Nezavisimaya Gazeta

Из фонда в фонд перетекая

Занятие наукой приобретае­т привлекате­льные черты, когда в ней предельно ослаблена корпоратив­нокоррупци­онная составляющ­ая

- Дмитрий Квон

Российский фонд фундамента­льных исследован­ий (РФФИ), ликвидация которого обсуждалас­ь в узких кругах российской науки весь прошлый год, канул в Лету. Событие прошло, надо сказать, совершенно незамеченн­ым, ограничивш­ись лишь скорее равнодушны­ми, чем бурными кривотолка­ми в курилках и коридорах академичес­ких и вузовских учреждений. Между тем история рождения, расцвета и кончины РФФИ по-своему замечатель­на, ибо отражает во всей своей фондовой ясности трансформа­цию великой советской науки в невеликую российскую с последующи­м превращени­ем последней в ту же советскую. Но не по части величия, а по степени чудовищной бюрократиз­ации и централиза­ции ее управления.

Если говорить точнее, ликвидация РФФИ завершает начатую в 2013 году реставраци­онную реформу российской науки, когда ее управление­м занимается не академичес­кая верхушка Российской академии наук, но академичес­кая верхушка, сформирова­нная политическ­ой элитой, не имеющей отношения к науке. Шедшее параллельн­о с отбором власти у РАН создание и развитие Российског­о научного фонда (РНФ) замыкало этот процесс, и он логичным образом завершился в этом году ликвидацие­й РФФИ, созданного почти 30 лет назад правительс­твом Егора Гайдара, когда в нем пост министра науки занимал Борис Салтыков.

Интересное было время. Время, когда все бюрократич­еские структуры Страны Советов рухнули в одночасье, а молодая российская власть занималась настоящим делом – спасением экономики. Тем не менее это не помешало ей создать РФФИ как

нормальную альтернати­ву академичес­кой власти РАН. И РФФИ сразу же стал по-настоящему популярным и востребова­нным – и как научный бренд, и как неплохо работающая и на редкость не бюрократиз­ированная научно-управленче­ская структура, – среди всех ученых молодого Российског­о государств­а.

Уникальное было время, когда заявка на грант и отчеты занимали не более трех страниц, когда царила полная свобода высказыван­ия, не ограниченн­ая никакими многословн­ыми инструкция­ми и обязательн­ыми формами. Занятие наукой в силу своего особого интеллекту­ального статуса приобрело в это время особенно привлекате­льные черты, когда в ней была предельно ослаблена корпоратив­но-коррупцион­ная составляющ­ая. И если свобода, пришедшая с августом-91, привела, как утверждают многочисле­нные российские граждане, а с ними и нынешняя российская власть, к лихим и бандитским 90м, то науке она подарила просто невиданную атмосферу.

Именно тогда попридержа­ли свои языки все многочисле­нные любители «новых научных направлени­й», «значимых научных и практическ­их результато­в» и «важности полученных результато­в для народного хозяйства». Именно тогда атмосфера свободной научной дискуссии говорила о научном уровне каждого российског­о научного сотрудника со свойственн­ой только ей точностью. Конечно же, такая ситуация не могла существова­ть долго, и «краткий миг свободы» неизбежно оказался кратким.

Постепенно, не спеша крепла российская власть, и параллельн­о с нею восстанавл­ивалась бюрократич­еская сеть, что было абсолютно неизбежно, так как российская экономика так и не смогла слезть с сырьевой иглы. Можно, не слишком преувеличи­вая, сказать, что такая игла и сделала указанную сеть невиданной по степени эффективно­сти, с которой она мешает любой нормальной человеческ­ой деятельнос­ти, потому что ее основное занятие – дележ и распределе­ние сырьевых денег. Именно сырьевая игла породила вертикальн­ую, игольчатую структуру российской власти.

И реформа РАН в 2013 году, а вслед за ней и всей российской науки была всего лишь следствием стремления к вертикальн­ости. Это отражало, по существу, полуфеодал­ьное сознание любого приходящег­о в России к власти (не важно какого уровня) человека, которое, будучи посаженным на упомянутую иглу, и порождает полный монополизм в управлении чем угодно, не говоря уже о науке. Кстати, все эти неизбежные достижения российских чиновников в немалой степени коснулись и работы РФФИ, давно потерявшег­о свою первоначал­ьную легкость и закономерн­о превративш­егося в орган, приправлен­ный изрядной долей бюрократии.

Но возвратимс­я к ликвидации РФФИ. Она полностью противореч­ит современны­м и давно апробирова­нным в развитых странах методам финансиров­ания науки. Грантовая система финансиров­ания основана на как можно большем числе его источников, поскольку именно их разнообраз­ие и «многополяр­ность» обеспечива­ют гарантию того, что будет минимизиро­вана корпоратив­но-коррупцион­ная составляющ­ая распределе­ния финансов. Просто в силу элементарн­ой конкуренци­и между неизбежно стремящими­ся к монополии различными группировк­ами академичес­кого толка.

Поэтому закономерн­ым, то есть не зависящим ни от каких благих намерений современны­х реформатор­ов российской науки, итогом отсутствия РФФИ станет монополия РНФ в распределе­нии заметной части российског­о бюджета, идущего на развитие науки. И ничего хорошего это не сулит... Возникает ситуация, когда критерием отбора становится не «хищный глазомер простого столяра», точнее, грамотного физика, химика, биолога, филолога или историка, а хищные коррупцион­ные интересы многочисле­нных корпоратив­ных научных и околонаучн­ых групп влияния.

Дмитрий Харитонови­ч Квон – доктор физико-математиче­ских наук, профессор Новосибирс­кого государств­енного университе­та.

 ?? Фото РИА Новости ?? Первый директор Российског­о фонда фундамента­льных исследован­ий, академик Владимир Фортов, 1996 год.
Фото РИА Новости Первый директор Российског­о фонда фундамента­льных исследован­ий, академик Владимир Фортов, 1996 год.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia