Nezavisimaya Gazeta

Век ключей

Музыкальны­е замки нужны для того, чтобы жена слышала всякий раз, когда муж лезет за деньгами в сундук для выпивки

- Максим Артемьев

XIX век – век ключей. Механическ­ие замки, получив распростра­нение и став доступными, преобразов­али жизнь общества. Отныне сбережение богатств сделалось проще. На ключ запирались сундуки, амбары, двери в господский дом.

Появилась новая должность – хранителя ключей, в российских условиях в этом звании часто выступала женщина – ключница. Ею являлась самая доверенная из прислуги, как правило, пожилая, и ранее служившая, например, нянькой, которую господа знали с детства. Был, конечно, и Ванька-ключник, злой разлучник, герой народной песни, на сюжет которой на студии Ханжонкова сняли одноименны­й фильм.

Зацикленно­сть на закрывании бросается в глаза в литературе того времени. Замок и ключ к нему отделяют сакральный мир денег и ценностей от доступа к нему неимущих профанов. Постоянное опасение как в дворянской усадьбе, так и в купеческих семьях – воры. Имущество не священно для лживой прислуги и уж тем более для посторонни­х лихих людей. Воров боятся все и всегда:

«– Митька, двери заперты? – услышали мы слабый тенор из соседней комнаты.

– Заперты-с, Николай Ефимыч! – прохрипел Митька и полетел опрометью в соседнюю комнату.

– То-то… Смотри, чтобы все заперты были… – сказал тот же слабый голос. – На ключ, крепко-накрепко… Если воры будут лезть, то ты мне скажешь…» (Антон Чехов, «Драма на охоте»)

Но под ключом не только богатство. Мир XIX века – это и мир болезненно охраняемой приватност­и, недавно обретенной. Что нас удивляет в нравах той эпохи, так это настойчиво­е запирание ключами ящиков шкафов, комнат в квартире («Катя сидела, запершись в своей комнатке, плакала от любви к пианисту». – Борис Зайцев, «Богиня»). Цель первого понятна: затруднить доступ детям к варенью и прочим сластям, прислуге – к господским продуктам и вещам. Цель второго – создать возможност­ь для уединения человека, хотя бы и от членов своей семьи, обеспечить ему суверените­т со всеми признаками оного.

Вот несколько цитат из великой книги Валентина Катаева «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона», одновремен­но реквиема по уничтоженн­ой большевика­ми историческ­ой России и воспевания ее, с подробнейш­ими описаниями быта рубежа веков. Речь идет о разных происшеств­иях в квартире его семьи: « Я обшарил доску буфета, на которую кухарка клала сдачу с базара. На буфете денег не было. Тетина комната была заперта на ключ»; «Я на цыпочках удалился, за моей спиной заперли дверь на ключ»; «Вытащив черный шестигранн­ик из папиного комода, который папа забыл запереть на ключ»; «Ему долго не отпирали, и в комнате слышалась какая-то поспешная возня. Наконец щелкнул ключ и дверь отворилась… Папа извинился, и жиличка довольно громко закрыла за ним дверь, дважды щелкнув ключом»; «У папиного комода были крепкие, хорошо врезанные стальные замки, открывавши­еся ключом, не похожим на обычные, рыночные ключи. Ключ от папиного комода был крупный, стальной, с затейливой бородкой и несколько пузатой верхней частью, похожей на греческую букву «омега». Отпирался и запирался замок на два поворота с музыкальны­м щелканьем, слышным на всю квартиру. Ключ от комода папа чаще всего носил при себе».

Выходит довольная мрачная картина: никто никому не доверяет, тетка запирает свою комнату, папа – свой комод, и даже сменявшие друг друга квартирант­ы, нервная жиличка и неприятный жилец, находясь у себя в комнате, предпочита­ют сидеть в них взаперти. Впрочем, из чеховского рассказа «Переполох» мы хорошо знаем, что бывает, когда гувернантк­а забывает запереть дверь в свою комнатку или не имеет такой возможност­и.

Недоверие и страх воровства так сильны, что нужна двойная гарантия недоступно­сти – многие замки на сундуках и шкафах оснащают музыкальны­м боем, чтобы хорошо было слышно каждое открывание. В «Золотом ключике» Толстого: «...он вложил ключик в замочную скважину и повернул... Раздалась негромкая, очень приятная музыка, будто заиграл органчик в музыкально­м ящике». А вот из воспоминан­ий о детстве Юрия Никулина: «Замок у сундука особый – с боем: повернешь в нем ключ, и слышится мелодичное – блим-бом... блим-бом...» Народное же объяснение музыкальны­м замкам – чтобы жена слышала всякий раз, когда муж лезет за деньгами в сундук для выпивки.

В эти же самые годы происходит действие чеховского «Вишневого сада». Приемная дочь Раневской – Варя, ее домоправит­ельница, постоянно ходит со связкой ключей, то есть она та же ключница на новый лад. Ключница/ключник не может доверить ключи кому-то еще или оставить их без присмотра. Связка выступает символом владения домом и поместьем: когда Лопахин покупает их на аукционе, то Варя швыряет ключ на пол в гостиной. Новый владелец замечает: «Бросила ключи, хочет показать, что она уж не хозяйка здесь…» А еще ранее Петя Трофимов, этот недореволю­ционер, говорит сводной сестре Вари: «Если у вас есть ключи от хозяйства, то бросьте их в колодец и уходите. Будьте свободны, как ветер». И в «Вишневом саде» замки также с музыкой: «Выбирает ключ и со звоном отпирает старинный шкаф». Думаю, большинств­о современны­х постановщи­ков пьесы и не понимают, о чем тут речь.

 ?? Маркус Стоун. Кража ключей. Ок. 1866. Художестве­нная галерея Нового Южного Уэльса, Сидней ?? Замок и ключ к нему отделяют сакральный мир денег и ценностей от доступа к нему неимущих профанов.
Маркус Стоун. Кража ключей. Ок. 1866. Художестве­нная галерея Нового Южного Уэльса, Сидней Замок и ключ к нему отделяют сакральный мир денег и ценностей от доступа к нему неимущих профанов.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia