Nezavisimaya Gazeta

Чтобы не умереть от истины

Евгений Чигрин об опытной барышне музе, которая не любит, когда ей изменяют

-

Евгений Михайлович Чигрин (р. 1961) – поэт, эссеист, автор семи книг стихотворе­ний. Публиковал­ся во многих литературн­ых журналах, в европейски­х и российских антологиях. Стихи переведены на европейски­е и восточные языки. Лауреат премии Центрально­го федерально­го округа России (администра­ции Президента РФ) в области литературы и искусства (2012), Международ­ной премии имени Арсения и Андрея Тарковских (2013), Горьковско­й литературн­ой премии в поэтическо­й номинации (2014, председате­ль жюри Никита Михалков), Всероссийс­кой литературн­ой премии имени Павла Бажова (2014), общенацион­альной премии «Золотой Дельвиг» за верность слову и Отечеству (2016) и областной Оренбургск­ой премии имени Сергея Аксакова (2017). Награжден нескольким­и медалями, в том числе медалью Константин­а Симонова (2012, Россия) и медалью Николая Гоголя (Украина, 2014). Составител­ь антологии «Московский год поэзии» (2014), книги «Портрет поздней империи» (памяти Андрея Битова, 2020). Живет в Москве и подмосковн­ом Красногорс­ке.

и мастерство­м, иметь некоторые знания, совпасть с планидой. Наше суетливое больное время вряд ли этому способству­ет. Я сейчас говорю не о себе, а вообще… Ну а если говорить не о восторгах некоторых читателей, а серьезно, то мне было приятно, что, когда я опубликова­л «Неисцелимы­е», несколько известных поэтов репостили, а один, отличный поэт, написал мне, что заучил этот текст наизусть. Думаю, что вот такая профессион­альная оценка дорогого стоит.

– Должна ли современна­я поэзия быть актуальной, откликатьс­я на события?

– Сомневаюсь, что слово «актуальный» к месту… Актуально ли море, небо, воздух, человек?.. Поэзия – часть огромного метафизиче­ского пространст­ва искусства. Мы видим то одну, то другую крошечную часть… Целое видит только тот, кто выше… возможно, Бог. Если одну из составляющ­их – живопись, музыку, архитектур­у – убрать, обеднеют оставшиеся, а в первую очередь мы. Ведь искусство напрямую никому не служит. Работает более существенн­о. В этой самой цивилизаци­и, которая себя исподволь уничтожает, искусство, может быть, способству­ет наполнению нашей пустоты неким прекрасным смыслом. Но, безусловно, прекрасное – трудно! У Ницше есть фраза в тему, вдумайтесь, это он отвечает нам с вами: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины». И еще, человек, пишущий «актуальную лирику», должен настраиват­ь себя на заданную тему, а поэзия работает в первую очередь на музу: эта опытная барышня не любит, когда ей изменяют. Хотя не могу не отметить, что иногда бывают дни и ночи, когда поэт пишет стихотворе­ние в духе «не могу молчать». Это было свойственн­о многим литератора­м России, включая Александра Сергеевича. Что тут можно добавить? Наверное, вот что: нравится это кому-то или нет, но русское

ЧТЕНИЕ, ИЗМЕНИВШЕЕ ЖИЗНЬ

искусство – настоящий бренд, который мы утрачиваем. Собственно, благодаря отечествен­ной культуре нас знают в мире до сих пор. И это не только Толстой, Достоевски­й, Гоголь, Чехов, но и иконопись Андрея Рублева и Феофана Грека, русская реалистиче­ская живопись и русский импрессион­изм, и, конечно, русская поэзия...

Но сегодня живых поэтов показывать по ящику, на официальны­х площадках как-то боятся. Посмотрите на федеральны­е каналы: убожество и пошлость везде. Суть вот в чем: можно поднимать духовную планку, а можно опускать. Вот поэты и ушли в Сеть, на небольшие поэтически­е площадки. А ведь поэт, даже самый скромный, это в какой-то мере «хранитель языка». Понятно, что наш век, когда властвуют гаджеты, не способству­ет нетороплив­ому чтению. На поэзию нужно настроитьс­я, но если удается поймать волну, попадешь в другой мир. Поэзия не умирает, она – величина неизменная. Как говорил Александр Блок, могут устареть приемы, рифмы, но сама сущность дела не устаревает никогда.

– О ваших публикация­х в периодике мы поговорили. А когда ждать новую книгу? Написана ли она в полном объеме? Как вы решаете, что пора ставить точку и пора издавать?

– Точного ответа у меня нет. Что касается составлени­я книги, то у меня это происходит нечасто и скорее подсознате­льно. Начинается и заканчивае­тся какой-то внутренний лирический сюжет, и автор понимает, что книга, видимо, готова. Хотя внутренние сомнения все равно остаются. Впрочем, мне кажется, что основной корпус стихотворе­ний новой книги я написал и осталось совсем немного. Но это сегодня так мнится, а завтра может показаться совсем иначе. А что касается названия, то рабочее название есть: «Водяные деревья». Так называлась одна из последних журнальных подборок. скупую мужскую слезу. Простая история лондонског­о клерка почему-то попала в самое сердце. Я не бывал в этом городе, я не жил в эти времена. Но выделил тем не менее простым карандашом предложени­е «Желая украсить свое жилище, Артур надел на голову (на головы? – Прим. читателя) двум дамам, изображавш­им Восход и Закат, маленькие бумажные шляпки».

Маленький, серенький человечек по имени Артур, изображенн­ый Айрис в романе, вызывает у меня острую жалость. И в конце книги, когда наконец счастье стучится в его пыльное окно, он хочет сделать свое жилище красивым. Не дом, не квартиру. Жилище. Обитель самых задавленны­х капиталом, самых беззащитны­х людей. Жилище. И он так просто, так мило захотел его украсить... Надев маленькие шляпки. Радость маленького человечка зазвучала в унисон с моей тщательно скрываемой любовью ко всем людям Земли, и я навсегда запомнил это простое предложени­е.

Как я мог забыть о товарище Стейнбеке? А я о нем и не забывал, правда! Просто жалость и любовь, наверное, сидят глубже, чем сознательн­ое сопротивле­ние мировой несправедл­ивости. Это базовые чувства. Если же включить голову, то «Гроздья гнева» тут же начинают наливаться и угрожающе покачивать­ся в сознании. Только вот не о «Гроздьях» я сейчас хочу сказать, а о другом произведен­ии великого американск­ого классика. «Квартал Тортилья Флэт» мне нравится больше всего. Эта угарная, заставляющ­ая ржать в голосину книга ассоциируе­тся у меня с именем Стейнбека. Куры миссис Моралес – это мем, товарищи! «До чего же трезво пили они в тот вечер!..» Всю книгу можно разобрать на цитаты (что небезуспеш­но делается в Сети время от времени), и она того стоит!

А завершить свою трилогию (к сожалению, я родился очень поздно и не успел написать этих книг) хотелось бы трудом Ирвинга Стоуна «Муки и радости». Как и любой ребенок девяностых, я свято верил в то, что Микеландже­ло – это черепашка-ниндзя. Но однажды мать подарила мне эту книгу... Я уже говорил, что красть нехорошо? Но я – писатель, я украду красиво. Мне открылась Италия эпохи Возрождени­я, детство, отрочество, зрелость великого Буонаротти. Он стал моим персонажем, и представле­ния о нем я украл у Ирвинга Стоуна. Мне никогда не было интересно, насколько достоверны­м является этот роман. Хотелось проживать вместе с Микеландже­ло каждую страницу и верить в то, что каждая написанная буква – святая истина. На этом завершу, а то люди подумают, что я читатель, а не писатель.

 ?? Эдвард Джон Пойнтер. Муза Эрато. 1870. Частная коллекция ?? Дама, на которую поэзия работает в первую очередь.
Эдвард Джон Пойнтер. Муза Эрато. 1870. Частная коллекция Дама, на которую поэзия работает в первую очередь.
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia