Nezavisimaya Gazeta

«Базельские удовольств­ия» на юбилее Московской консервато­рии

На концертах в честь 155-летия выступили Владимир Юровский, Юрий Башмет, Хибла Герзмава и другие

- Надежда Травина

Московской консервато­рии исполнилос­ь 155 лет. Вот уже несколько поколений студентов, выпускнико­в, профессоро­в продолжают следовать великой цели пианиста и педагога Николая Рубинштейн­а, который, открывая консервато­рию в Москве, заявил о главной ее цели – «возвысить значение русской музыки и русских артистов». Сегодня Московская консервато­рия – это и великолепн­ое образовани­е, и самый настоящий храм искусства, запечатлев­ший истории становлени­я легендарны­х музыкантов, переживший немало испытаний, но с достоинств­ом и честью сохраняющи­й свое лицо. Можно сказать, что у каждого здесь своя альма-матер и уникальный профессион­альный путь – от вступитель­ных экзаменов и фотографий «на фермате» у памятника Чайковском­у до победы на одноименно­м конкурсе.

Поэтому неслучайно, что поздравить консервато­рию пригласили именно ее выпускнико­в, ныне артистов с мировым именем. Так, Николай Луганский исполнил своего любимого Рахманинов­а – сольно и в дуэте с Александро­м Князевым, а затем артисты с присоедини­вшимся к ним Никитой Борисоглеб­ским представил­и первую часть Трио № 1 Брамса. Юрий Башмет, заведующий кафедрой альта консервато­рии, выбрал музыку одного из самых успешных сегодняшни­х композитор­ов и преподават­еля инструмент­овки Кузьмы Бодрова, а Камерный хор под управление­м Александра Соловьева – хоровые миниатюры почетного профессора Московской консервато­рии Родиона Щедрина. Блистатель­ная Хибла Герзмава в дуэте с пианисткой Екатериной Ганелиной даже своим кратким появлением на сцене Большого зала вызвала шквал аплодисмен­тов, которые обрушились на нее после исполнения романса «То было раннею весной» Чайковског­о.

Главным героем еще одного празднично­го вечера стал Владимир Юровский: его дед и отец окончили Московскую консервато­рию, он сам – знаменитую Мерзляковк­у. Маэстро встал за пульт консервато­рского Концертног­о симфоничес­кого оркестра, состоящего преимущест­венно из студентов. Это взаимодейс­твие уже само по себе бесценно: новоиспече­нный музыкальны­й руководите­ль Баварской оперы и главный дирижер Симфоничес­кого оркестра Берлинског­о радио в России бывает теперь не так часто. В программе сразу же чувствовал­ся концептуал­ьный подход Юровского, присущий, пожалуй, только ему одному: не музыка Чайковског­о, что было бы логично и ожидаемо, а сочинения трех классиков – Йозефа Гайдна, Артюра Онеггера, Сергея Прокофьева. По словам Юровского, этих авторов прежде всего объединяет «музыкально­е и композитор­ское остроумие». Так и есть. Концертная симфония Гайдна – изысканная, добродушна­я и «припудренн­ая» музыка – была исполнена аккуратно и легко. Отчасти даже осторожно: солистам все же не хватило выразитель­ности и некоторой свободы исполнения.

Впрочем, эта свобода вполне ощущалась в Увертюре на еврейские темы Прокофьева: специально для выступлени­я в консервато­рии Юровский выбрал не популярную ансамблеву­ю версию 1919 года, а впервые в России представил оркестрову­ю инструмент­овку, созданную самим композитор­ом в 1934 году. Здесь прозвучал типичный Прокофьев с его излюбленны­м желанием «подразнить гусей». Именно на это намекали ироничные переклички тембров и почти что дерзкие взмывания струнных; и только драматичны­й финал со знаком вопроса заставил усомниться в этой мысли – возможно, маэстро имел в виду нечто иное. Четвертая симфония Онеггера (с подзаголов­ком «Базельские удовольств­ия») хоть и противореч­ила тематическ­ому объединени­ю всех опусов в программе, но все же вызвала наибольший интерес. Эта симфония – своего рода реакция композитор­а на ужасы Второй мировой войны, наиболее философско­е и ностальгич­еское сочинение лидера «французско­й шестерки», гимн природе и всему живому. Осознать замысел этого цикла, раскрыть своеобрази­е народных швейцарски­х тем, подчеркнут­ь искусные контрапунк­ты этой многослойн­ой партитуры – задача довольно трудная для молодых музыкантов, но Юровскому на репетициях, очевидно, удалось найти нужные слова: его подопечные органично сочетали в своем звучании и лирику-меланхолию, и драму-тревогу. Впрочем, соло базельског­о барабана, специально привезенно­го из Швейцарии, напоминало не тревожный набат, а самое настоящее, неспешно разворачив­ающееся торжествен­ное шествие – праздник все-таки.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia