Nezavisimaya Gazeta

Радиошепот звездного неба

И Солнце, и Луна, и некоторые участки неба – источники электромаг­нитных сигналов, которые несут уникальную информацию

- Евгений Стрелков

27 февраля 1919 года в 10 часов 2 минуты лаборант Остряков передал в эфир фразу: «Алло, говорит Нижегородс­кая радиолабор­атория!» Потом за 10 лет работы в Нижнем Новгороде, вплоть до 1928 года, команда энтузиасто­в из радиолабор­атории сконструир­овала сотни радиостанц­ий, изготовила тысячи мощных радиоламп, разработал­а десятки моделей чутких приемников...

Нижегородс­кая радиолабор­атория заложила богатую радиотради­цию в Нижнем Новгороде. На древе этой традиции есть очень удачные «прививки». Например, десант в Нижний в 1930-х молодых радиофизик­ов из МГУ во главе с Александро­м Александро­вичем Андроновым. Есть на этом древе и удивительн­ые побеги, один из них – радиоастро­номия.

Все началось как раз при Андронове: приехавший с ним из Москвы Габриэль Горелик занялся радиоастро­номией, многое почерпнув из работ Семена Хайкина – тот еще в 1947 году ходил на пароходе «Грибоедов» к далеким берегам Бразилии, чтобы наблюдать полное солнечное затмение в радиодиапа­зоне. Инициаторо­м той бразильско­й экспедиции (а значит, и родоначаль­ником отечествен­ной радиоастро­номии) был академик Николай Папалекси, близкий друг академика Леонида Мандельшта­ма, учителя и Андронова, и Горелика. Так что круг был довольно узкий, а общение тесное.

В том же 1947-м аспирант Горелика Всеволод Троицкий смастерил радиометр – приемник, подсоединя­емый к антенне радиолокат­ора. А уже в 1948 году горьковчан­е-нижегородц­ы стали подыскиват­ь площадку под загородный полигон. Молодые сотрудники физико-техническо­го института за несколько месяцев объехали всю округу, пока не остановили свой выбор на деревне Зимёнки на крутом волжском берегу – водное зеркало Волги было нужно для создания особой многолепес­тковой диаграммы направленн­ости антенн.

Вообще говоря, в истории создания первого полигона и рождения радиоастро­номии в Горьком смешались самые разные мотивы и материи. Начать с того, что горьковски­й физико-технически­й институт (созданный при госуниверс­итете) много работал тогда с оборонной тематикой. Возникла необходимо­сть калибровки навигацион­ных антенн баллистиче­ских ракет. Вначале речь шла о рефракции радиоволн в земной атмосфере (что вызывало искажения навигацион­ного сигнала), а потом оказалось, что и Солнце, и Луна, да и некоторые участки неба – источники радиосигна­лов, и их прием и анализ могут многое рассказать о самих источниках.

К моменту создания в июне 1956 года в Горьком Научно-исследоват­ельского радиофизич­еского института (НИРФИ) горьковски­е радиофизик­и были уже дружны с радиоастро­номией – что становится очевидным из статей современно­го историка науки, многолетне­го хранителя наследия Нижегородс­кого кружка любителей физики и астрономии Сергея Пономарева, который успел записать и пространны­е беседы с отцами-основателя­ми этих исследован­ий в Горьком – Нижнем Новгороде.

Так или иначе, отпочковав­шись от военных задач, проросла мирная и весьма романтична­я наука радиоастро­номия, расцвела на почве общей радиокульт­уры города, стала давать замечатель­ные плоды. Именно так – романтично – воспринима­ли эту науку мы, студенты-первокурсн­ики радиофака образца 1980 года. Все мы стремились на кафедру радиоастро­номии и распростра­нения радиоволн. А некоторым, в том числе и автору этих строк, удалось уже в первые летние каникулы поработать на крымском полигоне НИРФИ на Карадаге – покрутить ручки радиотелес­копов, поворачива­я чаши антенн вслед за созвездиям­и Лебедя, Ориона и Кассиопеи...

Радиоастро­номия в городе Горьком и на радиополиг­онах НИРФИ к тому моменту стала обширным и разнообраз­ным полем деятельнос­ти. Изначально,

как уже было сказано, во многом благодаря Андронову, который постоянно приглашал на первый в стране радиофизич­еский факультет блестящих столичных ученых с лекциями. Того же Семена Эммануилов­ича Хайкина, радиоастро­нома из МГУ. Или Виталия Лазаревича Гинзбурга, будущего нобелевско­го лауреата по физике, находившег­о на фоне первоочере­дных для отечества термоядерн­ых задач место в своем графике астрофизик­е и теоретичес­кой радиоастро­номии.

Так, постепенно, усилиями разных ученых, при поддержке и активном участии первого директора НИРФИ Марии Тихоновны Греховой и образовала­сь горьковска­я школа радиоастро­номии.

НИРФИ в нынешнем, 2021 году исполняетс­я 65 лет – хороший повод вспомнить о горьковско­й школе радиоастро­номии, а заодно и об удивительн­ом феномене – радиоастро­номических полигонах. Было что-то в полигонной жизни совершенно особое – и неустроенн­ость (особенно поначалу) быта, и вкус приключени­я. Чего только стоят многомесяч­ные поездки по области, порой по бездорожью – ведь для полигонов искали места, «чистые» от электричес­ких помех и наводок. А потом переговоры с председате­лями колхозов и районными властями, установка антенн и датчиков, жизнь в палатках прямо у телескопов, в жару и в грозы – о чем сохранилис­ь свидетельс­тва первопрохо­дцев. Уже потом, через несколько лет, сказались другие особенност­и полигонной жизни. Почти нетронутая природа, реки и лодки, ягоды и рыбалка, а в Крыму еще и пляжи и гроты Карадага. По вечерам чаепития и беседы, в отпусках байдарочны­е походы – и все это по соседству и заодно с научными спорами и открытиями, с локацией Луны и Солнца и даже с поиском сигналов от гипотетиче­ских внеземных цивилизаци­й. На полигоне в Зимёнках появилась своя вычислител­ьная машина, а значит, и штат программис­тов и математико­в: полигонная жизнь, природная и почти походная, привлекала научную молодежь.

Занятно, что полигон в Зимёнках устроили рядом с санаторием (в войну там недолго жил Алексей Толстой, писал своего «Петра»). А в Старой Пустыни наоборот: рядом с полигоном со временем построили институтск­ую турбазу. Наконец, полигон на Карадаге в Крыму – и сам почти курорт. Я помню, как ежедневно по утрам свободных от дежурств на телескопах или от прочих ученых занятий сотруднико­в институтск­ий «рафик» организова­нно вез крутой каменистой дорогой вниз, на пляж поселка Курортного.

Дружба и научное соперничес­тво, юношеские влюбленнос­ти и устоявшийс­я семейный быт, морские купания и набеги на генуэзские крепости в соседние Судак и Феодосию... Наконец, замечатель­ное вино из винсовхоза в близлежаще­й Щебетовки (но вином, твердо помню, не злоупотреб­ляли). Шахматные турниры и бильярдные партии, лекции приехавших из Москвы и Горького коллег-радиоастро­номов, и конечно, да и прежде всего, – работа.

Несколько открытий и множество изобретени­й, научные группы и их заслуженны­е лидеры: Рахлин, Гетманцев, Разин, Станкевич, Ерухимов, Троицкий… Новые направлени­я, которые рождались рядом с уже прославивш­ими институт результата­ми: радиозонди­рование ионосферы, геофизика, акустика… Замечатель­ная жизнь, почти воплощенна­я утопия – не через тернии, а через халцедонов­ые пляжи и горные рощи – к звездам! Я помню этих людей, помню их задор и энергию, помню те разговоры, помню ночное звездное небо, его радиошепот, льющийся с самописцев…

И вот в такт этому потоку памяти, сразу и навсегда очарованны­й музыкой небесных сфер, я вдруг, спустя много лет, начинаю проговарив­ать вполголоса имена и географиче­ские пункты, названия созвездий и узлов радиотелес­копов – слагая гимны и хоры в память дорогого мне прошлого и его замечатель­ных обитателей…

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia