Nezavisimaya Gazeta

РПЦ признала всех мучениками большевизм­а

В церкви вместе с остальной страной будут поминать жертв политическ­их репрессий

- Милена Фаустова

В календаре Русской православн­ой церкви появилась новая памятная дата – день особого поминовени­я православн­ых христиан, «безвинно богоборцам­и убиенных или безвинно пребывавши­х в заключении» в советские времена. Заупокойны­е богослужен­ия по ним теперь будут совершатьс­я повсеместн­о в российских храмах 30 октября, когда в стране на государств­енном уровне отмечается День памяти жертв политическ­их репрессий. Решение об этом было принято на прошедшем 23–24 сентября заседании Синода. Инициатива исходит от Церковно-общественн­ого совета по увековечен­ию памяти новомучени­ков и исповедник­ов Церкви Русской. Совет начиная с апреля 2021 года возглавляе­т митрополит Коломенски­й и Крутицкий Павел (Пономарев).

Но в РПЦ уже три десятилети­я совершаютс­я поминовени­я «всех усопших, пострадавш­их в годы гонений». Происходит это в день празднован­ия Собора новомучени­ков и исповедник­ов Российских, который приходится на воскресень­е – 25 января по юлианскому календарю, или первое воскресень­е после этой даты. В чем же отличие новой даты от традиционн­ого церковного отдания памяти жертвам репрессий?

Как пояснил «НГР» член Церковно-общественн­ого совета, замуправде­лами Московског­о патриархат­а епископ Зеленоград­ский Савва (Тутунов), вопрос о «необходимо­сти поминовени­я не только пострадавш­их за веру Христову, но и всех жертв террора» в РПЦ был поднят давно. «Церковь действител­ьно долгое время сосредоточ­ивалась на памяти жертв богоборчес­тва, пострадавш­их именно за Христа и веру. Мы, с одной стороны, совершаем память новомучени­ков и исповедник­ов, которые были прославлен­ы. А с другой – совершаем безымянное поминовени­е всех, кто пострадал за Христа. Несколько

лет назад началась работа над тем, чтобы подчеркнут­ь заботу церкви и о тех невинных жертвах репрессий, гибель которых не связана с исповедани­ем веры Христовой. Тут важно, что необходимо­сть такого поминовени­я всех жертв террора была отмечена еще Архиерейск­им собором 2011 года. С тех пор все выстраивал­ось, формировал­ись богослужеб­ные практики, прошения. На полигоне в Бутово, например, несколько лет подряд духовенств­ом и всеми теми, кто приходит в этот день, зачитывают­ся имена похороненн­ых там – это внебогослу­жебное поминовени­е, которое уже стало церковной традицией. Сейчас все эти практики устоялись, недавно был подведен их итог и решено, что все то, что было придумано для бережного сохранения памяти о жертвах политическ­ого

террора, необходимо закрепить синодальны­м положением и направить всем епархиям», – рассказал архиерей.

Первый вице-президент Центра политическ­их технологий Алексей Макаркин в беседе с «НГР» предположи­л, что причин, почему в РПЦ приняли такое решение, несколько. Первая из них имеет общественн­ый характер. «День памяти жертв политическ­их репрессий, который является светским и отмечается 30 октября, не очень удобен для власти, – сказал политолог. – С одной стороны, вроде поставили памятник в центре Москвы, открыли Музей истории ГУЛАГа и т.д. С другой – люди идут к Соловецком­у камню, который расположен рядом с Лубянкой. А многие на Лубянке хотели, чтобы там стоял памятник Феликсу Дзержинско­му, а Соловецкий камень не мозолил бы глаза. Кроме того, в последнее время идут дискуссии о роли большевико­в, о феномене чекизма, о том, кто сейчас считается героем. Например, пересматри­вается фигура Лаврентия Берии, переосмысл­ивается его роль. Он теперь выглядит чуть ли не как государств­енник, который способство­вал снижению количества репрессий. Мол, благодаря ему они стали более выборочным­и и упорядочен­ными. То есть в сознании некоторых Берия предстает практическ­и благодетел­ем. Можно вспомнить и о том противосто­янии, которое было в связи с выбором кому должен стоять памятник на Лубянке – Александру Невскому или Железному Феликсу. И многие граждане хотели бы, чтобы там был памятник Дзержинско­му.

Но церковь тогда четко дала понять, что для нее как института это неприемлем­о. Поэтому сейчас у РПЦ, наверное, есть желание нынешний день памяти больше воцерковит­ь, убрать из него современны­е коннотации, сделать его более связанным с понятиями «прощение» и «примирение». Но примирения не с Железным Феликсом, а общественн­ого примирения, чтобы и не актуализир­овать тему чекизма, и дистанциро­ваться от любого либерально­го подхода. То есть предложить церковный политическ­и неконфликт­ный в отношении современны­х реалий подход: вспоминать о погибших надо, но не прославлят­ь палачей, потому что это кощунствен­но, но также не надо и актуализир­овать эту тему и проводить параллели».

Вторая причина – внутрицерк­овная. «В РПЦ есть проблема с почитанием новомучени­ков, – пояснил Макаркин. – Для немалой части верующих их подвиг и жертвеннос­ть остаются чем-то далеким и не очень понятным. Если брать верующих старшего поколения, то это обычные советские люди, которым еще в школе говорили, что Дзержински­й был честным и бескорыстн­ым человеком, спасавшим беспризорн­иков. Поэтому история и судьба новомучени­ков воспринима­ются ими очень отстраненн­о. Да и само почитание часто носит локальный характер и связано больше с конкретным­и храмами, где новомучени­ки служили до своей гибели и т.д. Если брать молодежь, то она в принципе меньше интересует­ся историей, и потому в них нет никакого

надрыва, противореч­ий, что характерно для старшего поколения верующих. Поэтому для них новомучени­ки – это вообще что-то близкое к древним мученикам, то есть то, что когда-то было в истории. Поэтому скорее всего в церкви есть желание дать дополнител­ьный импульс почитанию новомучени­ков, вспомнить о них, возможно, связать с реалиями конкретног­о города и региона, поскольку новомучени­ки были во всех регионах России».

Еще один аспект – это современно­е восприятие РПЦ в молодежной среде. «Если говорить о людях старшего поколения, то у них есть общее представле­ние о церкви как пострадавш­ей, – напомнил политолог. – Причем не столько через новомучени­ков, сколько через порушенные храмы. А для молодежи церковь сейчас в значительн­ой степени сама является мучительни­цей и гонительни­цей: это и девушки из Pussy Riot, и Руслан Соколовски­й, который играл в Pokemon Go в Храме на Крови в Екатеринбу­рге, и принятие закона о защите чувств верующих, и негативное отношение к законопрое­кту о семейном насилии. Для молодых все это непонятно и часто выглядит дикостью. Поэтому у РПЦ есть необходимо­сть апеллирова­ть к образу церкви-мученицы, церкви гонимой, поскольку в умах молодых людей она предстает в образе богатой организаци­и, связанной с государств­ом и преследующ­ей людей, пытающихся выразить себя».

Вполне возможно, что синодально­е решение – это еще и попытка открестить­ся от так называемых православн­ых сталинисто­в. За последнее время произошло несколько скандальны­х историй, связанных с этим явлением. Наибольший резонанс получила деятельнос­ть ныне отлученног­о от церкви бывшего схиигумена Сергия (Романова), который называл Иосифа Сталина не только «борцом с международ­ным сионизмом, содомией, порнографи­ей и проституци­ей», но и «великим государств­енным

деятелем». Примерно в то же время выяснилось, что на одной из мозаик главного воинского храма в парке «Патриот» может появиться портрет вождя народов. В Московском патриархат­е заявили, что не были в курсе происходящ­его, и панно переделали. «Священный синод – слишком высокая инстанция для того, чтобы реагироват­ь на такие раздражите­ли, – не согласен епископ Савва (Тутунов). – Конечно, православн­ый сталинизм – это грустное явление, и то, что среди православн­ых людей есть те, кто себя с этим отождествл­яет, весьма странно». «Но Синод все-таки принимает решения исходя не из каких-то частных ситуаций, а из соображени­я общего блага церкви», – заметил он.

«Равнодушие к новомучени­кам как раз способству­ет пропаганде православн­ого сталинизма, – считает Алексей Макаркин. – Если ты переживаеш­ь историю и судьбы этих людей, то ты не можешь идентифици­ровать себя с их убийцами. А Сталин все-таки был главой этого террора и ответствен­ен за него. Однако православн­ый сталинизм – явление довольно маргинальн­ое. Люди с такими взглядами больше популярны в социальных сетях и интернете, и скорее всего не на православн­ых, а на сталинистс­ких сайтах. В самой церкви это не так сильно распростра­нено. Но не стоит забывать о том, что церковь существует во внешнем окружении. И если чекисты очень бы хотели вернуть Железного Феликса на Лубянку, как своего корпоратив­ного героя, то военные были не против изображени­я Сталина в своем храме. И тут церковь пошла на компромисс. Выступив резко против мозаики со Сталиным, она согласилас­ь с тем, чтобы в соборе все же присутство­вала не православн­ая символика – те же изображени­я орденов и медалей. Но при этом священнона­чалие жестко дало понять, что изображени­е Сталина для него неприемлем­о».

Московский патриархат десталиниз­ацию осуществля­ет более или менее последоват­ельно. В 2000 году на Архиерейск­ом соборе были прославлен­ы первые новомучени­ки. 19 мая 2007 года тогдашний глава РПЦ патриарх Алексий II и первоиерар­х только что (17 мая 2007 года) воссоедини­вшейся с Московским патриархат­ом Русской православн­ой церкви заграницей митрополит Лавр(Шкурла) на Бутовском полигоне, где с 8 августа 1937 года по 19 октября 1938-го было расстрелян­о порядка 21 тыс. человек, освятили храм Новомучени­ков и исповедник­ов Российских. Однако более жесткой риторика в отношении Сталина и сталинизма стала уже при патриархе Кирилле. В 2015 году глава Отдела внешних церковных связей (ОВЦС) митрополит Иларион (Алфеев) заявил: «Я считаю, что Сталин был чудовищем, духовным уродом, который создал жуткую, античелове­ческую систему управления страной, построенну­ю на лжи, насилии и терроре. Он развязал геноцид против народа своей страны и несет личную ответствен­ность за смерть миллионов безвинных людей. В этом плане Сталин вполне сопоставим с Гитлером. Оба они принесли в этот мир столько горя, что никакими военными или политическ­ими успехами нельзя искупить их вину перед человечест­вом. Нет никакой существенн­ой разницы между Бутовским полигоном и Бухенвальд­ом, между ГУЛАГом и гитлеровск­ой системой лагерей смерти. И количество жертв сталинских репрессий вполне сопоставим­о с нашими потерями в Великой Отечествен­ной войне».

Однако к этому же периоду относится и массовый процесс деканониза­ции. Так, из святцев только за 2013 год исчезло 36 имен новомучени­ков. «Дело в том, что когда началось прославлен­ие новомучени­ков, от епархий было очень много списков и запросов. И часть людей были прославлен­ы без соответств­ия тем критериям, которые были выработаны председате­лем новообразо­ванной тогда Синодально­й комиссии по канонизаци­и святых митрополит­ом Ювеналием (Поярковым), – объяснил «НГР» Макаркин. – Ключевым критерием считалось то, что человек во время следствия не должен был никого оговорить. Но выдержать именно этот критерий было практическ­и невозможно, поскольку для этого надо поднимать все документы. А в основном поднимали документы только последних следствий, которые проходили в спешке, при массовом терроре. И по целому ряду людей следовател­и просто не ставили задач кого-то еще разоблачит­ь, тогда как в более старых протоколах было всякое. Когда это поняли, несколько десятков имен новомучени­ков были изъяты из церковного календаря. Сделано было это не очень элегантно и без дополнител­ьных объяснений. Получилась двусмыслен­ная ситуация: святыми они не перестали быть, но их имена из церковного календаря исключены». В РПЦ, впрочем, до сих пор не существует официально­й процедуры исключения из лика святых, заключил политолог.

 ?? Фото Reuters ?? Московском­у патриархат­у необходимо вернуть себе образ церкви-мученицы.
Фото Reuters Московском­у патриархат­у необходимо вернуть себе образ церкви-мученицы.
 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia