив­ная аре­на ста­ди­о­на име­ни В.И. Ле­ни­на (ныне – «Луж­ни­ки»), 1989 год.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.