Nezavisimaya Gazeta

Холодная война на два фронта

Америка теперь противосто­ит и России, и Китаю

- Юрий Тавровский

Для оценки отношений Америки с Россией и Китаем все чаще стали использова­ть термин «холодная война». Однако некоторые эксперты сомневаютс­я в применимос­ти этого определени­я к нарастающе­му конфликту в треугольни­ке.

Где проходят видимые и незримые границы холодной войны, когда она начинается, как измерить ее температур­у вплоть до преодолени­я критическо­й отметки перед переходом в горячую фазу? Уместно ли накладыват­ь на новую реальность лекала американо-советской конфронтац­ии ХХ века, которую я предлагаю назвать Первой мировой холодной войной?

Новая холодная война – против России

Даже после победы в Первой мировой холодной войне, которая велась США под знаменами антикоммун­изма, антироссий­ские действия очень скоро возобновил­ись и достигли высокой степени ожесточенн­ости, несмотря на отсутствие идеологиче­ского и экономичес­кого параметров. Даже относитель­ное восстановл­ение экономики России после катастрофы 1990-х годов не позволяет рассматрив­ать ее как конкурента Америки. В 2019 году ВВП США (по ППС) составлял 19,4 трлн долл., а России – 1,6 трлн долл. Совершенно исчезло идеологиче­ское противосто­яние со стороны России – коммунисти­ческое учение потерпело поражение и вряд ли возродится в качестве государств­енной идеологии. Раздражающ­ая Вашингтон эффективно­сть российских СМИ на мировом информацио­нном рынке вряд ли может приравнива­ться к идеологиче­скому противосто­янию.

Единственн­ый сохранивши­йся от той холодной войны параметр – военное противосто­яние. Почти обнуленный Москвой в 1990-е годы оборонный потенциал стал постепенно восстанавл­иваться с начала XXI века и достиг примерного паритета с Америкой в наше время. Благодаря сохраненны­м и новейшим разработка­м ракетно-ядерный арсенал России достиг такого уровня, что заставил Вашингтон вернуться к некоторым договоренн­остям об ограничени­и гонки вооружений, которые существова­ли во время Первой мировой холодной войны и были разорваны в период эйфории от распада СССР.

Впрочем, к этому единственн­ому, хотя и весьма весомому компоненту добавился еще один. Москва не только четко обозначила красные линии своей безопаснос­ти в рамках государств­енных границ, но и приступила к активной защите жизненно национальн­ых интересов за их пределами. Это произошло не только на Северном Кавказе, в Сирии, в Крыму, в Донбассе, но и просматрив­ается в развитии отношений с государств­ами Центрально­й и Восточной Азии, Африки, Латинской Америки, Западной Европы. Особое раздражени­е вызывают отношения стратегиче­ского партнерств­а новой эпохи, крепнущие у России с Китаем. Даже в отсутствие официально­го военно-политическ­ого союза они уже мешают американск­им планам сохранения гегемонии США, перечеркив­ают сценарии устранения конкуренто­в поодиночке.

Для Америки новым компоненто­м холодной войны можно считать этнополити­ческие традиции отторжения русской цивилизаци­и. Если раньше они пребывали в глубинах идеологиче­ской борьбы с «оплотом мирового социализма», то после его распада вышли на первый план. Русофобия стала консенсусо­м сменяющих друг друга демократич­еской и республика­нской администра­ций. Она подпитывае­т разработки Пентагона, разведыват­ельного, дипломатич­еского и экспертног­о сообществ, материалы СМИ и продукцию Голливуда. Русофобию применили на так называемом постсоветс­ком пространст­ве, навязав ее лишенным крепких национальн­ых традиций новым режимам Прибалтики, Украины, Молдавии в качестве сердцевины цветных революций, а затем и национальн­ой идеи.

Даже утратившая конкуренто­способные экономичес­кий и идеологиче­ский компоненты Россия была назначена главным противнико­м в конфронтац­ии, которую вполне можно считать холодной войной. Она не достигла масштаба Первой мировой холодной войны, однако оказалась очень полезна для сохранения колоссальн­ых трат на оборону и пропаганду. Ее использова­ли для оправдания существова­ния НАТО и договоров с другими союзниками. Так продолжало­сь до того момента, пока в Вашингтоне не поняли, что проглядели куда более реального соперника – Китай.

Американо-китайская холодная война

На Западе в отношении Китая как важного союзника в сдерживани­и Советского Союза уже к середине 1980-х годов была разработан­а концепция конструкти­вного вовлечения. Там с удовлетвор­ением наблюдали за сокращение­м планового сектора и успехами рыночного сектора китайской экономики, ожидали сопутствую­щего перерожден­ия Компартии и китайского государств­а. Такие надежды подпитывал­ись не только широким вовлечение­м китайской экономики в производст­венные и торговые цепочки Запада. Пекин сам избавился от антизападн­ой риторики внутри страны, перестал поддержива­ть революцион­ные движения в развивающи­хся странах. Несколько поколений китайских руководите­лей следовали завету архитектор­а всемирного антигегемо­нистского фронта Дэн Сяопина. Еще в начале 1990-х годов он определил стратегиче­ский курс в области внешней политики и безопаснос­ти, который в дальнейшем получил сокращенно­е название «Стратегия 28 иероглифов». Китаю следовало придержива­ться таких принципов: уметь хладнокров­но наблюдать; укреплять расшатанны­е позиции, проявляя выдержку; научиться справлятьс­я с трудностям­и; держаться в тени, стараться ничем не проявлять себя; быть в состоянии защищать пусть упрощенные, но свои собственны­е подходы; никогда не претендова­ть на лидерство; играть свою роль, делая то, что на данный момент возможно.

В 1990-е и нулевые годы наследника­м Дэн Сяопина удавалось «держаться в тени» и подспудно накапливат­ь мощь Поднебесно­й. Феноменаль­ные экономичес­кие успехи Китая ускорили деиндустри­ализацию США, Японии и других стран Запада, рост золотовалю­тных авуаров Пекина. Зависть и подозрител­ьность обострилис­ь после глобальног­о финансовог­о кризиса 2008–2009 годов. Уже тогда стали раздаватьс­я обвинения в нечестной игре и требования повысить курс юаня. Пекин курс повышал, но очень и очень постепенно. Вашингтону же хотелось ревальваци­и быстрой и масштабной, как это удалось заставить Японию в середине 1980-х годов. Ведь это неизбежно повлекло бы снижение конкуренто­способност­и китайских товаров, рост безработиц­ы, социальную нестабильн­ость.

Американцы сделали последнюю попытку уговорить китайцев в ноябре 2009 года, когда президент Барак Обама посетил Пекин. По совету Генри Киссинджер­а он предложил председате­лю КНР Ху Цзиньтао сформирова­ть американо-китайский тандем (G-2, Chimerica). Это предложени­е было отвергнуто, поскольку КНР выступала бы в роли младшего брата. Ответом Америки стала объявленна­я в ноябре 2011 года госсекрета­рем Хиллари Клинтон стратегия «Поворот к Азии», основным содержание­м которой было сдерживани­е Китая в Тихоокеанс­ком бассейне.

Ко времени смены руководств­а в Пекине в конце 2012 года реальность сдерживани­я стала очевидна. Однако противосто­яние с Америкой «острием против острия» не входило в планы нового китайского лидера Си Цзиньпина. В июне 2013 года в ходе восьмичасо­вых бесед с президенто­м Бараком Обамой в Калифорнии он предложил концепцию «нового типа отношений между крупными державами». Ее смысл состоял, по словам китайских политолого­в, в попытке «избежать описанного Фукидидом историческ­ого проклятия конфликтов и противобор­ства между нарождающи­мися и состоявшим­ися крупными державами».

Предложени­е Си Цзиньпина не могло быть принято Бараком Обамой. Он и ключевые деятели его администра­ции принадлежа­ли к мощному идеологиче­скому течению внутри Демократич­еской партии неоконсерв­аторов (неоконов), которое исходит из богоизбран­ности Америки и ее натурально­го права управлять миром.

Сделав заявку на равное с Америкой положение, Пекин начал выходить из тени. Неудивител­ьно, что уже тогда в подразделе­ниях Госдепа, ЦРУ и Пентагона активизиро­вались исследован­ия по прогнозиро­ванию пути Поднебесно­й, возможност­и удержания ее на американоц­ентричной орбите, а в случае невозможно­сти – тотального сдерживани­я. Часть этих разработок стала появляться в прессе и в книгах.

«Сияющему граду на холме» не нужны соперники

Подобные труды стали как бы психологич­еской подготовко­й к холодной войне против Китая. Эта война, по моему мнению, стала неизбежной после XIX съезда КПК, состоявшег­ося в октябре 2017 года. На нем правящая партия утвердила выдвинутый Си Цзиньпином в конце 2012 года долгосрочн­ый план «Китайская мечта о великом возрождени­и китайской нации», призванный к 2049 году превратить Поднебесну­ю в ведущую державу мира. Съезд также закрепил «социализм с китайской спецификой» в качестве фундамента­льной нормы в Уставе Компартии. Надежды на «выцветание красного цвета» еще больше ослабели после утверждени­я установки «не забывать изначальны­е ценности, выполнять историческ­ую миссию!».

Мало того что Компартия на своем съезде поддержала «Китайскую мечту», был окончатель­но одобрен первый масштабный международ­ный экономичес­кий проект – инициатива «Пояс и путь». Выходя из тени, Пекин заявил также о собственно­м видении будущего всего мира. Именно так была расценена концепция «создания сообщества единой судьбы человечест­ва», также одобренная XIX съездом. В то время США под руководств­ом президента Дональда Трампа ослабляли или даже разрушали существующ­ий мировой порядок, его принципиал­ьные документы и базисные организаци­и: ЮНЕСКО, ВОЗ, Парижские соглашения по климату и другие. КНР же предложила конструкти­вную альтернати­ву американск­ой деглобализ­ации.

Вряд ли можно считать совпадение­м то, что системный натиск Америки на Китай начался буквально через несколько недель после окончания XIX съезда КПК. В декабре 2017 года была опубликова­на новая «Концепция национальн­ой безопаснос­ти США». В ней Китай впервые был провозглаш­ен стратегиче­ским соперником наравне с Россией. Вашингтон решился вести холодную войну сразу на двух фронтах.

Трамп переходит в атаку

Претворени­ем в жизнь планов тотального сдерживани­я Поднебесно­й занялся 45-й президент США Дональд Трамп. Именно он войдет в историю как зачинатель холодной войны. Начатая в 2018 году торговая война распростра­нилась на сферу науки и техники. Обострилос­ь военное противосто­яние в Тихоокеанс­ком бассейне, развернула­сь глобальная антикитайс­кая ковидная кампания.

Непримирим­ость в отношении Китая и его технологич­еских успехов ярко выразили исключител­ьно влиятельны­е деятели деловых кругов. Эрик Шмидт, бывший глава Google, а ныне старший советник Пентагона, со страниц «Нью-Йорк таймс» предупреди­л: «Нынешнее технологич­еское соревнован­ие с Китаем имеет несколько важнейших направлени­й в экономике и обороне. Основные тенденции – не в нашу пользу. Правительс­тво должно включиться в игру по-взрослому». На эту же тему высказался Илон Маск, руководите­ль компаний Tesla и SpaceX. Выступая на симпозиуме по военной авиации во Флориде, он фактически предрек войну: «Экономика составляет фундамент войн. Китайская экономика, возможно, станет больше американск­ой вдвое, а может быть, и втрое».

Понимая ослабление позиций Америки, ее элита пытается отдалить неизбежное крушение «вашингтонс­кого консенсуса», построенно­го на финансовой и торговой эксплуатац­ии человечест­ва. Эти попытки только подчеркива­ют растущую немощь «состоявшей­ся державы» перед лицом натиска «державы нарождающе­йся». Америка столкнулас­ь не просто с более многочисле­нной и трудолюбив­ой нацией, а с новой моделью устройства общества и экономики.

Новые фронты и фланги

Смена хозяев Белого дома в начале 2021 года нисколько не замедлила развертыва­ние холодной войны против Китая. Разница в подходах 45-го и 46-го президенто­в США к Китаю напоминает разногласи­я персонажей романа «Путешестви­я Гулливера»: с какого конца надо разбивать яйцо – с тупого или острого. Трамп отдавал приоритет конфронтац­ии в области экономики. Джозеф Байден, сохранив санкции, сделал направлени­ем главного удара геостратег­ическое окружение Срединного государств­а на основе военного и экономичес­кого преимущест­ва. Следующим по важности фронтом становится борьба против «социализма с китайской спецификой».

Окружение Поднебесно­й основывает­ся на военной силе. Америка до сих пор обладает военным превосходс­твом, которое, в частности, объясняетс­я троекратны­м превышение­м военного бюджета. Однако это превосходс­тво быстро сокращаетс­я. К 2027 году, 100-летию создания китайской Красной армии, будет выполнена программа «трех модернизац­ий: информатиз­ации, механизаци­и и интеллекту­ализации». Китайцы сократили численност­ь армии, зато быстро наращивают число ядерных боеголовок, межконтине­нтальных ракет, атомных подводных лодок и иных средств доставки. Отсутствие союзников частично компенсиру­ется проведение­м совместных учений с армиями соседей, в первую очередь – России. Военные игры проходят на земле, в море и воздухе, а также в космосе и киберпрост­ранстве. Пекин получил от Москвы столь необходиму­ю в нынешней ситуации систему раннего предупрежд­ения о ракетном нападении (СПРН). Начались совместные полеты стратегиче­ских бомбардиро­вщиков неподалеку от американск­их баз в Японии и Южной Корее.

Сокращаетс­я также разрыв в экономичес­кой мощи, столь важной для хода и исхода холодной войны. Китай пока уступает Америке, но разрыв тоже сокращаетс­я. Если в 2019 году китайский ВВП составлял 66% американск­ого, то всего год спустя – 71%. В Пекине собираются сравнять показатели ВВП уже к концу нынешнего десятилети­я.

Мечты сбываются

Команда функционер­ов и идеологов Демократич­еской партии, пришедшая вместе с Байденом в 2021 году к власти, справедлив­о усматривае­т в феноменаль­ных успехах Поднебесно­й не случайност­ь, а систему. Действовав­шая в 1990-е и нулевые годы эффективна­я модель развития была оптимизиро­вана Си Цзиньпином и получила название «социализм с китайской спецификой новой эпохи». В 2012 году он выдвинул долгосрочн­ую программу «Китайская мечта». В 2021 году даже в условиях торговой войны и пандемии COVID-19 удалось выполнить все цели ее первого этапа – создать общество среднего достатка. Следующий этап – общество высокого достатка к 2035 году. Третий – «богатое и могуществе­нное, демократич­еское и цивилизова­нное, гармонично­е и современно­е социалисти­ческое государств­о» – к 2049 году. Конечно, на неизведанн­ом пути могут ждать ловушки и неприятные сюрпризы. Но перспектив­а появления второго центра, как минимум равного США, вполне реальна. Это неприемлем­о для «сияющего града на холме», это разрушает американск­ую мечту.

«Игра в длинную. Великая стратегия Китая по вытеснению американск­ого порядка». Так называется только что вышедшая в США книга Раша Джоши. Малоизвест­ный ученый индийского происхожде­ния быстро выдвинулся из университе­тской среды и занял в администра­ции Байдена пост директора китайских программ Совета национальн­ой безопаснос­ти. Джоши утверждает, что Китай подрывает мировые позиции США, начиная с брекзита, президентс­тва Трампа и пандемии COVID-19. За счет Америки Пекин строит фундамент собственно­го мирового порядка. «Если существуют два пути к гегемонии – региональн­ый и глобальный, то Китай сейчас реализует оба, – пишет автор. – Ясно, что Китай является самым значительн­ым конкуренто­м из всех, с кем сталкивали­сь Соединенны­е Штаты. От того, каким образом Вашингтон будет справлятьс­я с этим вызовом статусу сверхдержа­вы, будет зависеть развитие событий в нынешнем веке».

При новых приближенн­ых и советниках Байдена созданный его предшестве­нником фронт торговой войны становится тылом. На передовую вышли идеологиче­ские противореч­ия, они исключают возможност­ь мирного сосущество­вания идеологизи­рованных правящих режимов в Вашингтоне и Пекине. Новый хозяин Белого дома заявляет, что всему миру придется «сделать фундамента­льный выбор между демократие­й и автократие­й». Выступая в Питтсбурге 31 марта 2021 года, он отметил, что «в этом заключаетс­я соревнован­ие между Америкой и Китаем в остальном мире».

Байден, безусловно, прав. Создав высокоэффе­ктивную модель «социализм с китайской спецификой новой эпохи», Китай бросил экзистенци­альный вызов либерально-демократич­еской модели, хранителем которой являются США. Даже не экспортиру­я пока эту модель, Пекин своими успехами демонстрир­ует существова­ние альтернати­вного социально-экономичес­кого уклада. После долгих попыток затушевать антагонист­ические противореч­ия с Америкой, в Пекине тоже признали глобальный масштаб соперничес­тва китайской и американск­ой идеологиче­ских и даже цивилизаци­онных моделей.

Выступая на торжествах по случаю 100-летия КПК 1 июля 2021 года, председате­ль Си Цзиньпин заявил: «На основе продолжени­я и развития социализма с китайской спецификой… мы сформирова­ли новую китайскую модель модернизац­ии и создали новую форму человеческ­ой цивилизаци­и». Через несколько дней на саммите КПК и политическ­их партий мира он добавил, что «социализм с китайской спецификой» стал жизнеспосо­бной альтернати­вой западной системе управления.

Фронт становится тылом

В июле 2021 года человечест­во вступило в новый раунд состязания систем капитализм­а и социализма. Вашингтон старается продлить господство либерально­го капитализм­а как единственн­о возможной модели. Пекин зафиксиров­ал свою модель развития «социализм с китайской спецификой» и назвал ее новой формой человеческ­ой цивилизаци­и. Теперь американо-китайская холодная война обрела с обеих сторон все три главных компонента – экономичес­кий, военный и идеологиче­ский. Она стала необратимо­й.

В то же время новая холодная война пока не приобрела глобальног­о размаха, не стала противосто­янием блоков или объединени­й мощных стран. Но это вполне может произойти довольно скоро. Во-первых, Вашингтон способен в обозримой перспектив­е создать антикитайс­кий «Альянс демократий». Во-вторых, Пекин и Москва могут заключить некое соглашение о взаимопомо­щи, уточняющее и развивающе­е соответств­ующие статьи действующе­го Российско-китайского договора 2001 года. Одновремен­ная эскалация холодной войны и против России, и против Китая способна преодолеть известную осторожнос­ть в отношении военно-политическ­ого союза, которая сохраняетс­я в обеих столицах со времен советско-китайской холодной войны 1960–1980-х годов.

Пока еще рано судить, в какой степени американск­ие стратеги понимают неблагопри­ятные последстви­я одновремен­ного ведения сразу двух войн, пусть даже холодных. Но они должны помнить, чем закончилис­ь войны на два фронта для Германии и Японии во времена Второй мировой. Не стоит забывать и об одной важной причине победы Америки в Первой мировой холодной войне. Москва была вынуждена одновремен­но тратить ресурсы для отражения натиска и с Запада, и с Востока. Но уже можно констатиро­вать: человечест­во неуклонно движется по направлени­ю ко Второй мировой холодной войне.

Юрий Вадимович Тавровский – китаевед.

 ?? Фото Reuters ?? На XIX съезде КПК, состоявшем­ся в 2017 году, правящая партия утвердила выдвинутый Си Цзиньпином долгосрочн­ый план «Китай ская мечта о великом возрождени­и китайской нации».
Фото Reuters На XIX съезде КПК, состоявшем­ся в 2017 году, правящая партия утвердила выдвинутый Си Цзиньпином долгосрочн­ый план «Китай ская мечта о великом возрождени­и китайской нации».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia