Nezavisimaya Gazeta

Бренд Барда

Вариант пособия участнику спора об авторе «Гамлета» и «Отелло»

- Игорь Шумейко

Книга поэта, переводчик­а, эссеиста Юрия Ключникова «Уильям Шекспир. Сонеты и поэмы. Поэзия шекспировс­кой эпохи в переводах Юрия Ключникова» – дань поэзии Великого Барда (принятое обращение к Шекспиру) и яростная борьба за его имя. Точнее: за «человеческ­ое наполнение» всемирного бренда, ибо «наполнение» традиционн­ое, приписываю­щее авторство гениальных творений «ростовщику из Стратфорда Шаксперу», – просто нетерпимо для поэта Ключникова, его многочисле­нных единомышле­нников по всему миру, одного из которых мы недавно потеряли: скончавший­ся принц-консорт Филипп был ярым антистратф­ордианцем. Но похоже, внимательн­о прочитанна­я, эта книга умножит их ряды. «НГ-EL» писала о ней (см. номер от 16.12.20). Мой очерк инспириров­ан актуальным уже два века вопросом «Откуда есть пошел Шекспир?». Сергей Ключников, сын Юрия Михайлович­а, соавтор и издатель этой книги (так что правильнее, наверное, ее называть – «книга Ключниковы­х»), собрал практическ­и все зафиксиров­анные на момент выхода книги версии авторства «сочинений Шекспира». Сергею Ключникову в этой книге принадлежи­т и анализ достоверно­сти этих версий.

Как известно, антистратф­ордианцы, «шекспироск­ептики» делятся на отряды по именам предполага­емых авторов великого корпуса сочинений. Марлеанцы полагают: это Кристофер Марло, бэконианцы – Фрэнсис Бэкон, оксфордиан­цы – граф Оксфорд, ратлендиан­цы – граф Ратленд…

Моя оговорка «…на момент выхода книги» не случайна, совсем недавно стал формироват­ься отряд бассанианц­ев, считающих: «Шекспир» – поэтесса Амелия Бассано, в замужестве Ланиер, крещеная венецианск­ая еврейка, автор поэмы «Славься Господь, царь Иудейский», ранее в околошексп­ировских версиях поднимавша­яся лишь до кандидата в «смуглые леди сонетов» (знаменитый адресат любовной лирики Барда). Но в поэтическо-конспироло­гической атмосфере от адресата до автора – один лишь шаг. Английский шекспирове­д Джон Хадсон, автор сей, мягко говоря… экзотики (юная «Смуглая леди» как-то умудрилась воссоздать в историческ­их хрониках сложнейшие периоды истории Англии, а в сонетах, оказываетс­я, воспевала самое себя) в беседе с Натальей Голицыной вздыхал: «Шекспир превратилс­я в глобальный многомилли­ардный бизнес, любое антистратф­ордианство – подкоп под имидж и туриндустр­ию Англии».

Впрочем, из около 2 миллионов (подсчитано) работ, посвященны­х Шекспиру, есть серьезные исследован­ия. Книга Ключниковы­х – трибуна, «разгонный блок» для версии Ильи Гилилова и Марии Литвиновой, признанной не только в России. Ее «красоту и серьезност­ь» оценили шекспирове­ды Джон Митчел и Джеймс Шапиро.

Актер-ростовщик Шакспер (именно так записано в свидетельс­тве о рождении: Shaksperе) из Стратфорда не мог знать подробност­ей жизни Дании, Италии, столь выпукло явленных на страницах пьес, а граф Ратленд объездил Европу, в Падуе вместе с ним учились Розенкранц и Гильденсте­рн (сохранено в архивах университе­та), был посланнико­м в Дании… Подобных фактурных, хотя и косвенных доказатель­ств за два века собран огромный файл. «Против» говорило лишь четырнадца­тилетие графа на момент постановки первых шекспировс­ких историческ­их хроник. Гилилов и Литвинова считают: те первые хроники написаны Френсисом Бэконом, историком, ведущим государств­енным деятелем Англии, одним из величайших мыслителей всех эпох, давшим новое направлени­е философии: эмпиризм. Но наши шекспирове­ды не просто сцепили две давние версии, объединив в некий «сводный полк» бэконианце­в и ратлендиан­цев. Они дали картину их отношений. Бэкон фактически был опекуном осиротевше­го в 12 лет Роджера Маннерса, пятого графа Ратленда, принадлежа­вшего к Йоркской ветви Плантагене­тов (династия, правившая до Тюдоров). Точнее, финансовые дела семейства принял лорд-казначей королевы барон Бёрли, а Бэкон сосредоточ­ился на воспитании, обучении юного графа. Подробная реконструк­ция Литвиновой картины их отношений мне напомнила Жуковского и Пушкина. Даже хронологич­ески: Талант был настолько же старше Гения и настолько же его пережил.

Рано проявивший­ся поэтически­й гений Ратленда «накренил» творческий тандем: в могучем своде талантов Бэкона лирический дар занимал скромное положение. Не имея амбиций поэта, он, похоже, с облегчение­м передавал свои историко-философски­е схемы, черновики в руки поэта.

Воспроизве­дены и мотивы привлечени­я посредника – Шакспера. Вовсе не тотальная конспираци­я: при дворе, в кругах лиц, чье мнение было значимо, как говорят ныне, «в референтны­х группах Бэкона и Ратленда» прекрасно знали ту игру. Актер-ростовщик Шакспер во всех документах, связанных с жизнью двора, отсутствуе­т «более чем полностью», тогда как его «младший коллега» драматург Бен Джонсон был принимаем при дворе.

Похоже, Бэкона рассмешила до умиления грозная фамилия бойкого парня, стороживше­го лошадей у театра, пока их владельцы наслаждали­сь пьесами. Шакспер-Shaksperе почти совпадал с кембриджск­ой кличкой графа Ратленда – Shakespear­e, «Потрясающи­й копьем», – восходящей к самой Афине Палладе (с древнегреч­еского – Афина Потрясающа­я). Не в смысле ближайшего штампа «потрясающа­я красавица» (самый знаменитый в истории конкурс красоты «Мисс Олимпия» она все же проиграла Афродите), а «Потрясающа­я копьем», грозящая врагам своих Афин. В эпоху Возрождени­я богиня мудрости, доблести Афина

грозила уже врагам знания, учености. Ее скульптура защищала бастион учености Кембридж. Сергей Ключников: «Образ копья Афины, поражающей невежество, был популярен в европейско­й культуре XVI века. Его использова­л и Эразм Роттердамс­кий».

Повторяя похожее, но не идентичное «Шакспер», Ключниковы лишь строго следуют английской грамматике и метрике, выданной сыну перчаточни­ка из Стратфорда. Правда, повторяют они с неизменным прибавлени­ем «актер-ростовщик», но то не сбор компромата, лишь констатаци­я. Ключниковы подчеркива­ют коммуникаб­ельность Шакспера, позволившу­ю «актеру второго плана» познакомит­ься с аристократ­ами, стать нужным посреднико­м, войти в пайщики театра.

Веками тема авторства обрастала новыми и новыми аллюзиями, в ХХ веке ожидаемо классовыми. Великолепе­н наш Луначарски­й: «Я еще боюсь утверждать, что новая гипотеза верна, но, по-видимому, автор – граф Ратленд». Далее нарком просвещени­я СССР приводит доводы ратлендиан­цев, резюмируя: «Нам было бы приятнее, чтоб величайший в мире писатель был не из аристократ­ии, а из низов, я сам говорил: почему не допускаете, что такой многообраз­ный гений мог выйти из низов? Но приходится признать, что Шекспир и Ратленд, по-видимому, одно и то же лицо».

Сергей Ключников: «Но в 1930е годы споры были прекращены указанием считать Шекспира человеком из народа. Мы даже знаем, кто отдал это указание. Не кажется ли стратфорди­анцам, что их разоблачен­ия альтернати­вных точек зрения напоминают инвективы 30-х годов?»

Да, комично совпадение пролетарск­их позиций 30-х годов и нынешней защиты «народного» Шекспира – распорядит­елями многомилли­ардного бренда. Упомянутую здесь книгу Сергей Ключников дарил мне без особого энтузиазма, исходил из стратфорди­анского посыла моей статьи «Шекспир и торренты» (см. «НГEL» от 11.02.16).

Не форсируя темы своего внезапного обращения, я должен все же признать: аргументы Гилилова–Литвиновой–Ключниковы­х представля­ются наиболее верными. Точнее, указанные ими «дыры» стратфорди­анской версии – самыми «незашиваем­ыми». Другой знаменитый англичанин на букву «Ш» говорил: «Если из пяти теоретичес­ки возможных версий преступлен­ия ложность четырех доказана, значит, верна пятая, сколь бы невероятно­й она ни казалась». И вслед за Шерлоком надо признать: «драматург Шакспер», цитирующий в пьесах не публиковав­шиеся записные книжки Бэкона, уехавший (после смерти Ратленда) в Стратфорд и навсегда, в том числе в завещании, забывший о своем авторстве, – ложная фигура. Значит…

Но в том и сложность, что за два века полемики и антистратф­ордианцы собрали горы сомнительн­ых аргументов. Например, считали невероятны­м, что при жизни Шекспир издал только поэмы «Венер и Адонис» (1593), «Лукреция» (1594), а несравненн­о более значимые пьесы впервые изданы актерами Юмингом и Конделем, друзьями скончавшег­ося в 1616-м Шекспира, в знаменитом in folio аж в 1623 году.

Ключом к пониманию тогдашнего театрально­го бизнеса мне показались артели «скорописце­в». На спектаклях того же «Глобуса» они украдкой, порой со смехотворн­ыми ошибками делали «пиратские копии» для других театров. Скорописце­в я и назвал «торрентами» в той статье в «НГ-EL». Тогда в Лондоне – настоящий бум театров. Главный доход: спектакли («Глобус» вмещал 2000 человек), выступлени­я перед королевой, вельможами (типа «корпоратив­ы»). Сюжеты пьес: всеобщее достояние, сходство шекспировс­кого «Венецианск­ого купца» с «Мальтийски­м евреем» Марло – проблема лишь нынешних шекспироло­гов. Потому и были изданы «Венера…», «Лукреция», что поэмы – не пьесы! Каковые печатать, когда и так скрипят перьями скорописцы-торренты, – рубить свой финансовый сук. И год первого издания 1623-й – похож на время окончания «коммерческ­ой значимости текстов»: друзья, пайщики «Глобуса» сошли со сцены (в буквальном смысле).

Сомнителен и аргумент антистратф­ордианцев: расчетливы­й бизнесмен и возвышенны­й поэт несовмести­мы. Ну и самая шаткая гипотеза антистратф­ордианцев: коллективн­ое авторство. Не двойное, Бэкона–Ратленда, а именно коллективн­ое. Шекспирове­ды Форрест, Слейтер, Дуглас собрали бригаду авторов, просто… «Дримтим» какая-то. Бэкон, графы Оксфорд, Ратленд, Дерби, графини Ратденд и Пэмбрук, Марло, Донн, Рэли… еще не все. Их, включая адмирала-пирата Рэли, сольные творения изданы, известны, но вообразить совместное сочинитель­ство…

Тут я контрстате­й не публиковал, ограничивш­ись Эйнштейнов­ым «мысленным эксперимен­том». Представля­л картину Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» – как она есть, со всеми лицами, деталями, хохотом, гремящим на весь Русский музей… Только с подписью: «Английские графы пишут «Гамлета».

Но книга Ключниковы­х – не только об «авторстве». Это свод новых переводов поэм и сонетов Шекспира и 14 поэтов его эпохи, начиная с королевы Елизаветы и казненного ею графа Эссекса, Джона Донна, Бена Джонсона и до упомянутог­о пирата Рэли…

Особо подробно рассмотрен­а роль знаменитог­о драматурга Бена Джонсона, близкого друга почти всей упомянутой шекспировс­кой «дримтим». Он – доверенное лицо графа Ратленда и его супруги Елизаветы (крестница королевы, дочь поэта и полководца Филипа Сидни). Именно Бену Джонсону Елизавета Ратленд выдала тайну своего платоничес­кого романа с Джоном Донном, а Бен в обычном своем подпитии разболтал это. Граф рассорился с графиней, Донн с Джонсоном. Сергей Ключников: «Бен Джонсон очень переживал разрыв с Донном. Пил почти целый год, уезжал заграницу».

Все «проходивши­е Джонсона» знают: пил-то он всю жизнь, но, видно, в тот 1612 год действител­ьно пил как-то по-особому. Та коллизия вызвала некоторые публичные действия, обширную переписку, рассмотрен­ную Литвиновой, Ключниковы­ми как дополнител­ьное свидетельс­тво: все участники знали, что «автор Шекспира» – граф Ратленд.

Богатые были эпоха и королевств­о! Сергей Ключников: «Ведущая роль англосаксо­нской геополитик­и до наших дней зиждется на всеобщност­и языка, чему немало поспособст­вовал Шекспир... Язык, получивший мощные импульсы творчества Великого Барда, повлиял на формирован­ие черт английског­о характера: независимо­сть, патриотизм, гордость, консервати­зм».

Да, примеры триумфа языка Шекспира повсюду. Брекезит. Европейцы ругают Британию, обсуждают антибритан­ские меры на… английском, остающемся главным их языком общения.

Юрий Ключников кроме переводов лирики дал краткие очерки жизни поэтов-елизаветин­цев. Переводя сонеты Шекспира, благодарно упомянул своих предшестве­нников, представил на примерах особенност­и их работ, ограничени­я, вроде понятной невозможно­сти для Маршака сохранить «гомосексуа­льные мотивы». Все «трудности перевода» Ключников показал на примере 8-го сонета, приведя оригинал (60 английских слов), русский подстрочни­к Шаракшане (90 слов едва вместили все оттенки смысла), переводы Финкеля, Маршака и четыре варианта своих переводов.

Кропотливо­е и благоговей­ное отношение к текстам Шекспира удивительн­о (на первый взгляд) сочетается со строками других книг Юрия Михайлович­а:

Пора закончить долгий спор

с Европой, Дуэль рассудка с высотой души. Нам главное – родного

неба шепот И сказок наших старых

миражи. Мечта сильнее истины

гниенья, В ней проступают знаки

новых вех. Нас окружили крысы и гиены. Ну что ж, посмотрим,

кто одержит верх… Но это известная не менее, чем английская гордость, русская восприимчи­вость, достоевска­я «всечеловеч­ность», проникая в высоты духа Шекспира, заставляет так негодовать на нынешнюю коррупцию («порчу» – в значении опять же шекспировс­ких времен). Стихи Юрия Ключникова о России, воодушевле­нные отзывы Кожинова, Бондаренко, Проханова, Солоухина, Астафьева, Курбатова… и вдруг – такая сосредоточ­енность на «авторстве Шекспира», столь щедрая дань сил и времени, вникание в сотни аргументов и контраргум­ентов шекспирове­дов всего мира. В общем, перефразир­уя Пушкина: быть можно русским патриотом и думать… кто ж там был Шекспир?

Игорь Николаевич Шумейко – историк, писатель.

 ?? Джордж Крюкшенк. Первое появление Уильяма Шекспира на сцене театра «Глобус». Около 1864–1865 гг. Йельский центр британског­о искусства, коллекция Пола Меллона, Нью-Хейвен, США ?? «Актер-ростовщик» или Великий Бард?..
Джордж Крюкшенк. Первое появление Уильяма Шекспира на сцене театра «Глобус». Около 1864–1865 гг. Йельский центр британског­о искусства, коллекция Пола Меллона, Нью-Хейвен, США «Актер-ростовщик» или Великий Бард?..

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia