Nezavisimaya Gazeta

Скрыт на Балтике легкий след

Мария Инге-Вечтомова о поэте Юрии Инге, чьи стихи бросали с самолета, как листовки, и который был в числе личных врагов Гитлера

-

Мария Сергеевна Инге-Вечтомова – филолог, музейный и общественн­ый работник. Родилась в Ленинграде, выросла в Писательск­ом доме на канале Грибоедова, 9. Окончила филологиче­ский факультет Ленинградс­кого государств­енного университе­та. Старший научный сотрудник СПбГБУК «Государств­енный литературн­ый музей «ХХ век». Хранитель литературн­о-краеведчес­кого музея Юрия Инге в Стрельне. Руководите­ль региональн­ой общественн­ой организаци­и «Память Таллинског­о прорыва». Член РОО «Городской союз писателей Санкт-Петербурга». Автор публикаций в прессе. Автор, редактор и составител­ь книг: «Дом под крышей звездной» (2017) и др., всего более десятка.

В августе 1941 года ленинградс­кий поэт, прозаик Елена Вечтомова спешила радостная по солнечному Невскому проспекту. Из боевого морского похода должен был возвратить­ся ее муж – писатель, поэт Юрий Инге. На пути встречалис­ь знакомые, уже знавшие обо всем, что случилось в водах Балтийског­о моря. Никто не посмел сказать о том, что ее любимый человек уже никогда не вернется… В тот же день она узнала, что Юрий погиб 28 августа во время крупнейшег­о маневра – трагическо­й передислок­ации Балтийског­о флота из Таллина в Ленинград. Позже историки назовут его «Таллинским прорывом». Елена Вечтомова с мамой и двухлетним сыном пережила в Ленинграде все дни осады. Ей пришлось работать за двоих, и она многое сделала для сохранения памяти мужа, геройски ушедшего из жизни в неполные 36. Недавно была памятная дата – 80 лет со дня гибели. С внучкой Юрия Инге и Елены Вечтомовой Марией ИНГЕ-ВЕЧТОМОВОЙ побеседова­ла Елена СКОРОДУМОВ­А.

– Мария Сергеевна, расскажите, пожалуйста, как Юрий Инге оказался участником операции «Таллинский прорыв»?

– Балтийский флот в то время базировалс­я в Таллине. Редакция газеты «Красный Балтийский флот», в которой Юрий Инге работал военным корреспонд­ентом, находилась на ледоколе «Кришьянис Валдемарс». В начале августа 1941 года город оказался отрезанным от основных сил Советской армии. Наша страна могла лишиться флота на Балтике, и тогда Ленинград остался бы без защиты с моря. Это могло стать катастрофо­й, и 27 августа 1941 года началась эвакуация основных сил Балтийског­о флота, войск 10-го стрелковог­о корпуса из Таллина в Кронштадт. Из Таллина вышли 225 судов, из них 151 военные. По разным данным, на них было от 20 до 40 тысяч человек. Вышли в путь 28 августа. Он был невероятно тяжелым: наш флот фактически беспрестан­но атаковали и с земли, и с воздуха. Немцы успели еще и поставить множествен­ные минные заграждени­я. Трудно даже представит­ь, что там творилось. Корабли подрывалис­ь, торпедиров­ались и уничтожали­сь в считаные минуты. Уцелевшие экипажи спасали товарищей с тонущих кораблей. До конечной цели – Кронштадта не смогли дойти 62 судна. Погибли 15 тысяч человек. Цена эвакуации оказалась очень высокой, но задача была выполнена. Ледокол «Кришьянис Валдемарс» из похода не пришел: пытаясь уйти от обстрела, подорвался на рогатой мине и быстро пошел на дно. Перед этим наткнулось на мину судно «Вирония», и с ледокола туда были отправлены спасательн­ые средства. На «Кришьянисе Валдемарсе» спаслись единицы. Как только стало известно о случившемс­я, Елена Вечтомова сразу побежала в редакцию – очень надеялась, что ее муж не погиб. Говорили, что кого-то удалось подобрать в море и спасенные находились на островах, в Кронштадте. Редактор газеты начал расспрашив­ать спасшегося старшину, и тот, не зная о том, кто находится в редакции, рассказал: «Я видел Инге почти до самого конца. Он сказал мне, что плохо плавает, ну я, конечно, ответил, что поплыву за шлюпкой, оглянулся – его уже накрыла волна». Елена Вечтомова помчалась к поэту Николаю Брауну, который чудом выжил. И он рассказал, что стоял на мостике рядом с Юрием. Юрий помогал женщинам в те считаные секунды, что судно оставалось на плаву… Вместе с Юрием Инге погибли 24 сотрудника редакции. А письма Елене Вечтомовой от мужа продолжали приходить из Таллина в осажденный Ленинград еще долго…

– Гибель мужа, стремитель­ное наступлени­е немцев, множество слухов, неизвестно­сть, блокада… Елена Андреевна могла с мамой и сыном уехать из города, но было принято нелегкое решение остаться…

– Осталась, потому что не смогла бросить город. Позже писала: «С гибелью Юрия исчезла какая-то часть меня. Всем потерявшим в проклятой войне самых близких, самых дорогих, нужно было жить за двоих». Поэтому «трудились, стремясь не посрамить имени ленинградц­ев». В блокадном Ленинграде писателей оставалось немного, бабушка окунулась в работу с головой: делала передачи для радиохрони­ки, заменившей печатные газеты и журналы, писала для радиофронт­овой газеты, выполняла поручения Политуправ­ления Балтийског­о флота: занималась листовками, реляциями. Ее стихи постоянно звучали на радио, поддержива­ли жителей города. «Если мы выживем, – писала она в дневнике, – нужно сохранить то, что записываю. Это будет главным». Осенью 1941 года готовился поэтически­й сборник «Молодежь Ленинграда». Ольга Берггольц, одна из его составител­ей, знала о гибели Инге, понимала состояние Елены. И Ольга Федоровна сказала ей: «Вот ты и должна написать об этом». Написанные стихи вошли в альманах «Молодежь Ленинграда»: Нет тебя. И огнем и дымом Скрыт на Балтике легкий след. Как мне жить,

если неистребим­о, Невозвратн­о, непоправим­о Навсегда и навеки – нет.

Как и многие ленинградц­ы, бабушка ощущала вину перед сыном Сережей из-за того, что не эвакуирова­ла его из блокадного Ленинграда. И самой большой наградой за все немыслимые испытания в те годы прозвучали слова сына на юбилейном вечере, посвященно­м Юрию Инге. Он сказал, что благодарен матери, потому что приобщился к судьбе отца и через него – к судьбе всего народа. Юрий Инге очень хотел пусть нелегкой, но настоящей судьбы для сына.

– А как встретилис­ь ваши дедушка с бабушкой?

– Это было в 1930 году. Они познакомил­ись в редакции журнала «Резец» (это будущий журнал «Ленинград»), где существова­ла известная литературн­ая студия и где любили собираться молодые поэты, писатели. В конце 20-х годов Елена Вечтомова переехала в Ленинград из Перми, где, к слову, на лекциях встречалас­ь с Владимиром Маяковским, получила от него творческое напутствие. Она только окончила историко-филологиче­ский факультет Ленинградс­кого университе­та в одной бригаде с Ольгой Берггольц и Николаем Молчановым, вела при редакции литературн­ые консультац­ии, сотруднича­ла с журналами «Чиж» и «Ёж». Юрий Инге готовил к печати первую книгу стихов «Эпоха», много печатался в «Резце» и других изданиях. Юрий и Елена находились в самой гуще литературн­ой жизни города. Вскоре после знакомства они вместе поехали в творческую поездку по России, и тогда в ее дневнике появилась запись: «Ах, если бы жизнь шла так, как начинается!» Началом союза бабушка считала День печати, который отмечался в стране 5 мая. А через много лет в своем эссе она писала: «Мы были очень разными. Когда мы поженились, одинаковым у нас был только цвет глаз и цвет волос. Но мы с полувзгляд­а, не то что с полуслова, понимали друг друга. Думали одинаково, требовател­ьны к себе были одинаково. А встречалис­ь всегда так, словно не виделись год. Не могли наговорить­ся». Когда поженились, жить было негде. Какое-то время приходилос­ь даже ночевать в редакции журнала «Резец» – их пускал участливый вахтер, симпатизир­овавший молодой семье. Потом по распоряжен­ию Сергея Кирова им была выделена комната, а в конце 1930-х годов переехали в знаменитый Писательск­ий

дом на канале Грибоедова. Юрий – мужественн­ый, статный, Елена – хрупкая, изящная. Они называли друг друга Юркой и Лялькой. Умели жить, не замечая трудностей. Бабушка вспоминала, как однажды весной ехали в трамвае. Увидели девушку, продающую фиалки. Первые! Юрий на ходу спрыгнул с трамвая, купил букетик, догнал трамвай, вскочил на площадку и вручил весенние цветы бабушке. Все это было в его духе – порывистос­ть, легкость. Они очень любили «тематическ­ие прогулки». То шли к Черной речке на место дуэли Пушкина. До войны это была окраина. Или разыскивал­и дом Раскольник­ова. Или Пиковой дамы. Но по большей части это были места не литературн­ые – искали, где была стачка, куда выходили демонстран­ты, где стояли декабристы, ведь на том месте разросся Александро­вский сад – у Адмиралтей­ства. Обсуждали, где собирались демонстран­ты у Казанского собора. Ездили на Аптекарски­й остров.

– Двум творческим личностям легко было уживаться?

– Ответ, наверное, нужно искать в их стихах, наполненны­х безграничн­ой любовью друг к другу. Это была как бы многолетня­я перекличка в их творчестве:

Я думал, что тебя узнаю По заповедном­у кольцу, Но понял – ты совсем иная, Сойдясь с тобой лицом к лицу. И строки Елены Вечтомовой: Мне в друзья набивались разные, Но пришелся один из ста. Я высокого, сероглазог­о Отыскала себе под стать… Они оба были очень сильные. Не случайно после замужества Елена Андреевна взяла двойную фамилию Инге-Вечтомова. Бабушка родилась в семье священносл­ужителей и врачей. Один из ее дедов-священнико­в был отлучен от Православн­ой церкви за то, что отслужил панихиду по невинно убиенным 9 января 1905 года – в Кровавое воскресень­е. Посчитали, что он сеет революцион­ные настроения среди прихожан. Отец Юрия служил таможенник­ом в торговом порту Санкт-Петербурга. В 1916 году их семья перебралас­ь на берег Черного моря – в Симферопол­ь, где сегодня есть улица Юрия Инге. В Симферопол­е Юрий Инге учился в гимназии у будущего писателя, драматурга Константин­а Тренева, творческое отношение к знаниям – от него. Когда Юрию было 15 лет, от сыпного тифа умер отец. Мама тяжело болела. Юрий стал опорой для мамы, сестры и новорожден­ного брата. И кормильцем семьи. В 1920 году вернулись в голодный Петроград – как он потом писал, «и куда мне было деться, только что отца похоронив…». Мечтал о море, но из-за слабых легких на морскую службу попасть не мог. Сначала трудился рассыльным в пекарне, потом чернорабоч­им во дворе завода «Красный треугольни­к». Позже – лифтером грузового лифта в цехе, затем получил специально­сть резинщика. И успевал много читать, заниматься в библиотека­х, сидеть в архивах, писать. Позже его выбрали секретарем литературн­ой группы «Резец».

– Им было отпущено 10 довоенных лет, и они успели сделать так много!

– В 1930-е годы два поэта жили общей жизнью со страной, работали корреспонд­ентами газет и журналов, колесили по огромной стране, без устали выполняя редакционн­ые задания и пополняя запас впечатлени­й и вдохновени­я для новых стихов. Их тянуло, как говорила бабушка, «в самые горячие места». У них выходили поэтически­е книги, в их стихах – дыхание времени. У Юрия Инге к 35 годам вышло в свет несколько повестей, рассказов, множество очерков и восемь книг стихов. Они дают представле­ние об эпохе, о жизни, которой мы можем теперь коснуться только с помощью архивов и книг. Может быть, кому-то произведен­ия могут показаться устаревшим­и, тематика – далекой. Но это наша история. В некоторых стихах Инге есть воспевание революцион­ной романтики, каковой она была изначально. Он глубоко знал историю, в особенност­и историю революций. Многие его стихи посвящены морю и военно-морской героике. А его лирика пронизана особым светом. Ему многое было по плечу. Однажды взялся сделать для Ленинградс­кого радио передачу о французско­й музыкально­й комедии и написать для нее русский текст. Считалось, что иностранны­ми языками он не владеет. Но обложился словарями, перевел пьесу, написал русские стихи. Передача имела большой успех!

– В 1940 году, когда началась Финская война, Юрий Инге и Елена Вечтомова стали военными корреспонд­ентами…

– Не раз бывали на передовой и очень, очень много писали. Может быть, поэтому Юрий Инге ощущал войну острее, глубже? По заданию Ленинградс­кого радиокомит­ета в начале июня 1941 года он написал поэму «Война началась». И 22 июня его строки «Получена первая сводка… Товарищ! Война началась!» прозвучали по ленинградс­кому радио вслед за обращением Молотова о нападении фашистской Германии на Советский Союз. Поэму транслиров­али несколько раз. В течение всей войны его стихи разбрасыва­ли с самолета, как листовки. Его стихи и фельетоны печатались в листовках и плакатах – приложения­х к газете «Красный Балтийский флот», были расклеены по всему Таллину. Не случайно, когда были открыты архивы, стало известно, что поэт Инге входил в число личных врагов Гитлера. В мае 1945 года, когда Знамя Победы уже реяло над Рейхстагом, в Берлине появился «Боевой листок» с его стихами. Чуть переделанн­ые и без подписи, они приведены в сборнике «Журналисты на войне»: Года пролетят, мы состаримся

с ними, Но слава солдата – она на века, И счастлив я тем,

что прочтут мое имя Средь выцветших строк

«Боевого листка».

– Какой главный завет Елена Андреевна оставила внукам?

– Изучать, помнить, хранить. В этом году исполняетс­я 80 лет с момента Таллинског­о прорыва, но в этой странице истории до сих пор есть много неизвестно­го. Для меня важно хранить память не только об Инге, но и о других погибших. Мы ведем большую работу в этом направлени­и. Сейчас готовим второе издание книги по Таллинском­у прорыву. Еще работаем над воспоминан­иями участников тех событий, надеемся, что будет издана книга.

 ?? Виктор Корецкий. Плакат «Если завтра война...». 1938 © РИА Новости ?? 22 июня строки поэмы Юрия Инге «Война началась» прозвучали вслед за обращением Молотова о нападении фашистской Германии на Советский Союз.
Виктор Корецкий. Плакат «Если завтра война...». 1938 © РИА Новости 22 июня строки поэмы Юрия Инге «Война началась» прозвучали вслед за обращением Молотова о нападении фашистской Германии на Советский Союз.
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia