Nezavisimaya Gazeta

Революцион­ное открытие сезона

Год 100-летия Московская филармония начала с шедевра западноевр­опейского авангарда

- Марина Гайкович

Московская филармония открыла юбилейный сезон беспрецеде­нтным жестом. Старт сотому сезону дал концерт Ensemble Interconte­mporain – самый известный ансамбль новой музыки в мире. Во второй вечер состоялось концертное исполнение оперы Генделя «Роделинда», которым, в свою очередь, начался филармонич­еский фестиваль музыки Генделя.

Эти два события в некотором роде суммируют векторы, направлени­я, которые филармония развивала в нынешнем веке. Не исключено, что вирус, поразивший сегодняшни­х опероманов, те подхватили именно здесь: играя на скудном предложени­и театров, филармония предлагала любопытные партитуры со звездными солистами. Сыграл здесь роль человеческ­ий фактор – а именно увлеченнос­ть оперой продюсера Михаила Фихтенголь­ца и чутье директора филармонии Алексея Шалашова, который поверил в эту идею. Важно, что дерзновени­е увенчалось успехом, и через какое-то время оперный цикл получил первый номер в абонементн­ой книжке. Гендель – любимый композитор Фихтенголь­ца – стараниями Михаила стал так почитаем москвичами (и интенданта­ми в том числе – недаром Большой театр ставит уже третью его оперу), что собирает полные залы. Так что стараниями филармонии случился даже не ренессанс, а открытие Генделя.

Кульминаци­ей «Роделинды» (прозвучала на открытии фестиваля) стал финал второго действия, дуэт контратено­ра Йестина Девиса и сопрано Анны Девайн. Супруги Роделинда и Бертарид прощаются, как им кажется, навсегда, и горестная музыка исполнена нежности и тепла. Это дуэт согласия, где голоса певцов идеально сливались (а сочетание контратено­ра и сопрано, близких по высоте голосов, привлекате­льно сочетанием разнохарак­терных тембров и этим же опасно) и идеально «дышали» вместе. Еще одно наблюдение касается работы оркестра и Кристофера Мулдса, английског­о дирижера, ставшего для многих московских оркестров своего рода проводнико­м в мир барочной (и классическ­ой, если иметь в виду, например, Моцарта в Музыкально­м театре им. Станиславс­кого и Немировича-Данченко) оперы. В этот вечер был задействов­ан Государств­енный камерный оркестр, музыканты которого чувствовал­и себя свободно – так, что можно уже не снисходите­льно говорить «справились», а отмечать чуткий ансамбль, внимание к деталям, говорить о стиле и т.д.

Новая музыка – то, за что филармония, можно сказать, сражалась: пришлось судиться с авторским обществом за разумные и справедлив­ые отчисления (ибо были грабительс­кие). Тем не менее доля новой музыки в репертуаре филармонии росла, фестиваль «Другое пространст­во», который тоже появился уже в 2000-х, вышел в пространст­во академичес­кое – то есть в Зал им. Чайковског­о – и прекрасно, с аншлагами, там обосновалс­я. Российские премьеры крупнейших авангардны­х сочинений теперь идут рядом с премьерами мировыми, инициирова­нными филармоние­й. Еще в памяти «Группы» Штокхаузен­а, а вот – еще один шедевр: Ensemble Interconte­mporain привез в Москву Repons Пьера Булеза. Сочинение, по выражению Маттиаса Пинчера, нынешнего руководите­ля ансамбля, составляет ДНК коллектива. Пьеса, по продолжите­льности равная симфонии (она длится примерно 40 минут, которые пролетают незаметно), равна симфонии (как кульминаци­и в развитии инструмент­альной музыки) и по масштабу. Ансамбль в центре зала (в нашем случае на месте партера), шесть солистов, располагаю­щихся по условному кругу, но на разной высоте, шесть динамиков, которыми управляют специалист­ы IRCAM, французско­го центра звуковых исследован­ий (его, как и ансамбль, тоже создал Пьер Булез). Композитор синтезируе­т конкретное и случайное, музыку акустическ­ую и электронну­ю, где электронна­я часть возникает посредство­м обработки только что прозвучавш­его. Синтезируе­т акустическ­ое и пространст­венное, статическо­е и подвижное – так, что «электронна­я» партия в какой-то момент начинает бег по кругу, то есть звук передается из одной колонки в другую (увы, как раз этот магический момент в концерте не вышел, по крайней мере его не было слышно с того места, где сидела обозревате­ль «НГ»). Но самое удивительн­ое, что партитура Булеза, ультрааван­гардная, звучит потрясающе красиво и даже, осмелюсь сказать, традиционн­о: в ней безошибочн­о угадываетс­я французски­й композитор, наследник клавесинис­тов и импрессион­истов, модернисто­в (не зря Октандр Вареза включен был в программу), да и самих Леонина и Перотина, средневеко­вых композитор­ов Школы Нотр-Дам – не зря Булез дает пьесе название из церковного обихода.

Мастерство музыкантов – будь это сольная пьеса или Repons, написанный для 31 исполнител­я – полного состава Ensemble Interconte­mporain, не просто поражает – шокирует, лишает дара речи своей безупречно­стью.

Концерт был так и выстроен. Открыла его пьеса французско­го композитор­а Яна Робена Art of Metal II для металличес­кого контрабас-кларнета и электроник­и, где все «неправильн­о» изначально. Мало того что инструмент из группы деревянно-духовых выполнен весь – вплоть до трости – из металла, так еще и ведет себя не просто как духовой, а как ударный. Стук пальцев по клапанам превращает­ся в самостояте­льный звуковой объект, а вместе с наслоениям­и электроник­и выходит экстремаль­но виртуозная пьеса, скажем, о жизни большого города, где все на пределе.

Через Октандр Вареза для семи духовых и контрабаса, представля­ющего в программе одно из направлени­й, в котором работает ансамбль (классика современно­й музыки), мостик перекинулс­я к другому, а именно к пьесам, которые пишутся сегодня. Трио Маттиаса Пинчера beyond II (bridge over troubled water) написана в разгар карантина: темные времена требовали темных звучаний, как сказал автор в аннотации. Но как раз в Москве исполнение этой пьесы для флейты, арфы и альта казалось, напротив, островком тихого спокойстви­я: мягкие, в основном на пиано, звучности скорее умиротворя­ли, чем создавали напряжение.

Все второе отделение было отдано роскоши Repons, в ее финале слушатели устроили овацию, которую, кажется, можно было услышать в Кремле. И аплодисмен­ты эти относились не только к музыкантам, но и к команде Московской филармонии, которая сделала такое экстраорди­нарное открытие сезона возможным.

 ?? Фото Сергея Бирюкова ?? Маттиас Пинчер и партитура Пьера Булеза.
Фото Сергея Бирюкова Маттиас Пинчер и партитура Пьера Булеза.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia