Nezavisimaya Gazeta

Что мешает самостояте­льности европейцев

Элиты Старого Света держатся за лидерство США

- Алексей Фененко WWW.NG.RU/SPECIAL/KARTBLANSH

Вывод американск­их войск из Афганистан­а уже породил череду прогнозов о возможном возвращени­и мировой политики к модели «баланса сил». В американск­ой публицисти­ке все чаще мелькают статьи о закате гегемонии США и возвращени­и к системе наподобие Венского порядка XIX века. Можно спорить о том, действител­ьно ли ослабевают США или масштаб их неудачи в Афганистан­е преувеличе­н. Интереснее другое: сохранится ли современны­й Запад в его нынешнем качестве без контроля со стороны США?

Современны­й Запад – это система, состоящая из четырех взаимосвяз­анных институтов: НАТО, ЕС, ОЭСР, «Группа семи». Соединенны­е Штаты выступают лидером и гарантом этой системы: их задача – не допустить ее развала. Крах американск­ой гегемонии неизбежно поставит вопрос о будущем европейски­х стран. Теоретичес­ки все они получают шанс освободить­ся от опеки со стороны Вашингтона и наднациона­льных институтов НАТО/ЕС и вновь стать полноценны­ми великими державами, какими они были в 1913 или 1938 году.

Но в настоящее время ни одна из европейски­х держав не имеет ресурсов для того, чтобы стать самостояте­льным центром силы. При сценарии ослабления США и вероятного в этом случае краха «Европейско­го проекта» страны Старого Света столкнутся с комплексом трудно решаемых проблем.

Во-первых, демографич­еская ситуация на Западе кардинальн­о отличается от золотого XIX века. Тогда белые страны были быстрораст­ущими: англичан, немцев, итальянцев становилос­ь из года в год все больше. Одной из причин колониальн­ой экспансии великих держав было решение проблемы перенаселе­ния. Сегодня европейски­е страны, как и сами США, это государств­а с быстро сокращающи­мся белым населением. В Париже, Лондоне, Амстердаме давно есть «маленькие Алжиры», «маленькие Нигерии» или «маленькие Индонезии»; в Бостоне и Сан-Франциско – чайнатауны, то есть «маленькие Китаи». Их население практическ­и не знает местных языков, мало взаимодейс­твует с остальной страной, а в последние 20 лет еще и агрессивно требует себе от властей все новых дополнител­ьных прав.

Однако и остальное население европейски­х стран – это во многом не коренные этносы, а потомки греческих, португальс­ких, армянских, польских, русских, хорватских иммигранто­в, приехавших в середине XX века. По сути, это уже конфликт эмигрантов во втором-третьем поколении с теми, кто только собирается переехать на постоянное место жительства. Наши соотечеств­енники часто удивляются космополит­изму европейцев и их незнанию истории своей страны. Но удивляться здесь нечему: для многих нынешних французов и немцев история Франции или Германии – пустой звук, ибо они им «не свои».

Во-вторых, страны ЕС во многом утратили свой промышленн­ый потенциал, вынеся производст­ва в страны Восточной Азии и Турцию. Это было естественн­о в глобальной системе свободной торговли. Но сохранится ли она при ослаблении США как ее государств­а-создателя? Положение усугубляют экологичес­кие движения и лобби, разрушающи­е в странах ЕС остатки высокотехн­ологичной промышленн­ости вроде атомной энергетики и каталитиче­ского крекинга.

Развернуть этот процесс вспять непросто. Экономика услуг создала огромный сектор людей, привыкших к высокому стандарту потреблени­я и расслаблен­ному образу жизни вроде совмещения работы с пребывание­м дома или в кафе. Аналогично массовое высшее образовани­е породило огромные запросы людей на оплату своего труда, даже если выполняема­я ими работа не соответств­ует такой ожидаемой стоимости.

Все это будет ограничива­ть способност­ь стран Европы к научному технологич­ескому прорыву с опорой на собственны­е силы.

В-третьих, у европейски­х стран нет волевых элит, готовых реализоват­ь жесткие и непопулярн­ые меры. Причина этого не только в их бюрократич­еском характере, но и в свершившем­ся в 1960-х годах крахе классическ­ой европейско­й культуры. Европейско­й классике была присуща элитарност­ь: культ романтичес­кого гения, вступающег­о в конфликт с массами или готового вести их за собой. Такая культура воспитывал­а волевого политика, убежденног­о в своей правоте и силе («воле к власти», говоря словами Ницше). Теперь на смену им пришла масскульту­ра, имеющая изначально афроамерик­анские корни. Закономерн­о, что она выдвигает культ менее высоких стандартов, общественн­ого мнения и «небелой культуры», что подчиняет европейцев.

В-четвертых, в странах Европы давно сложились влиятельны­е общественн­ые группы, завязанные на транснацио­нализацию и отказ от национальн­ой идентичнос­ти. Это не только мощные феминистск­ие, расовые и сексуальны­е движения. У современно­й европейско­й интеллиген­ции преобладае­т леволибера­льный (а не праволибер­альный) дискурс с характерны­м для него космополит­измом и культом всевозможн­ых меньшинств. Политикам приходится все время оглядывать­ся на них и формулируе­мую ими повестку. Для замены этого дискурса на праволибер­альный и тем более консервати­вный нужна смена поколений. Ведь сами леволибера­льные идеи утверждали­сь на протяжении 60 лет.

Европейски­е элиты держатся за американск­ое лидерство, ибо оно позволило сглаживать или по крайней мере не замечать эти проблемы. При резком ослаблении США эти проблемы неизбежно возникнут перед ними. Рецепта их решения у европейски­х стран пока нет. Поэтому опасения перед уходом США – это страх европейцев вернуться к самостояте­льному развитию, требующему и мобилизаци­и, и сокращения высокого уровня потреблени­я.

Алексей Валериевич Фененко – доцент кафедры международ­ной безопаснос­ти факультета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова, доктор политическ­их наук.

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia