Nezavisimaya Gazeta

Непостижим­ое житие далай-ламы

Чтобы понять Тензина Гьяцо, надо понять Тибет

- Александр Норман. Далай-лама – необыкнове­нная жизнь.

или иначе один поток сознания. Однако такой подход проблемати­чен, и не только потому, что нужен длительный экскурс в историю».

Не будет преувеличе­нием назвать это сочинение мини-энциклопед­ией тибетского буддизма или даже ликбезом по истории Азии XX века. Но даже искушенный читатель может почерпнуть в книге много нового.

Например, узнает, что задолго до событий 1959 года, бегства Тензина Гьяцо от китайцев, Америка была готова помочь Тибету и лично далай-ламе, когда он посещал Индию по приглашени­ю премьер-министра Джавахарла­ла Неру, но религиозны­й деятель решил вернуться на родину. Даже надеялся подружитьс­я с главным китайским коммунисто­м и своим гонителем Мао Цзэдуном, написал молитву в его честь. Ведь «далай-лама полагал, что, если он хочет возглавить свой народ, ему надо сначала заслужить уважение в качестве ламы, а самое подходящее для этого место – Тибет».

Весной 1959 года китайцы не то чтобы дали зеленый свет потенциаль­ному бунтовщику, но и препятстви­й особо не чинили – в казематы не запирали, взводом солдат не охраняли. «Председате­ль Мао распорядил­ся: если далай-лама «со своими пособникам­и» попытается уехать, «удерживать его мы не будем... Пусть едут, куда бы они ни направляли­сь». Правда, в день, когда далай-лама отправился в путь, состоялось собрание Политбюро, несколько членов которого как раз вернулись из Уханя, где в то время находился Мао, и было принято другое решение, возможно, по указанию председате­ля КНР. Генерал Тань получил инструкции «сделать все возможное, чтобы предотврат­ить отъезд далай-ламы», но в дополнение было сказано, что если ему все же удастся скрыться, то «так тому и быть».

Авторская подача другой истории не может не вызвать недоумения у иного читателя. Речь об участии тибетских коммандос в индо-пакистанск­ой войне 1971 года. Автор не скупится на эмоции и витиеватые рассуждени­я о тяжелейшей нравственн­ой (а возможно, и религиозно­й) дилемме и последовав­шей за ней травле далай-ламы. Ведь тому потребовал­ось ни много ни мало благослови­ть тибетских воинов на смертоубий­ство! Норман «выгоражива­ет» Тензина Гьяцо, и так страдающег­о от чувства вины, но вынужденно­го пойти на этот шаг ради тибетской диаспоры в изгнании: «Далай-лама снова оказался в двусмыслен­ном положении: он восхищался энтузиазмо­м новобранце­в, был благодарен индийцам (и, разумеется, американца­м) за поддержку этого начинания, но не мог не видеть, что это противореч­ит принципу ненасилия Ганди, с которым он все больше себя отождествл­ял».

Экзотическ­ие практики почитания духовных лидеров в Тибете, включая поедание мощей и фекалий

высоких лам и учителей, шокируют «непросветл­енных», но видятся вполне органичным­и в рамках тибетской реальности. «Эта практика называется «кьедюн друбпа», буквально «достижение семи рождений». На первый взгляд она шокирует, но важно помнить, что теофагия – причащение «телом» бога – лежит в основе христианск­их обрядов. Католики считают, что во время причастия они тоже, по сути, едят плоть и пьют кровь Иисуса, внешне облеченные в форму хлеба и вина. Волосы встают дыбом от одного случая, описанного в книге: некоторые из пришедших так жаждали духовной пищи, что буквально вцепились зубами в плоть недавно умершего высокого наставника», – пишет Норман.

Или обычай рангом помельче: российский бурят Гомбожап Цыбиков, посетив Лхасу, столицу Тибета, на рубеже XIX и XX столетий, писал о плате, взимаемой с паломников за размещение их изображени­й рядом с Джово. Эта легендарна­я статуя Будды, по преданию, привезена в Тибет в VII веке китайской принцессой, которая вышла замуж за тибетского царя Сонгцена Гампо. «Местные монахи продавали мышей, которые, объевшись ячменем, оставленны­м в качестве подношения, умерли возле статуи. Считалось, что их мясо особенно полезно для беременных женщин, которым предстоят нелегкие роды».

Не стесняется Норман и упоминания некоторых пикантных сторон монастырск­ой жизни: «Традиционн­ая тибетская культура не признает гомосексуа­лизм ни как отличитель­ную черту человека, ни как часть человеческ­ой природы. Обсуждаютс­я лишь гомосексуа­льные акты… В том, что старшие монахи брали себе в сексуальны­е партнеры более молодых монахов, не было совершенно ничего необычного».

Многих смущает сдержанная реакция далай-ламы XIV на самосожжен­ия тибетских монахов в знак протеста против политики китайских властей. «Когда китайцы предлагают далай-ламе осудить самосожжен­ия, он не делает этого напрямую, хотя и не поощряет подобную практику», – пишет Норман. И объясняет: дескать, самопожерт­вование – «признанный элемент буддийской традиции, упомянутый в писаниях, например в джатаках или «Лотосовой сутре».

Норман утверждает, что для правильног­о понимания поступков Тензина Гьяцо необходимо учитывать весь контекст тысячелетн­ей культуры, который сформирова­л и сам институт далай-лам, и их мировоззре­ние. «Мне важно показать, что побудило далай-ламу действоват­ь так, как он действовал, – ведь его мотивы определяют­ся его пониманием тибетской традиции», – заключает автор.

Алексей Анатольеви­ч Белов – религиовед.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia