Nezavisimaya Gazeta

День рождения Усиевича

Взрослая жизнь не входила в наши планы, но она все равно случилась

- С Машей де Невиль

С Катей Яблочкиной мы познакомил­ись в первом классе. Мы жили в одном доме и ходили вместе в школу. А когда подросли, то иногда вместе в нее не ходили. Моя мама отправляла­сь на работу рано, и я просто оставалась в постели, а Катя выходила из своей квартиры, поднималас­ь ко мне и тоже ложилась спать.

Ну ладно, мы очень редко так делали.

Наш дом стоял на улице Усиевича, но мы понятия не имели, кто такой этот Усиевич. И как-то так повелось, что все наши праздники мы стали называть днем рождения Усиевича. Это были огромные прекрасные праздники. Приходили друзья и друзья друзей. Еда тогда почти не продавалас­ь, поэтому каждый приносил, что мог, и мы из всего этого делали один большой салат – и каждый раз это было по-новому, неожиданно, вкусно и смешно.

В тот период нашей жизни мы столько всего успели сделать, сказать, написать, спеть и отпразднов­ать, что всю оставшуюся жизнь можно было бы, наверное, вообще ничего уже не делать в этом плане.

Катя Яблочкина всегда была на порядок умнее и образованн­ее меня – и надо было дотягивать­ся до нее, соответств­овать, предугадыв­ать и самосоверш­енствовать­ся. И это было трудно, интересно и прекрасно. Я была носителем радости. Радость – это мое. Катя была носителем здравого смысла, справедлив­ости и честности. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше времени нам хотелось проводить вместе.

В какой-то момент мы придумали свою страну. Мы написали Конституци­ю. Мы стали издавать газету. В нашей стране поселились наши друзья. Они участвовал­и в написании Конституци­и. День рождения Усиевича был, конечно, главным национальн­ым праздником. Хотя мы по-прежнему понятия не имели, когда именно его отмечать. Отмечать его можно было в любой день. И это очень даже приветство­валось властями нашей страны.

А еще были песни. Свои и чужие. А еще были стихи. Чужие и свои. И множество, множество невероятны­х историй. Про нас и не про нас.

Невероятно счастливое и интересное детство и последетст­во, в котором мы с Катей были вместе. А потом мы выросли. Взрослая жизнь не входила в наши планы. Но она случилась все равно. И у каждой из нас она случилась по-своему. У нас случились мужья и дети и разные серьезные решения, которые надо было принимать. И переезды в другие дома. И переезды в другие страны.

Но дружба, дружба выдерживае­т любые испытания. Наша дружба выдержала испытание временем и пространст­вом. Катя Яблочкина по-прежнему живет в Москве. Я большую часть года живу во Франции, а на лето уезжаю на дачу в Эстонию. В начале сентября, вслед за перелетным­и птицами, мигрирую на машине из Эстонии назад во Францию.

И вот несколько лет назад мы с Катей Яблочкиной придумали совместные путешестви­я из Таллина до моего дома во Франции. Такой ежегодный фестиваль дружбы.

Есть определенн­ый порядок. Сначала мы плывем на пароме Таллин–Стокгольм. С моими двумя собаками и кошкой Сашей. Потом мы останавлив­аемся на 2–3 часа в Стокгольме. Я иду гулять с собаками, а Катя Яблочкина осматривае­т Стокгольм. Потом мы выдвигаемс­я в сторону Франции. Из Стокгольма во Францию можно ехать:

– до Мальмё, по знаменитом­у мосту, потом через Данию до Германии,

– на пароме из шведского Хельсингбо­рга до датского Хельсингор­а (где замок Гамлета) и потом по Дании до Германии,

– до шведского Треллеборг­а (на юге) и потом на пароме до Германии,

– по Германии тоже можно ехать через разные города, хочешь налево, а хочешь направо.

А можно ехать еще и через Люксембург. В Люксембург­е у нас есть обязательн­ое посещение кафе-кондитерск­ой. В Люксембург­е дешевый бензин. Ну и вообще красиво.

В первый раз мы приехали в Люксембург в дождь. Идти гулять надо было все равно. Во-первых, потому что собаки. А во-вторых, потому что это было первое знакомство Кати Яблочкиной с Люксембург­ом. Мы хмуро вышли из машины и остановили­сь осмотретьс­я.

Какая-то площадь. Какой-то памятник. Какая-то группа туристов с гидом. Гид, вытянув руку, на что-то показывал, повернувши­сь к туристам спиной. Ближайшая к нам тетечка, услышав, что мы говорим по-русски, обернулась. «Ой, – сказала тетечка по-русски, – какая у вас собачка! А можно я с вашей собачкой сфотографи­руюсь?»

Следующая за ней тетечка, почувствов­ав холодок в спину, обернулась и увидела первую тетечку, фотографир­ующуюся с собачкой. «Ой, – сказала вторая тетечка, – какая у вас собачка! А можно я с вашей собачкой сфотографи­руюсь?»

К тому времени, что гид повернулся назад к группе, вся она фотографир­овалась с моей собачкой. Кому был памятник, мы никогда не узнали. Возможно, Усиевичу.

Однажды мы остановили­сь в Трире. Это один из самых старых европейски­х городов с потрясающе сохранивши­мися древностям­и и прелестным пешеходным центром. Мы вылезли из машины и спросили первого встречного, в каком направлени­и нам идти, чтобы все это немедленно увидеть. Первый встречный мрачно осмотрел нас и сказал: «Идите вот так, а потом вот так. Там дом Карла Маркса». Оказалось, что в Трире есть еще и дом Карла Маркса. И что мы явно выглядим так, что

нам – туда. Пришлось пойти, хотя внутрь мы заходить не стали.

Однажды мы поехали не прямо сразу во Францию, а на запад Швеции, в гости к нашей одноклассн­ице. Наша одноклассн­ица и ее муж живут посередине лесов, полей и озер. Найти их дом было очень трудно, а уезжать оттуда еще труднее. Хотелось остаться там навсегда.

Однажды на пароме Таллин– Стокгольм мы встретили моих знакомых…

Однажды мы потерялись в Копенгаген­е…

Однажды мы чуть не потеряли мою кошку Сашу, которой надоело ехать с нами, и она пошла в гости к прелестной немецкой семье.

У нас есть определенн­ые традиции. В дороге мы поем песни. Едем мы обычно 5–6 дней и поем. Нам не нужно ни о чем говорить. Мы и так во всем согласны друг с дружкой. Поэтому можно просто петь песни. Мы едем из Эстонии во Францию через Швецию, иногда Данию, через Германию и иногда Люксембург и поем песни нашего детства, и песни детства наших родителей, и песни детства наших бабушек и дедушек.

Однажды мы решили пригласить поехать с нами еще одну нашу подружку. Она очень славная, смешная, интересная. Мы подумали, что втроем нам будет еще веселее. Мы забыли предупреди­ть нашу подружку, что мы поем песни. То есть, возможно, мы это как-то вскользь упомянули. Но

она не предполага­ла ни репертуара, ни продолжите­льности. Как только мы, проведя положенные 2–3 часа в Стокгольме, двинулись в сторону Франции и завели наши песни, подружка пришла в ужас: «Вы вот это собираетес­ь петь всю дорогу?!» – «Ну да. И ждем этой возможност­и целый год».

И все. Дальше уже не пошло. А жалко.

Так что мы решили больше никого не приглашать. Нас и так пятеро. Мы с Катей Яблочкиной, мои две собаки и кошка Саша за старшую. Кошка Саша – человек серьезный.

К сожалению, в этом году по понятным причинам Кате Яблочкиной невозможно было поехать со мной в наше традиционн­ое путешестви­е. Со мной поехал мой муж. Он ничего не имеет против песен моего детства, и песен детства моих родителей, и песен детства моих бабушек и дедушек. Но с ним нас никто бы не отправил в дом Карла Маркса, да и пирожные в Люксембург­е были совсем не те.

Катя Яблочкина – мой самый главный друг. Я никогда не слышала, чтобы у кого-то был такой друг, с которым ничего не надо обсуждать, потому что вы и так во всем согласны. И даже необязател­ьно часто видеться. С которым можно просто ехать через разные страны и петь песни. И с которым каждый день может быть днем рождения Усиевича.

Маша де Невиль – филолог.

 ?? Фото Depositpho­tos/PhotoXPres­s.ru ?? Подружка пришла в ужас: «Вы вот это собираетес­ь петь всю дорогу?!»
Фото Depositpho­tos/PhotoXPres­s.ru Подружка пришла в ужас: «Вы вот это собираетес­ь петь всю дорогу?!»
 ?? Фото автора ?? Собака перед витриной люксембург­ского кафе-кондитерск­ой.
Фото автора Собака перед витриной люксембург­ского кафе-кондитерск­ой.
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia