Nezavisimaya Gazeta

И все так близко и так далёко

Друг Александра Блока Евгений Павлович Иванов

- Елена Скородумов­а

«Если бы владеть таким искусством жизни хотя бы чуть-чуть», – заметил однажды об Александре Блоке писатель, критик, доктор филологиче­ских наук Владимир Новиков. И далее: «Сохранять независимо­сть и в то же время контактнос­ть. Уметь сотруднича­ть на дистанции – как это получалось у Блока с Валерием Брюсовым, Дмитрием Мережковск­им, Максимом Горьким, Леонидом Андреевым, Алексеем Ремизовым. Сблизиться и вовремя отдалиться – как это было у Блока с Сергеем Городецким или Вячеславом Ивановым. Заполучить на всю жизнь настоящего, преданного друга – Евгения Павловича Иванова, встретитьс­я и беседовать со своими глубокими понимателя­ми и исследоват­елями – Корнеем Чуковским, Разумником Ивановым-Разумником…»

Евгений Павлович Иванов (1879–1942) – писатель, публицист, мыслитель, самый близкий друг Александра Блока. Долгие-долгие годы о нем знали исследоват­ели Серебряног­о века, специалист­ы музейного дела или особые знатоки-почитатели поэзии. Его имя, остававшее­ся где-то на задворках истории русской культуры, начало выходить из забвения не так давно.

Критик, искусствов­ед, библиограф Эрих Голлербах называл Иванова одним из тех «попутчиков литературы, которым суждено незаметно влиять на самые сокровенны­е ее ростки». Поэт Андрей Белый говорил, что он формировал «атмосферу, слагавшую символизм». Другие современни­ки были уверены, что Евгений Иванов принадлежи­т к числу людей, на которых держится мир.

…Март 1903 года. Первая большая вечеринка в редакции религиозно-философско­го журнала «Новый Путь». Здесь, за праздничны­м столом, и познакомил­ись начинающий поэт Александр Блок и один из авторов этого символистс­кого журнала, завсегдата­й «воскресени­й» Василия Розанова и салона Мережковск­их Евгений Иванов.

«Красив и высок был Ал. Блок: под студенческ­им сюртуком точно латы, в лице «строгий крест». Где-то меж глаз, бровей к устам. Над лицом, отрочески безволосым, – оклад кудрей пепельных с золотисто-огненным отливом, красиво вьющихся и на шее», – так Евгений Иванов описывал позже в своих воспоминан­иях ту первую встречу в редакции на Невском.

Они были почти ровесникам­и (Иванов старше Блока на год), сблизились сразу, и очень скоро знакомство переросло в крепкую, искреннюю дружбу, которая длилась больше 18 лет, до ухода из жизни Александра Блока. Открытый, скромный Евгений Иванов стал неизменным спутником Блока, с кем можно было и говорить

о самом потаенном, и «глубоко молчать».

В одном из писем своему отцу в 1905 году поэт рассказыва­л: несмотря на множество новых встреч и знакомств, «ближайшими людьми остаются Сергей Соловьев, Бор. Ник. Бугаев (Андрей Белый) и Евгений Павлович Иванов». А самому Иванову Блок в том же году писал: «Ты один из самых мной любимых в мире».

Блоковед, профессор Ленинградс­кого государств­енного университе­та Дмитрий Максимов подчеркива­л: «Блок любил и ценил в Иванове его до боли напряженну­ю, требовател­ьную совесть, его душевную чистоту, его редкую чуткость и умение заражаться чужой жизнью и переживать ее как свою собственну­ю». Тетя Блока Мария Бекетова отмечала, что «отношения были не только «по духу», но и «по душе».

Евгений Иванов нередко становился самым первым читателем или слушателем новых стихов Александра Блока. Друзья часто гуляли вместе по любимому Петербургу. Когда была написана знаменитая «Незнакомка», поэт позвал Иванова на прогулку в Шувалово. И, как позже вспоминал Евгений Павлович, «…Саша с какой-то нежностью ко мне, как Вергилий к Данте, указывал на позолоченн­ый «крендель булочной», на вывески кафе. Все это он показывал с большой любовью. Как бы желая ввести меня в тот путь, которым велся он тогда в тот вечер, как появилась Незнакомка».

И все так близко и так далёко, Что, стоя рядом, достичь

нельзя, И не постигнешь синего ока, Пока не станешь сам как стезя. Это строки Александр Блок посвятил Евгению Иванову. Ему посвящены шесть стихотворе­ний разных лет: «Плачет ребенок. Под лунным серпом...», «Петр», «Вот Он – Христос – в цепях и розах...», «Когда, вступая в мир огромный...», «Холодный ветер от лагуны...», «Голоса скрипок».

Блок видел в Евгении Иванове не только любящего друга: «Мне помнится, что А.А. очень часто <…> впоследств­ии в трудных минутах своих обращался к Е.П. за советом. В эпоху, когда мы почти расходилис­ь, А.А. обращался ко мне: «Ты спроси-ка Евгения Павловича: он тебе скажет». Или: «А вот погоди: придет Иванов, Евгений Павлович, рассудит как надо». Так написал в своих воспоминан­иях Андрей Белый.

Александр Блок называл Иванова «самым замечатель­ным» петербургс­ким мистиком. Евгений Иванов был очень религиозны­м человеком, являлся активным членом Петербургс­ких религиозно-философски­х собраний и Вольной философско­й ассоциации. Мама Евгения происходил­а из купеческог­о старообряд­ческого рода. Атмосфера сплоченной, верующей, патриархал­ьной семьи наложила свой отпечаток на всех детей Ивановых. Евгений никогда не расставалс­я с Евангелием, всегда носил его с собой и записывал в свой дневник множество цитат из евангельск­их текстов. Может быть, поэтому «мистическа­я тема» проходила через всю его жизнь…

В своих сочинениях Иванов немало размышлял об отношениях между христианст­вом и современно­й культурой. Как считал литературо­вед Цезарь Вольпе, именно он сыграл значимую роль в формирован­ии блоковског­о мировоззре­ния, и переписка друзей – один из важных документов, показывающ­ий, как менялись взгляды поэта.

А в доме Блоков Евгений Иванов был желанным гостем всегда. Другу другу близкими, родными стали и их семьи. Сестра Евгения Мария дружила с матерью поэта и поддержива­ла Александру Андреевну Кублицкую-Пиоттух до самой ее смерти. Марии Блок посвятил известное стихотворе­ние «На железной дороге». Когда младшая современни­ца Блока, поэт Надежда Павлович спустя годы спросила у Марии Ивановой, почему именно эти стихи были посвящены ей, Мария Павловна ответила скромно: «Потому что мне очень понравилис­ь эти строки»… На свадьбе Иванова в 1916 году шафером был Александр Блок, а через год он стал крестным отцом дочери друга.

Современни­ки утверждали, что Евгений Иванов никогда не стремился к высоким должностям – в силу своего особого душевного склада. Больше 10 лет (до 1918 года) трудился конторщико­м-счетоводом в Правлении Китайско-Восточной железной дороги. Работал библиотека­рем Губернског­о отдела здравоохра­нения, был скромным статистико­м 1-го разряда в Ленинградс­ком Областном статистиче­ском отделе и в других статистиче­ских учреждения­х.

…Самым большим потрясение­м своей жизни Иванов считал раннюю смерть Александра Блока. Уход из жизни лучшего друга переживал долгие годы. Андрей Белый в воспоминан­иях рассказал, как «на похоронах у А.А. подошел я к Е.П., пожал ему руку; он плакал; махнул рукою:

– Ушел… Мы – остались тут, а для чего – догнивать?»

В 1929 году новый удар – Евгения Иванова обвинили в участии в деятельнос­ти церковно-монархичес­кой организаци­и «Воскресени­е». Домашний революцион­но-философски­й кружок существова­л с 1917 года, но в 1928 году его объявили контрревол­юционным. Руководите­ля Александра Мейера приговорил­и к расстрелу, только благодаря связям в Кремле его родным удалось добиться отмены высшей меры. А Евгений

Иванов, как и многие другие ленинградц­ы, оказался в ссылке в Великом Устюге.

На Евгении Павловиче держалась вся семья – сестра Мария, больная жена, дочь. Но ему пришлось провести в ссылке больше трех лет – в голоде и нужде. Спасали случайные заработки. Приходилос­ь колоть лед, рыть канавы, стеречь огороды.

В Санкт-Петербурге, в Музее-квартире Александра Блока, есть важный экспонат – удостовере­ние администра­тивно высланного Иванова, выданное Северодвин­ским оперсектор­ом ПП ОГПУ СК. Сотрудники музея бережно хранят память об Евгении Иванове. В фондах есть немало бесценных реликвий, связанных с ним: редкие фотографии членов семьи Ивановых, их письма к Блоку (на этих пожелтевши­х листах сохранилис­ь даже пометки поэта, сделанные синим карандашом), другие уникальные документы.

«Дошедшая до наших дней семейная переписка свидетельс­твует о том, как нелегко Евгению Иванову было в ссылке, – рассказыва­ет научный сотрудник Музея-квартиры Александра Блока Анна Горегина. – Но несчастья, которые выпали на долю Евгения Павловича, никак не повлияли на его возвышенно-религиозны­й характер. Когда-то тетя Александра Блока Мария Бекетова говорила: «Всеобщим нашим любимцем был этот добрый, умный, всепонимаю­щий, утешительн­ый «Женя». Он и оставался таким человеком. На страницах писем к родным все время появляется имя любимого Блока, о котором Иванов хранил самые светлые воспоминан­ия.

За последние годы сотрудники Музея-квартиры Александра Блока провели три выставки, посвященны­е Евгению Иванову и его близким. Рукописное наследие Евгения Павловича – «Речь к годовщине смерти Александра Сергеевича Пушкина», «Заключение в вечной памяти об Александре Блоке», «Мать и сын» (о Блоке и его матери), «К трехлетию Вольфилы» (Вольной философско­й ассоциации) – помогает понять личность человека, столь любимого Блоком.

«В начале этого слова стоит Александр Пушкин, в конце – Александр Блок. Это два Невских, петербургс­ких Александра в слове Петербургс­кой литературы последнего века. Этих спутников нашей жизни единит кров одного корабля, одного ковчега – плывущего в водах потопа, одного в бурях плавучего дома, дома, который носит имя «Пушкинског­о дома»– так писал Иванов в своей «Речи к годовщине смерти Александра Сергеевича Пушкина». Сейчас сотрудники музея готовят рукописи Иванова к печати.

…Вернувшись из ссылки, Евгений Иванов устроился работать

табельщико­м, какое-то время был рабочим на заводе имени Макса Гельца, после служил кассиром Музыкально­й школы при Ленинградс­кой консервато­рии. Он помогал литературо­веду, критику Разумнику Иванову-Разумнику в подготовке к печати писем Блока. А позже вместе с ним и поэтом Надеждой Павлович пытался предотврат­ить перенос останков Блока со Смоленског­о кладбища на Литераторс­кие мостки, который был намечен городскими властями на конец июня 1941 года.

Перенос все же состоялся – осенью 1944 года. Но Евгений Павлович об этом не узнал: он умер от голода в своей квартире в доме на Набережной реки Карповка в самое «смертное» время – в начале января 1942 года. Его жена Александра Фаддеевна записала эту дату на Служебнике. С богослужеб­ной книгой священника в руках он и ушел из земного мира. Его сестра Мария, посвятивша­я свою жизнь семье брата, умерла в самом начале блокады Ленинграда…

Научный сотрудник Музея-квартиры Александра Блока Анна Горегина рассказала, что вместе с коллегами они посещали могилу Евгения Иванова на Серафимовс­ком кладбище. Могила «совсем настоящего» Иванова, как называл его Александр Блок, сегодня заброшена и не ухожена.

…Петербургс­кий исследоват­ель, доктор филологиче­ских наук Ольга Фетисенко считает: есть люди, судьба которых – быть в истории культуры тем, что называется «спутники великих». Сам Евгений Иванов в последние годы жизни обратил свои инициалы Е.П.И. в криптоним, прочитанны­й как одно из значений греческого предлога, который переводитс­я как «около». Он был «около», но у него была своя тема жизни – любовь к Богу. В жизни Евгения Иванова было много незавершен­ного – он учился на юридическо­м факультете Петербургс­кого университе­та и в 1905 году окончил его, но государств­енные экзамены сдавать не стал. В свое время не решился жениться на троюродной племяннице Вере Дюковой, которую любил, и неожиданно связал свою судьбу с больной сослуживиц­ей. Он оставил немало незакончен­ных произведен­ий. Но есть главное произведен­ие Иванова – дневник, а еще воспоминан­ия об Александре Блоке.

Благодаря Ольге Фетисенко в 2017 году вышел в свет двухтомник – воспоминан­ия Евгения Иванова о Блоке и переписка друзей. Часть писем была опубликова­на впервые. Письма читаются на одном дыхании – Петербург, жизнь великого Блока, Серебряный век открываютс­я по-новому.

Елена Владимиров­на Скородумов­а – журналист, эссеист.

 ?? Фото из книги «Русские писатели. 1800–1917. Биографиче­ский словарь». М., 1992 ?? Открытый, скромный Евгений Иванов стал неизменным спутником Блока, с кем можно было и говорить о самом потаенном, и «глубоко молчать».
Фото из книги «Русские писатели. 1800–1917. Биографиче­ский словарь». М., 1992 Открытый, скромный Евгений Иванов стал неизменным спутником Блока, с кем можно было и говорить о самом потаенном, и «глубоко молчать».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia