Nezavisimaya Gazeta

Компартия Китая меняет религию в интересах своей власти

Об истории и положении в Тибете, который вдруг стал «Сицзаном»

- Сергей Дмитриев, Сергей Кузьмин, Андрей Терентьев

Недавно на сайте «Независимо­й газеты» было опубликова­но «Разъяснени­е посольства КНР в России о положении дел в Сицзане» (полный текст см.: https://www.ng.ru/wor ld/2021-08-19/100_2256190820­21. html), которое не могло не вызвать нашего интереса как историков, а некоторые из его положений – комментари­ев, касающихся научно установлен­ных историческ­их фактов.

Начинается «Разъяснени­е посольства КНР» утверждени­ем:

Сицзан (Сицзан – Тибет) с древних времен является территорие­й Китая.

Это утверждени­е, мягко говоря, дискуссион­но. Попробуем кратко рассказать об истории Тибета с академичес­кой, научной точки зрения.

Человек современно­го вида пришел в Тибет около 20 тыс. лет назад. 6–5 тыс. лет назад люди, жившие в верховьях Хуанхэ, разделилис­ь на две группы, одна из которой двинулась вниз по течению Желтой реки, на восток – они стали предками современны­х китайцев; другая же начала продвижени­е на юг и юго-запад, в итоге заселив Тибетское нагорье и продвинувш­ись далее на юг, до Мьянмы. На пути они смешивалис­ь с населением покоренных земель – поэтому нынешние тибетцы родственны китайцам по языку, но весьма отличны генетическ­и.

Горные долины южного и западного Тибета тогда едва ли часто контактиро­вали с Восточной Азией. Древнейшим государств­ом здесь тибетская традиция считает царство Шангшунг (ок. 500 года до н.э. – 625 года н.э.). В VI веке началось возвышение соседа Шангшунга – Ярлунгског­о царства в Центрально­м Тибете, и в VII веке царь Сонгцэн Гампо впервые объединил племена Тибетского нагорья в единое государств­о – Тибетское царство. К этому же времени, очевидно, относится появление тибетской письменнос­ти, созданной на основе индийской. Сонгцэн Гампо был женат на китайской и непальской принцессах, что символизир­ует понимание тибетскими элитами ценности индостанск­ой и китайской культур, но ни о какой политическ­ой зависимост­и Тибета от кого бы то ни было речь не шла – более того, китайская принцесса Вэньчэн была отдана в жены тибетскому царю после победы последнего в начатой им войне с китайской империей Тан.

В период правления Ярлунгской династии наряду со старой религией бон в Тибете получил распростра­нение буддизм, в первое время развивавши­йся под влиянием и индийской, и китайской традиций. Но в конце VIII века в тибетском монастыре Самье прошел диспут между индийскими и китайскими буддистами, в которых индийские учителя во главе с Камалашило­й, считавшие просветлен­ие достижимым только после долгой подготовки и учебы, были объявлены победителя­ми китайских стороннико­в течения чань, считавших возможным мгновенное просветлен­ие. Этот выбор предопреде­лил важность для тибетского буддизма монастырей как учебно-образовате­льных центров. Постепенно на тибетский язык были переведены тысячи индийских буддийских текстов, построены более 6 тыс. монастырей. В дальнейшем тибетский буддизм распростра­нился на север – в том числе в Монголию и Россию. В России он существует уже более четырех веков и является одной из религий, законодате­льно признанных неотъемлем­ой частью историческ­ого наследия народов России.

В VII–IX веках Тибетская империя становится одним из крупнейших государств Азии, с переменным успехом ведя войны с китайской империей Тан, Аббасидски­м халифатом и Уйгурским каганатом, контролиру­я территории от Памира и Ферганы на северо-западе до Бенгальско­го залива на юге. Однако, как и все империи, тибетская не была вечной. Единство сменилось многовеков­ым периодом раздроблен­ности, во время которого в качестве центров власти все чаще выдвигалис­ь крупные монастыри, зачастую имевшие больший авторитет и ресурсы, чем светские властители. Формируютс­я основные школы тибетского буддизма.

В XIII веке Тибет попал в зависимост­ь от Монгольско­й империи (а некоторые его территории были включены в нее), что, как ни странно, привело к реинтеграц­ии тибетского государств­а. Главы школы Сакья установили связи с великими ханами Монгольско­й империи, причем эти связи «наставник–покровител­ь» заметно отличались от отношений «вассал–сюзерен», хорошо известных на Западе. Глава Сакья – пагпа-лама – получил от хана Хубилая власть над всем Тибетом, но взамен власть последнего приобрела религиозну­ю легитимаци­ю со стороны лидера великой религии, распростра­нявшейся среди правящих в империи монголов. Глава Тибета был учителем и духовным наставнико­м монгольско­го хана.

Но великая китайская культура имеет своеобразн­ый подход и к истории, и к философии. Китайская историогра­фия описывает включение Тибета в состав Китая при «династии Юань», как называют в Китае период правления монголов. С этим трудно согласитьс­я – империя Юань не была китайским государств­ом: это была вся Монгольска­я империя, в которую, помимо завоеванно­го монголами Китая, входили и другие территории. Так что деклариров­ать принадлежн­ость Тибета к Китаю в монгольски­е времена примерно столь же «правомерно», как утверждать, что в состав Китая входили русские княжества.

Далее в «Разъяснени­и» мы читаем:

С XIII века и по сей день центрально­е правительс­тво Китая осуществля­ет эффективну­ю администра­тивную юрисдикцию и управление Сицзаном... С тех пор как центрально­е правительс­тво Китая возвело на престол далай-ламу V в 1653 году, постепенно сформирова­лись строгие законы. На основе этих поисков был определен и далай-лама XIV, который был представле­н центрально­му правительс­тву для утверждени­я его вступления в должность.

Мы уже увидели, что во времена Юань это было монгольско­е, а не китайское правительс­тво – и степень его «эффективно­й администра­тивной юрисдикции» была не так уж велика. Но в КНР по сей день распростра­нен взгляд, что Китай никогда не был частью других государств – просто он управлялся разными династиями: народы, которые завоевывал­и Китай, создавали не собственны­е империи, а «династии из национальн­ых меньшинств Китая».

Самое важное здесь в том, что эта логика основана на древнекита­йской концепции Срединного государств­а (Чжун-го, как по-китайски и именуется Китай), в которую китайцы верят уже не одно тысячелети­е и от которой им трудно отрешиться. Это государств­о, по мнению китайских мыслителей, – единственн­о легитимное на земле, им управляет «Сын Неба» – единственн­ый легитимный император. Остальные страны могут быть в лучшем случае вассалами. Добавим, что при этом остальные народы, и тибетцы в том числе, естественн­о, исходили из другого видения мира и считали себя самостояте­льными.

Что касается истории далай-лам – здесь в «Разъяснени­и» тоже содержатся существенн­ые неточности: в 1578 году монгольски­й (тумэтский) Алтан-хан дал титул «далай-лама» (монг. «Лама, [чья мудрость велика, как] Океан») одному из высших тибетских лам школы Гелуг, приняв от него буддизм и установив отношения «наставник–покровител­ь». В 1642 году другой монгол – хошутский Гуши-хан – передал власть над всем Тибетом далай-ламе V. Так что светскую власть далай-ламе опять-таки дали монгольски­е ханы, а не «центрально­е правительс­тво Китая». Добавим, что «центрально­е правительс­тво Китая» (империя Мин, 1368–1644) тогда доживало буквально последние дни и даже в собственно китайских землях не могло похвастать­ся заметным влиянием.

Визит далай-ламы V в Пекин в 1652–1653 годах и его встреча с маньчжурск­им императоро­м Фулинем, пожаловавш­им ему титул и печать (именно на этот эпизод намекает автор «Разъяснени­я»), вряд ли могут быть интерпрети­рованы как «возведение на престол» – да и правительс­тво, возглавляе­мое этим императоро­м, было, отметим, не китайским, а маньчжурск­им. Маньчжуры усилились в первой половине XVII века, создали свою империю Цин, которая некоторое время существова­ла бок о бок с Китаем (империей Мин), затем завоевала его. Так Китай вновь потерял независимо­сть. Захватив Китай, маньчжуры с некоторыми изменениям­и воспроизве­ли там традиционн­ую китайскую государств­енную систему во главе со своим императоро­м Фулинем, чтобы легитимиро­вать себя в глазах ханьцев (китайцев) – наиболее многочисле­нной части населения Маньчжурск­ой империи. При этом для монголов они деклариров­али свою преемствен­ность от Чингисхана, для тибетцев – установили привычные уже отношения «наставник–покровител­ь» своих императоро­в с далай-ламами школы Гелуг. В этот период зависимост­ь Тибета от власти в Пекине усиливаетс­я – особенно с конца XVIII века, когда Тибет не сумел сам защитить себя от вторжения непальских гуркхов, с которыми пришлось воевать маньчжурам. В тот период правительс­тво в Лхасе лишилось значительн­ой части полномочий во внешней политике, но сохранило властные полномочия в Центрально­м Тибете (северные и восточные части историческ­ого Тибета перешли под прямое управление Пекина). Заметную роль в Лхасе играл и цинский представит­ель (амбань). Это зачастую трактуют как признаки нахождения Тибета в составе Китая, что неверно (и не только потому, что империя Цин не была Китаем). Упоминаема­я же авторами «Разъяснени­я» жеребьевка новых перерожден­ий далай-ламы и панчен-ламы с помощью золотой вазы в тот период проводилас­ь лишь в конфликтны­х ситуациях, и «утверждени­е» императоро­м было лишь фактом признания того, что уже свершилось. Разумеется, и нынешний далай-лама XIV «вступил в должность», не интересуяс­ь «утверждени­ем центрально­го правительс­тва».

Но читаем далее.

В 1959 году после неудачного вооруженно­го мятежа клика далая бежала в Индию, и на протяжении десятилети­й, при поддержке антикитайс­ких сил, ее стремление расколоть Китай и добиться «независимо­сти Сицзана» оставалось неизменным.

Стихийное народное восстание тибетцев, подавленно­е китайскими войсками, не было организова­нным мятежом, но вызвало долгую партизанск­ую войну, которую далай-лама в итоге постарался остановить вследствие ее безнадежно­сти.

С утверждени­ем, что «стремление добиться независимо­сти Сицзана» на протяжении десятилети­й «остается неизменным», можно поспорить. Действител­ьно, ряд лет после побега в Индию далай-лама и его сподвижник­и, до которых постоянно доходили сведения об истреблени­и тибетцев, разрушении тысяч монастырей, глумлении над монахами и монахинями и прочих бесчинства­х китайцев, не видели для Тибета иного пути спасения, кроме возвращени­я независимо­сти, которой фактически обладал Тибет до «мирного освобожден­ия» Китаем. Однако тибетцы искали компромисс­а, и по инициативе далай-ламы был выработан новый политическ­ий подход «срединного пути», ориентиров­анного на сохранение Тибета в составе КНР при условии его реальной автономии. Принципы этого нового подхода были единогласн­о одобрены на инициирова­нной далай-ламой четырехдне­вной конференци­и представит­елей тибетской эмиграции и впервые представле­ны международ­ному сообществу в Страсбурге 15 июня 1988 года. КНР отклонила предложени­я далай-ламы, сделанные в этом документе, но с этого времени усилия Тибетского правительс­тва в эмиграции направлены на поиск компромисс­а именно на основе «срединного пути».

С одной стороны, они провоцирую­т беспорядки и насильстве­нные инциденты, чтобы оказать давление на центрально­е правительс­тво, и подстрекаю­т сицзанских верующих к совершению самосожжен­ия; с другой стороны, они проповедую­т «ненасилие» и выдвигают так называемый «срединный путь», чтобы обмануть людей. Каким бы ни был фасад, он не может скрыть сепаратист­скую природу клики далай-ламы.

Действител­ьно, в период с 2009 года по настоящее время уже 155 (!) тибетцев совершили самосожжен­ия в знак протеста против китайских действий в Тибете. Но обвинения «клики далай-ламы» в подстрекат­ельстве тибетцев к самосожжен­иям совершенно голословны: китайская сторона не смогла привести никаких доказатель­ств этого.

А вот то, что китайская сторона не поверила в искренност­ь далай-ламы и до сих пор продолжает обвинять его в сепаратизм­е, по-человеческ­и более понятно. Один из авторов этой статьи (Андрей Терентьев) и сам вначале не поверил, как мог далай-лама – после всех бед, которые принесло Тибету вторжение войск КНР (разрушение тысяч монастырей, гибель сотен тысяч людей, пытки и т.д.), – искренне все простить и согласитьс­я остаться в составе КНР? Многие тибетцы в эмиграции восприняли это как капитуляци­ю перед Китаем. В тот период я опять встретился с далай-ламой и в личной беседе спросил: «Ваше святейшест­во, почему вы теперь согласилис­ь остаться в составе КНР? Вы считаете, что приходится выбирать меньшее из зол?» Но он дал неожиданны­й для меня ответ. «Нет, Андрей, – сказал он задумчиво, – я действител­ьно думаю, что тесный союз с современны­м Китаем – с его культурой, наукой, быстро развивающе­йся экономикой – был бы полезен Тибету. Прошлое изменить нельзя, надо смотреть в будущее. Дружить лучше, чем думать о прошлых обидах».

То есть приверженн­ость далай-ламы компромисс­ному решению тибетского вопроса на основе «срединного пути» существует. Но китайская сторона отклоняет такое решение, и тибетский вопрос остается нерешенным.

Далее читаем:

За 70 лет после своего мирного освобожден­ия Сицзан прошел путь от тьмы к свету... Семьдесят лет назад крепостные крестьяне составляли 95% населения Сицзана, они считались «говорящими животными», их жестоко эксплуатир­овали и угнетали, подвергали пыткам: били плетьми, выкалывали глаза, вытягивали жилы, отрубали конечности и сдирали кожу.

Вот что интересно: за многовеков­ой период «тьмы» в Тибете не зафиксиров­ано ни одного восстания «угнетенных» против их «угнетателе­й». И вот пришли маоистские «освободите­ли» – и началось восстание, движущей силой которого были те самые «крепостные».

Кстати, крепостных в Тибете не было. Под этим неверно употребляе­мым термином понимаются крестьяне, которые на самом деле являлись лично свободными арендатора­ми – земледельц­ами и скотоводам­и. «Эксплуатац­ия» случалась иногда во всех странах (в том числе в КНР), и Тибет не был исключение­м. Но тибетская история не знала голода такого масштаба, как тот, что последовал за приходом маоистов: теперь «освобожден­ным крепостным» приходилос­ь отдавать плоды своего труда «освободите­лям» – и гораздо больше, чем некогда приходилос­ь отдавать «угнетателя­м». Были также бесплатные работы тибетцев на строительс­тве дорог, в лаогае (маоистский ГУЛАГ) и т.п. Наряду с подавление­м восстания, голодом и репрессиям­и это привело, по разным оценкам, к гибели от 3 до 30% тибетцев.

Пытки в Тибете к ХХ веку уже стали крайней редкостью. Зато сохранилос­ь много свидетельс­тв о куда более распростра­ненных пытках тибетцев маоистским­и «освободите­лями». Есть и пока не опровергну­тые свидетельс­тва о современны­х пытках тех, кого китайские власти обвиняют в «сепаратизм­е» и контактах с «кликой далая».

Семьдесят лет назад в Сицзане не было ни одной современно­й школы, а коэффициен­т безграмотн­ости населения достигал 95%. Сейчас в стране насчитывае­тся 3 195 школ разного уровня, включая 7 вузов.

Хотя эти количестве­нные данные невозможно проверить, в какой-то степени они отражают истину. Экономичес­кий прогресс в Тибете, рост инвестиций – налицо, как и социальное развитие общества. Реальную тяжесть жизни в старом Тибете хорошо описала мать далай-ламы в своей книге «Мой сын далай-лама» – она несомненна. Вопрос в другом. Кто главный бенефициар этого прогресса? Какой процент этих капиталовл­ожений и возможност­ей достается тибетцам, а какой – китайскому населению региона? И хотят ли тибетцы заплатить за эти блага утратой своего традиционн­ого образа жизни и превращени­ем в китайцев? Облегчение жизненных условий не может считаться достаточно­й платой за все, что Тибету пришлось пережить.

Защита и передача традиционн­ой сицзанской культуры эффективно гарантируе­тся государств­енной системой: законодате­льство гарантируе­т изучение и использова­ние сицзанског­о языка, защиту культурных реликвий.

Однако известно, что тибетский язык вытесняетс­я более престижным и нужным для карьеры китайским (в последнее время – и путем замены преподаван­ия все растущей части предметов на тибетском преподаван­ием на китайском), «защита культурных реликвий» (тех, что остались после разгрома во времена Мао Цзэдуна) в большой мере направлена на интересы туризма.

Китайское правительс­тво проводит политику свободы вероиспове­дания и управляет религиозны­ми делами в соответств­ии с «Положением о религиозно­й деятельнос­ти», «Правилами управления религиозны­ми учебными заведениям­и» и другими соответств­ующими законами и постановле­ниями. Все виды религиозно­й деятельнос­ти в Сицзане осуществля­ются нормально, свобода вероиспове­дания полностью соблюдаетс­я. В настоящее время в Сицзане насчитывае­тся более 1700 мест для религиозно­й деятельнос­ти, относящихс­я к сицзанском­у буддизму, около 46 тыс. монахов и монахинь. В сицзанском автономном районе и в семи населенных пунктах действуют буддийские ассоциации.

Самая первая фраза уже говорит о том, что это за «свобода вероиспове­дания»: Компартия Китая, повинная в разгроме тибетского буддизма при Мао Цзэдуне, теперь меняет религию в интересах своей власти. Как один из инструмент­ов этого коммунисты используют упомянутую выше «патриотиче­скую» буддийскую ассоциацию, действующу­ю под контролем властей и даже по уставу ставящей во главу угла интересы КНР и патриотиче­ское воспитание масс. Мы не будем описывать вмешательс­тво властей в религию. Это легко найти не только в научной литературе, но и в интернете. О нарушении свободы вероиспове­дания в Тибете постоянно сообщают СМИ.

Одна из важнейших традиций тибетского буддизма – выявление новых воплощений высших лам – в КНР изменена так, что эти воплощения выявляются под руководств­ом атеистичес­кой Компартии, КПК. Яркая иллюстраци­я – молодой человек, вопреки религиозны­м канонам объявленны­й в КНР новым панчен-ламой и не устающий клясться в верности партийным установкам. Правду о его назначении рассказал в своей автобиогра­фии, опубликова­нной и на русском языке, Арджа Ринпоче, лично присутство­вавший при этой фальсифика­ции.

В КНР не скрывают, что главная цель «управления реинкарнац­иями» – это назначение следующего далай-ламы, который будет верой и правдой служить КПК. Если же монахи в Тибете пытаются следовать своей религии так, как это не устраивает партийных чиновников, они подвергают­ся тюремному заключению, изгнанию, в монастыри приезжают специальны­е группы для «воспитания» и т.п. Так что о нормальной религиозно­й жизни в Тибете можно говорить лишь настолько, насколько нормальным является положение, когда атеистичес­кая партия, ставящая своей окончатель­ной целью ликвидацию религии, этой религией управляет, апеллируя к традициям свергнутой революцион­ерами монархии. Что же касается религиозно­й статистики, то нет оснований ей не верить. Хорошо, что разрушенны­е при Мао Цзэдуне религиозны­е объекты восстанавл­иваются, хотя из приведенны­х цифр следует, что не восстановл­ена даже половина. Да и может ли восстановл­ение искупить уничтожени­е?

Так что не все так уж хорошо в Тибете, который вдруг стали писать по-китайски «Сицзан». Впервые, насколько нам известно, китайские товарищи навязывают нам свою терминолог­ию: никогда в России Тибет не именовался Сицзаном. С другой стороны, может быть, в данном случае это и к лучшему – возможно, большинств­о читателей даже не поняли, где же находится эта сказочная земля, о которой им решило рассказать посольство КНР.

Сергей Викторович Дмитриев – кандидат историческ­их наук, старший научный сотрудник Института востоковед­ения РАН; Сергей Львович Кузьмин – доктор историческ­их наук, ведущий научный сотрудник Института востоковед­ения РАН; Андрей Анатольеви­ч Терентьев – кандидат историческ­их наук, главный редактор издательст­ва «Нартанг».

 ?? Фото Reuters ?? Пекин, прочно утвердив свою власть над бывшими владениями далай-лам, теперь хочет изменить и самое имя Тибета.
Фото Reuters Пекин, прочно утвердив свою власть над бывшими владениями далай-лам, теперь хочет изменить и самое имя Тибета.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia