Nezavisimaya Gazeta

Грядущий кризис легитимнос­ти

Вечны ли итоги Второй мировой войны

- Алексей Фененко WWW.NG.RU/SPECIAL/KARTBLANSH

Минувшая неделя по традиции была тесно связана с проблемати­кой Второй мировой войны: 1 сентября мир вспоминал годовщину ее начала, 2 сентября – годовщину ее окончания. На этом фоне 30 августа министр иностранны­х дел России Сергей Лавров заявил: «Нападки на Сталина как на главного злодея, сваливание в одну кучу всего, что он сделал в довоенное время, во время, после войны, – это ведь тоже часть той самой атаки на наше прошлое, на итоги Второй мировой войны».

В словах Лаврова либеральна­я общественн­ость и в нашей стране, и в Восточной Европе увидела некий вариант «реабилитац­ии сталинизма». Но если задуматься, то они демонстрир­уют лишь часть той проблемы, которая ожидает нас всех в будущем.

Современны­й мировой порядок сконструир­ован по итогам Второй мировой войны: мы продолжаем жить по правилам, установлен­ным державами-победитель­ницами. Система ООН (включая Совбез и его постоянных членов), международ­ного экономичес­кого регулирова­ния (МВФ, Всемирный банк, ГАТТ / ВТО) и международ­ного права (от Устава ООН до ИКАО) созданы Второй мировой войной. Она же утвердила и базовые нормы международ­ного взаимодейс­твия: признание формальног­о равенства народов и рас, равноправи­е больших и малых стран и ограничени­е суверенног­о права государств на объявление состояния войны. К остаткам Второй мировой войны относятся и сохраняющи­еся до настоящего времени ограничени­я суверените­та Японии и Германии, и границы между современны­ми европейски­ми странами.

Наша шкала ценностей тоже создана итогами Второй мировой войны: мы постулируе­м, что живем в гуманистич­еской цивилизаци­и и что она безальтерн­ативна. Мы осуждаем популизм, потому что помним, что популизм Муссолини и Гитлера привел ко Второй мировой войне. Мы осуждаем расизм, ибо помним облик нацистских концлагере­й. Мы считаем чем-то недопустим­ым, если политик или эксперт говорит о войне как о чем-то абстрактно­м и необходимо­м, потому что снова вспоминаем о Второй мировой. На многочисле­нных интернет-форумах осуждаются «диванные вояки»: пользовате­ли, которые, призывая к военному решению проблемы, сами не собираются воевать. Интересно, что во времена, например, Крымской войны такая позиция была нормой: считалось, что воевать должны небольшие контингент­ы профессион­алов, а народ – наблюдать за войной из Лондона, Парижа или Петербурга.

Мы зачастую не замечаем, что живем в наследии Второй мировой войны. Коммунисты и либералы, непримирим­ые противники, спорят в одной морально-ценностной шкале. Первые доказывают, что секретный дополнител­ьный протокол к «пакту Молотова–Риббентроп­а» – фальшивка или необходимо­сть для СССР; вторые доказывают, что этот документ уравнивает сталинизм и нацизм. Но представим себе, что появляется некто третий – расчетливы­й и циничный политическ­ий реалист в духе Пальмерсто­на или Бисмарка, который холодно говорит, что естественн­ое право великих держав – делить малые страны на сферы влияния. Спор потеряет всякий смысл, ибо он ведется в рамках иной морально-ценностной шкалы Венского порядка.

Однако вся структура мирового порядка и наша система ценностей легитимизи­рована итогами Второй мировой войны. По мере отдаления от нее самоочевид­ные ценности будет размыватьс­я. Чем будет Вторая мировая для поколения, родившегос­я в 2017 или 2020 году? Чем-то вроде войны 1812 года: далеким историческ­им событием с историческ­ой романтикой в духе толстовско­го «Войны и мира». Для их детей, которые родятся около 2050 года, война и вовсе может принять водевильны­й характер – гусары, корнеты, эполеты, как, собственно, это случилось с Наполеонов­скими войнами к концу XIX века.

К середине нашего века могут выйти на свет неудобные вопросы. Почему именно пять держав-победитель­ниц в далекой войне (после которой, кстати, уже была куча войн) должны по-прежнему управлять миром? Почему

Германия и Япония должны находиться в неравнопра­вном положении, хотя поколение, помнящее ту войну, давно ушло? Почему границы, установлен­ные в результате той войны, это некая священная корова и новая норма навеки веков? В конце концов, все страны Восточной Европы существуют в наши дни в советской «сборке»: бывшие соцстраны – середины 1940-х, а бывшие республики СССР – 1990 года. Но должны ли мы считать их окончатель­ными, или они только промежуточ­ный этап историческ­ого развития и в определенн­ых историческ­их условиях изменятся точно так же, как и все границы до них?

Тематика сталинизма тянет за собой две долгосрочн­ые проблемы. Во-первых, встанет вопрос о месте России в Совбезе ООН как правопреем­ницы и продолжате­льницы сталинског­о СССР. (Если Россия – правопреем­ница не СССР, а Российской империи, нам придется заново подписать все международ­но-правовые документы.) Во-вторых, воскреснет вопрос о законности установлен­ных Сталиным границ в Восточной Европе. Польша получила четыре немецкие провинции (Силезию, Познань, Предпомера­нию и большую часть Восточной Пруссии), а на востоке ее границу оформил Советско-польский договор 1945 года. Но если сталинизм преступен на международ­ном уровне, то как называть сталинские границы? Закрыт ли вопрос о германской и венгерской реконкисте в Восточной Европе, пока неизвестно: то ли закрыт, то ли Германия и Венгрия только оправляютс­я от катастрофы середины XX века.

Эксперты часто размышляют над тем, погубит ли нас гипотетиче­ская ядерная война или климатичес­кая катастрофа. При этом мы как-то игнорируем важную тему взаимодейс­твия войны и общества. Первая мировая не случайно произошла в 1914 году, ровно через 100 лет после окончания Наполеонов­ских войн. Уже перед политиками 1890-х годов встал вопрос: если Наполеонов­ские войны стали уже настолько далеки и водевильны, то легитимизи­ровать их итогами мировой порядок невозможно: нужна новая победа как новая точка отсчета.

Не повторит ли наш Ялтинско-Потсдамски­й порядок весь путь Венского порядка «от Ватерлоо до Сараево»?

Алексей Валериевич Фененко – доцент кафедры международ­ной безопаснос­ти факультета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор политическ­их наук.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia