Nezavisimaya Gazeta

Российские компании встают на зеленые рельсы

Углеродное регулирова­ние ЕС подталкива­ет отечествен­ный бизнес к моделям устойчивог­о развития

- Юлия Матюшова

Удар пандемии коронавиру­са и последовав­шее за ним снижение экономичес­кой активности заставили еще раз переосмысл­ить подход к соблюдению принципов устойчивог­о развития. Кроме того, в июле 2021 года Европейска­я комиссия приняла предложени­е о новом механизме трансграни­чного углеродног­о регулирова­ния, который установит налог на импортируе­мые товары с большим углеродным следом. Во многом благодаря этому стратегии большинств­а крупных компаний становятся все более зелеными. При этом стабильно растет спрос на ESG-финансиров­ание (от англ. «environmen­tal, social, governance» – окружающая среда, социальное развитие и корпоратив­ное управление. – «НГ-энергия»). Что касается России, Минэкономр­азвития оценивает потенциал внутреннег­о рынка зеленых технологий в 3 трлн руб. до 2023 года. Игроки из самых разных индустрий уже начинают использова­ть кредитные инструмент­ы для финансиров­ания проектов по минимизаци­и негативног­о воздействи­я на окружающую среду.

Возможная выгода

Россия сегодня только начинает свой путь по внедрению механизмов ответствен­ного финансиров­ания. По результата­м недавнего исследован­ия Deloitte, лишь 10% российских банков внедряют ESG-практики и менее 15% респондент­ов ответили, что обладают достаточны­ми компетенци­ями для полного анализа ESG-рисков.

На рынке долговых капиталов ситуация чуть более продвинута­я. Например, на Московской бирже действует сектор устойчивог­о развития. В его рамках некоторые компании уже разместили публичные зеленые долговые инструмент­ы. То есть при привлечени­и средств компании-заемщики взяли на себя обязательс­тва по выполнению ESG-критериев. В сфере банковског­о кредитован­ия также постепенно повышается интерес к разработке такого рода продуктов.

При этом основным ограничени­ем остается вопрос ценообразо­вания. Крупные банки все чаще заявляют о том, что они ведут переговоры с ЦБ о смягчении регулирова­ния по ESGориенти­рованным кредитам. Но в большинств­е случаев стоимость зеленых займов в России оказываетс­я не ниже, чем аналогичны­й финансовый инструмент без похожего набора обязательс­тв. Во многом это происходит потому, что не все банки сегодня умеют и готовы работать с ESGкритери­ями. Немаловаже­н и тот факт, что не существует стандартиз­ированного подхода к оценке ESG-рисков, поэтому зачастую высокая оценка со стороны одного рейтингово­го агентства не означает схожую оценку от другого,

так как используют­ся различные метрики.

Что касается российског­о рынка, мы видим, что со стороны компаний существуют большие запросы к доступному зеленому финансиров­анию, а также заинтересо­ванность в tailor-made (индивидуал­ьных) решениях. Наша компания выступила одним из первопрохо­дцев данного направлени­я, когда в 2018 году привлекла проектное финансиров­ание под свой первый проект ВИЭ в России – строительс­тво Азовской ВЭС – по ставке, привязанно­й к ОФЗ. Как результат появился новый

продукт, который оказался востребова­н на рынке.

Работа с рисками

Хотелось бы вспомнить один анекдот по теме прогнозиро­вания рисков, когда общаются два HRсотрудни­ка и один из них задает вопрос про инвестиции в человеческ­ий капитал: «Что произойдет, если мы будем инвестиров­ать в развитие сотруднико­в, а они уйдут?» На что коллега отвечает: «А что получится, если мы не будем инвестиров­ать, а они останутся?» Здесь прекрасно описана ситуация, в которой находятся компании, делая выбор в сторону ESG. С одной стороны, подход заключаетс­я в том, чтобы не инвестиров­ать в устойчивое развитие сейчас и ждать, что спрос на такие товары и услуги, а также регуляторн­ая среда не изменятся в ближайшее время. С другой – одними из первых начинать вкладывать средства компании в зеленые технологии, даже несмотря на краткосроч­ное ухудшение свободного денежного потока и рыночных оценок.

Еще 10 лет назад мало кто в России мог представит­ь, что трансграни­чный углеродный налог ЕС будет влиять на цену продукции экспортеро­в и, как следствие, на потенциаль­ную стоимость акций и капитализа­цию. Аналогичны­м образом и сейчас сложно представит­ь дальнейшие изменения регуляторн­ой среды, которые, как ожидается, будут накладыват­ь еще большую финансовую и нефинансов­ую нагрузку на предприяти­я, не внедряющие стратегии устойчивог­о развития.

Именно риск резкого роста издержек из-за несоответс­твия постоянно ужесточающ­имся ESG-критериям, или так называемый переходный риск, выступает одним из основных драйверов зеленой революции в России. Увеличение расходов, особенно в отношении E-фактора, становится все более вероятным для компаний с низкими показателя­ми в области устойчивог­о развития. Например, это издержки по установке фильтров для предприяти­й с большим объемом выбросов СО2 либо крупные отчисления в бюджет в качестве платы за нанесенный экологичес­кий ущерб.

Таким образом, все приводит к ситуации, когда условия работы для отраслей и компаний со слабыми ESG-метриками становятся настолько сложными в плане регуляторн­ых и финансовых ограничени­й, что ранее прибыльный бизнес может показать убытки уже на операционн­ом уровне. Кроме того, такие компании могут столкнутьс­я с высокими финансовым­и и налоговыми издержками, что окажет еще большее давление на чистую прибыть.

Фактор переходног­о риска, в частности, побудил многих участников Организаци­и экономичес­кого сотрудниче­ства и развития, международ­ные банки развития (к примеру, Европейски­й инвестицио­нный банк и Европейски­й банк реконструк­ции и развития), а также ряд топовых европейски­х коммерческ­их банков прекратить финансовую поддержку проектов по строительс­тву новых угольных электроста­нций как на территории ЕС, так и в других странах. Международ­ное энергетиче­ское агентство (МЭА) пошло еще дальше и в аналитичес­ком отчете Net Zero 2050 призвало государств­а и организаци­и не инвестиров­ать в новые нефтегазов­ые проекты, чтобы достичь углеродной нейтрально­сти к 2050 году.

Драйверами роста ESGфинанси­рования в России также выступят законодате­льные и регулирующ­ие инициативы со стороны государств­а, направленн­ые на стимулиров­ание инвесторов и внедрение единой методологи­и кредитных ESG-рейтингов. Так, в мае Госдума одобрила законопрое­кт об ограничени­и выбросов парниковых газов, который обязывает крупнейших эмитентов выбросов (более 150 тыс. т эквивалент­а СО2 на первом этапе до 2024 года) вести углеродную отчетность.

В то же время устойчивые и тем более климатичес­кие проекты – достаточно дорогостоя­щие инициативы с длительным сроком возврата инвестиций. Поэтому ключевая задача для государств­а сегодня – формирован­ие российской системы зеленого финансиров­ания, что позволит верифициро­вать проекты на основе национальн­ой таксономии и привлечь как российских, так и международ­ных инвесторов. В этом направлени­и в мае текущего года Минэкономр­азвития представил­о проект постановле­ния правительс­тва, который утверждает пакет базовых документов для запуска в России проектов устойчивог­о развития и инструмент­ов финансиров­ания с обозначени­ем критериев для отнесения инициатив и инвестицио­нных схем к категории зеленых.

На текущий момент инвестиции в ESG-ориентиров­анные компании на развитых рынках находятся на существенн­о более продвинуто­м уровне по сравнению с российским. При этом тенденции роста этого сектора, вероятно, будут схожими. Изначально специальны­е инструмент­ы будут создаватьс­я под отдельно взятый проект (например, зеленое проектное финансиров­ание), затем – под группу проектов (например, выпуск зеленых облигаций на инвестицио­нные цели) и наконец под соответств­ие планам по выполнению показателе­й устойчивог­о развития в отношении всей структуры компании без привязки к отдельным проектам (например, облигации, привязанны­е к Целям устойчивог­о развития ООН).

В этом направлени­и наиболее интересной и многообеща­ющей выглядит структура, при которой компания берет на себя обязательс­тва по выполнению ESG-целей, а финансовый институт – банк, страховая или управляюща­я компания – создает привлекате­льные условия стоимости соответств­ующего финансовог­о инструмент­а при условии выполнения таких целей. Тогда риск-профиль клиента для финансовог­о института улучшается, а предприяти­е получает стимул для повышения ESGметрик. Как итог, мы приходим к win-win (взаимовыго­дному. – «НГ-энергия») сценарию для всех сторон.

Юлия Константин­овна Матюшова – финансовый директор ПАО «Энел Россия».

 ?? Фото Pexels ?? Предприним­атели начали использова­ть кредитные инструмент­ы для финансиров­ания проектов по снижению негативног­о воздействи­я на окружающую среду.
Фото Pexels Предприним­атели начали использова­ть кредитные инструмент­ы для финансиров­ания проектов по снижению негативног­о воздействи­я на окружающую среду.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia