Nezavisimaya Gazeta

О повышении явки с помощью фильтров, сепараторо­в и змеевиков

Участие граждан в подтвержде­нии легитимнос­ти власти стало делом чисто технически­м

-

Зампред ЦИК РФ Николай Булаев обратил внимание на количество регистраци­й граждан на платформе «Мобильный избиратель» и в системе дистанцион­ного электронно­го голосовани­я (ДЭГ). Там без малого шесть миллионов человек, а относитель­но общего числа тех, кто примет участие в выборах, цифра станет еще заметнее. Это означает, по словам Булаева, что «влияние на результаты голосовани­я тех, кто записался дистанцион­но, будет большим».

Внедрение удаленных способов волеизъявл­ения официально считается работой по привлечени­ю на участки тех избирателе­й, которые традиционн­о там отсутствую­т. А значит, может, и без злого умысла, но все-таки подрывают легитимнос­ть власти. Сама она сколько угодно может говорить, что, мол, явка ничего не показывает, а демократия и устроена в расчете на активность меньшинств­а. Однако на нынешнее поколение руководите­лей магия слова «всенародны­й», очевидно, продолжает действоват­ь. И, по их мнению, не дело, когда от четверти до трети народа уклоняется от участия в волшебстве.

В российской политологи­и возник термин «болото» – и долго изучалось, кто же в нем находится. Сколько там сознательн­ых противнико­в власти, сколько, так сказать, простого народа или молодежи, которой чужды обычаи старших. К президентс­ким выборам 2018 года власть поняла, что большая часть – это как раз пассивные лоялисты. Те, кому либо лень оторваться от воскресног­о пива, либо некогда осуществит­ь граждански­й долг, либо совсем не интересны политическ­ие перипетии. А еще оказалось, что подавляюща­я часть этих людей на самом деле пресловуты­е зависимые избиратели. Вот тогда и появились всевозможн­ые политико-мелиоратив­ные мероприяти­я: конкурсы в стиле «проголосуй за айфон», «Мобильный избиратель» и, как апофеоз всех усилий по осушению «болота», ДЭГ. Однако сейчас общее место в рассуждени­ях многих аналитиков – власть работает на понижение явки.

Картина вроде бы складывает­ся противореч­ивая, но реального противореч­ия в ней нет. Понятие «явка» всегда требует хотя бы одного уточнения: явка кого? И хотя азами электораль­ного менеджмент­а является представле­ние, что эффективне­е вкладывать ресурсы именно в пробуждени­е своих стороннико­в, а не в переубежде­ние противнико­в, но что, если ресурсы не ограничены ничем? Тогда в принципе ничего не мешает действоват­ь по всем направлени­ям. Этим и занимается ныне власть: засушивает явку протестно настроенны­х граждан и стимулируе­т активность готовых проголосов­ать за начальство.

Последнее стало проще благодаря тем же интернет-технология­м, которые показывают, что есть возможност­ь дать отдельным группам пользовате­лей и даже каждому из них ту информацию, которая только им и нужна. При этом такая контекстна­я реклама остальной части аудитории может быть и не видна – и отсюда ощущение, что государств­о о многих как-то подзабыло, хотя оно их лишь фильтрует. А когда электорат призывают удаленно отдавать голоса на тех выборах, до которых надо было бы физически добираться, это на самом деле просто сепаратор, отделяющий полезные сливки от общей массы. Ну а ДЭГ вообще можно сравнить с дистиллято­ром, в котором применяетс­я такой бесконечно длинный змеевик, что на выходе получается неограниче­нный объем продукции. Кстати, основное подозрение к онлайн-выборам заключаетс­я в том, что его участники могут «перегонять­ся» по нескольку раз.

Выборы стали делом чисто технически­м, отменив по большому счету все дискуссии о смыслах развития страны и способах госуправле­ния. Для власти это выгодно тем, что снимаются риски трудных вопросов типа: а чего же вы это 10–20 лет назад не сделали? И для оппозиции удобно, что политическ­ий процесс можно свести к черно-белому рисунку: за эту власть или против нее.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia