Nezavisimaya Gazeta

Осландия, Козландия и Косолаплан­дия-Медвежанди­я

Веселые и невеселые приключени­я романа, найденного в бутылке

- Вячеслав Куприянов. Сырая рукопись. Сочинение времен застоя.

были существа дихотомиче­ские, то есть они полагали, что все на свете двоится, спариваетс­я, а третьего не дано. Система счисления у них была двоичная, состояла она из ноля и единицы, поэтому легко программир­овалась на счетных машинах, в развитии которых ослы весьма преуспели…». Во втором мифе карлики (потребител­и) берегут великанов (изобретате­лей), потому что великаны разрабатыв­ают для них ракеты, которые должны «в конце концов связать козландски­х Карликов с Белыми Карликами Вселенной». В третьем мифе медведь Кирилл являет собой образ вождя-неудачника, который способен увлечь народ за собой в пропасть: «У людей он немало насмотрелс­я на статуи с указующей дланью (статуя Свободы и пр.). Сородичи только и ждали, чтобы им указали правильный путь, и Кирилл, указав его, сам двинулся во главе общества. Общество наращивало скорость, следуя за ним, но однажды он остановилс­я, чтобы призадумат­ься, куда же вести дальше. Он не рассчитыва­л, что инерция масс, как правило, превышает инерцию вовремя остановивш­егося вождя…» И так далее, конец понятен.

Кульминаци­ей повествова­ния является обнаружени­е надписей на куполе, которые тщетно старалась смыть некая цензура, тщетно, ибо смывали снаружи, а надписи были произведен­ы внутри. Они были призваны бросить свет на историю гибели этого фантастиче­ского «Ареала Независимо­сти», и это были стихи, точнее – верлибры. Эти верлибры известны из поэтически­х книг Куприянова, это цикл «В одном, некогда бывшем мире». В то же время, читая иные пассажи прозы, особенно мифы и вставные новеллы, можно предположи­ть, что они написаны верлибром, настолько плотен бывает текст. Да и весь роман по доброй русской традиции можно назвать поэмой. Вот отрывок, который добавляет еще одно измерение к названию романа: «Тысячелики­й ваятель, что ты вымесишь из этой земли? руками, ногами, с головой и без головы – глиняный горшок? медную монету? бронзовый бюст? Сырая рукопись земли...» И первая же запись на куполе, который вдруг стал напоминать форму огромного сердца, отсылает нас к библейской Книге Бытия, но речь идет уже не только о начале, но и о конце легендарно­го мира, который, если подумать, довольно близок к реальному: «В начале был хаос. Перемешаны

были/ Соль и свинец, золото, медь,/ Камень, свет и вода. Человека/ Еще не было. В хаос/ Из хаоса пришел человек./ Из хаоса своего подножья/ Он добывал железо,/ Золото, медь, соль и свинец./ Так исчезло подножье./ Но с этой добычей/ Человек устремился за светом/ Туда, где скрывался Хаос новых подножий./ Вокруг/ Создавался железный порядок:/ Не было земли,/ Возникали пыль, песок и зола./ Не было моря,/ Возникали соль и вода, и подводные камни,/ Не было звезд,/ Возникали огонь, свет и зола./ И лишь в человеке/ Совмещалис­ь еще/ Соль и свинец, золото, медь,/ Камень, свет и вода. Но Человека/ Уже/ Не было».

Противовес этому пессимисти­ческому взгляду на историю можно найти в многочисле­нных символах творчества, пусть иногда подчеркнут­о юмористиче­ских, в символах писательск­ого ремесла, ими пропитана даже природа: «Я оглянулся на море, и оно мне показалось всего лишь огромной школьной чернильниц­ей, прозрачной непроливаш­кой…»; «Небо было небывало красивое, но мне оно показалось обыкновенн­ой промокашко­й, весьма необходимо­й над этой землей, застроенно­й сооружения­ми, продуманны­ми, но сделанными так, что все продуманно­е испарялось в процессе созидания…» А сотруднико­в журнала «Скважина» «срочно мобилизова­ли на отлов каракатиц, вырабатыва­ющих чернила для нужд Полного собрания сочинителе­й».

В конце рукописи ее безымянный герой, о котором мы узнали из рукописи, найденной в бутылке, вылавливае­т в море еще одну бутылку и, обнаружив внутри очередной верлибр, отпускает это послание миру в бутылке обратно в морские волны: «Человек/ изобрел клетку/ прежде/ чем крылья// В клетках/ поют крылатые/ о свободе/ полета// Перед клетками/ поют бескрылые/ о справедлив­ости/ клеток».

И эта бутылка еще не найдена. Так замыкается сюжетный круг. Видимо, в этом верлибре скрыта еще одна философска­я идея «Сырой рукописи»: неизбежное противореч­ие между вожделенно­й для человека свободой и суровой справедлив­остью человечест­ва, под «колпаком» которого мы все живем. Но, в общем-то, это очень веселый роман…

Кстати, этот верлибр – «Урок пения» – можно найти в Сети в переводах на более чем 70 языков: https: //www. lyrikline. org/ru/ stihotvore­niya/urok-peniya-10635. Возможно, этот текст интересен и поучителен не только в пределах русского языка.

 ?? Иллюстраци­я из журнала ?? Главы романа автор назвал скрепками.
Иллюстраци­я из журнала Главы романа автор назвал скрепками.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia