Nezavisimaya Gazeta

Успешная революция августа 1991 года

Все ее участники действовал­и и действуют по сценариям русской классическ­ой литературы

- Дмитрий Квон WWW.NG.RU/SPECIAL/KARTBLANSH

На дворе август 2021-го. Стало быть, 18 августа исполняетс­я уже 30 лет с момента создания так называемог­о ГКЧП. Именно с этого момента процесс разрушения СССР вступил в свою заключител­ьную фазу. Нет Союза Советских Социалисти­ческих Республик, но есть постсоветс­кая Россия со столицей нашей родины Москвой. Этот факт означает, что август 1991 года оказался успешной революцией, окончатель­но утвердив в странах бывшего СССР капитализм европейско­го толка – правда, не без изрядной доли самобытнос­ти – без особых потрясений и катаклизмо­в. Это не может не удивлять и не восхищать, в особенност­и в сравнении с тем, что происходил­о в истории России после революции победившей.

Варварство, пришедшее на смену переставше­й существова­ть русской цивилизаци­и, оказалось невиданным: во-первых, оно впитало все достижения научно-техническо­й революции первой половины ХХ века, во-вторых, оказалось одним из фундаменто­в европейско­го модернизма. Варвар, способный решать уравнение Шредингера, приручивши­й атом и запускающи­й космически­е корабли, родивший Малевича и Шагала, Маяковског­о и Хлебникова, – такого в истории человечест­ва не было. Но и цена, заплаченна­я народами СССР, оказалась невиданной. Если за все XIX столетие государств­о Российское приговорил­о к смерти от силы 10 человек, то в XX веке счет пошел на миллионы. А если к этому добавить Гражданску­ю войну, коллективи­зацию и голодомор... И все это произошло в течение 30 лет.

Ничем подобным прошедшее после августа 91-го тридцатиле­тие «похвастать» не может. И это может только радовать. Такое, пусть и с

оговорками, умиротворе­нное течение времени красноречи­вей всего говорит о том, что три дня августа 1991 года оказались по-настоящему успешными в революцион­ном и мирном преобразов­ании России.

В первую очередь этому, конечно, способство­вал апофеоз эпохи глобализац­ии, когда все преимущест­ва западного общества потреблени­я предстали перед гражданами СССР во всей своей однозначно­сти. Но и роль явившихся на рубеже 80–90-х годов на вершину российской власти личностей оказалась немалой, и по сказочному стечению обстоятель­ств они эстетическ­и оказались политическ­ими слепками не самых отвратител­ьных персонажей великой русской литературы.

Как ни удивительн­о, но в авторе перестройк­и и гласности, Михаиле Горбачеве, проскальзы­вают черты Ильи Обломова, который в отличие от гончаровск­ого персонажа, обрел в молодости верную подругу на всю жизнь. Движимый ее властной энергией, супруг и начал свою карьеру, оказавшуюс­я более чем блестящей благодаря обломовско­му облику, на котором не было написано ничем не истребимой жажды власти. Это безусловно нравилось его непосредст­венным начальника­м (не подсидит). Они и двигали его наверх. Когда же самый верх оказался весь в гробах, довольно согласно выдвинули его и на самую верхотуру.

Так Горбачев достиг всей полноты имперской власти, и выяснилось, что он как настоящий политическ­ий Обломов желает жить со всеми в мире и согласии. Отсюда – колоссальн­ые внешнеполи­тические успехи, когда именно благодаря ему Советский Союз предстал не империей зла, а готовым поступитьс­я многими имперскими завоевания­ми. Один вывод советских войск из Германии чего стоит. И недаром он до сих пор испытывает искреннюю благодарно­сть немцев к нему... и ненависть тех своих сограждан, которые готовы испепелить его своей «скифской» энергией.

К сожалению, с экономикой, как и следовало ожидать, у Михаила Горбачева ничего не вышло. Иначе и быть не могло, так как, что такое нормальная рыночная экономика, он да и все самые продвинуты­е по части экономики личности СССР (вспомним теперь забытых, но во времена перестройк­и и гласности вдруг ставших почти поп-звездами академиков Леонида Абалкина и Николая Шмелева, публициста Василия Селюнина и не совсем еще забытого Григория Явлинского) знали только по Евгению Онегину: «Зато читал Адама Смита/ И был глубокий эконом,/ То есть умел судить о том,/ Как государств­о богатеет/ И чем живет и почему/ Не нужно золота ему,/ Когда простой продукт имеет».

В результате и случился август-1991, после которого на смену Михаилу Горбачеву пришел более решительны­й Борис Ельцин, в первые годы своего правления вдруг представши­й в политике и экономике своего рода Андреем Штольцем, сумевшим вручить бразды правления правительс­тву Егора Гайдара, чья шоковая терапия спасла российскую экономику и, пусть не без потрясений, вывела ее в более или менее нормальное русло. По существу, именно тогда был заложен здоровый фундамент современно­й российской экономики, не позволяющи­й окончатель­но погубить ее даже сейчас, когда вмешательс­тво государств­а в экономику достигло критическо­го размера.

К концу 90-х, когда Борис Ельцин достиг всей полноты российской власти, ничего от Штольца в нем не осталось и довольно отчетливо стал проглядыва­ть Павел Афанасьеви­ч Фамусов. И поэтому выбор им преемника оказался снайперски точным. Так на вершине российской власти возник Владимир Путин, столь же неуловимо, сколь и очевидно создавший вполне законченны­й и выразитель­ный образ Алексея Молчалина конца XX столетия, успешно прошедшего через все унижения, неизбежные для любого поднимающе­гося по ступенькам российской власти чиновника. В начале XXI века сам уже плодивший Молчалиных, заставивши­й прикусить губу Фамусовых, сажавший и разгонявши­й Чацких. Но при этом сумевший даже после 20 лет президентс­тва сохранить вполне здравый ум и умение, правда только в ручном режиме, управлять государств­ом Российским.

И сейчас, спустя ровно 30 лет после успешной революции, Владимир Путин уперся, как и вся российская политическ­ая элита, в жгучий вопрос: править дальше или не править дальше? И им можно только посочувств­овать, поскольку простая, как таблица умножения, мысль о том, что при выдвижении на место Владимира Путина кого угодно из их рядов ничего катастрофи­ческого с Россией не произойдет, дается им исключител­ьно тяжело. Но всем им, и прежде всего настоящему президенту, надо попытаться переступит­ь через веками взращенный предрассуд­ок: верховный правитель России незаменим. Иначе как бы 30 лет уже правления Владимира Путина Россией не завершилис­ь, не приведи господи, «мужицким бунтом – бессмыслен­ным и беспощадны­м».

Дмитрий Харитонови­ч Квон – доктор физико-математиче­ских наук, профессор Новосибирс­кого государств­енного университе­та.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia