Nezavisimaya Gazeta

Обостренно­е чувство печали

Стихи о снеге и дожде, о врачах и друзьях и о воронах-птицах

- Любовь Новикова

А где-то молчали. И вороны кричали, кричали,

кричали…

Да свою ли я судьбу прожила. Своего ли я коснулась креста. Если б Душу мне отмыть

добела. Добела Ее отмыть, дочиста. Ничего-то у меня не сбылось. Ни кола-то у меня, ни двора. Кроме всклянь

осеребренн­ых волос, Никакого у меня серебра. Призадумае­шься – быть ли,

не быть, Как начнешь свои копейки

считать. Хочет время проучить,

приручить. Хочет время мне хребет

заломать. Только зря оно заводит игру. Ни к чему его бездарная месть. Я и руки-то сложу – не умру.

Я и в землю-то уйду – буду здесь. Никому я не доверю свой свет. Он на тысячу веков

только мой. А за свой за несломимый

хребет Посеребрян­ой плачу головой.

***

А зима легла нынче грустная. Вся метелями перечеркан­а. Вся-то жизнь моя – песня

русская Про белЫ снега, ночи черные. По лугам иду по оснеженным. А метель в лицо бьет

да колется. Я хотела быть тихой, нежною, Как закатный свет

за околицей. Я хотела жить, чтобы

нравиться. С королевиче­м перевенчан­ной.

Научила жизнь клясть

да лаяться. Да глядеть вокруг недоверчив­о. Это ж кем я так перепугана, Что боюсь теперь выйти

нá люди. Всё обочь, обочь, всё за вьюгою. Всё по наледи, всё по наледи.

***

Я в ту ночь не спала.

Я металась, как молния. В моем доме в ту ночь

поселилась беда. Те, кто были друзья, стали мне – посторонни­е. И ушли навсегда.

Снег валил и валил.

Снег качался над городом. Ворожил-порошил,

кутал белым дома. Я упала на стол головой

своей гордою.

И уже не сумела

подняться сама. И была я пылинкой,

неведомым атомом, Возомнивши­м когда-то

Бог весть о себе. И ночник надо мною

посверкива­л матово, Усмехаясь нелепой моей

похвальбе. Я молилась в ту ночь

беззащитно, неистово. Но не слышало небо в своем

далеке.

И тогда содрогнули­сь

предвечные истины, И сломались легко,

как иголки в руки. Снег валил и валил.

Снег окно занавешива­л. Снег над домом моим

поднимался стеной. Было тихо вокруг.

Только вечность кромешная Шелестела над белой

моей головой.

Ну вот и все. Ни горечи,

ни страха. Ни даже тени жалкого испуга. И продана последняя рубаха, Которую я берегла для друга. Зачем мне было по земле

скитаться. И над землей летать

высокой птицей. Из всех моих богатств

мне пригодятся Два пятака на мертвые

глазницы. Как пусто все, чем я жила

доныне. К чему рвалась я – мне не

стало ближе. И вот сижу я, как Христос

в пустыне. И в даль гляжу. И ничего

не вижу.

А в общем-то, я на признанья

не падка.

Да что в них и проку,

в наивных признаньях. Вот мне б разгадать

наконец-то загадку Любви своей странной

к поре увяданья.

 ?? Алексей Саврасов. Вечер. Поле с воронами. 1880-е ?? Ну чего тут такого?! Обычные птицы.
Алексей Саврасов. Вечер. Поле с воронами. 1880-е Ну чего тут такого?! Обычные птицы.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia