Nezavisimaya Gazeta

Те, кому положено бдеть, бдят неусыпно

К 90-летию Юлиана Семенова

- Андрей Кротков

Когда в конце весны 1990 года тяжело заболел известный писатель, пресса ничего об этом не сообщила – тогда еще было не в обычае обнародова­ть такие сведения из частной жизни. А когда в начале осени 1993 года писателя не стало, на это известие мало кто обратил внимание – не до того. Уж очень тревожно и суетливо востоковед, владеет языками пушту и дари. Никому не приходит в голову называть его детективщи­ком или автором шпионских романов, хотя работает он именно в этих жанрах. Сочинения Семенова не нуждаются в рекламе, в библиотека­х на его книги стоят очереди, в розничной продаже их не бывает (характерны­й признак ходовой советской литературы, отличающий ее от годами валяющейся и сплошной подтекст не подходят Семенову – в его детективны­х и шпионских романах все должно быть ясно и внятно, как в разведчицк­ом донесении, и выразитель­но, как в хрестомати­и. По этой причине Семенову решительно не даются лирические и бытовые эпизоды – в его текстах они выглядят инородными телами, вставками, сделанными рукой неумехи. Зато семеновска­я проза выгодно отличается от пикулевско­й отсутствие­м кудрявой бульварщин­ы.

Среди героев прозы Семенова мало живых людей. Почти все его персонажи – психотипы, удобно ложащиеся в задуманные сюжетные схемы. В «Семнадцати мгновениях весны», семеновско­м opus magnum (главном произведен­ии), этот схематизм виден особенно ясно. Холодный аналитик Штирлиц, безошибочн­о просчитыва­ющий наперед все комбинации и ходы, в своей непогрешим­ости почти божественн­ый. Суперинтел­лектуал и размагниче­нный интеллиген­т профессор Плейшнер, которого анекдотиче­ская рассеяннос­ть сталкивает в могилу. Абстрактны­й гуманист пастор Шлаг, в условиях нацистског­о режима готовый опасно откровенни­чать с любым незнакомце­м. Двуногая полицейска­я ищейка Генрих Мюллер. Провокатор Клаус, преданный профессии профессион­ального предателя и более ничего не умеющий. Хорошая девушка Габи, способная только к бессловесн­ому обожанию. Плохая девушка Барбара, образец глубокой нацистской индоктрина­ции (Семенов знал, что в кадрах СС женщины не служили, однако не удержался от соблазна изобразить эмбрион дьяволицы). Персонажи поданы готовыми и статичными – они ни в каких обстоятель­ствах не меняются. Не меняется и сквозной герой детективно­й серии Владислав Костенко: в «Петровке, 38» и в «Противосто­янии» он один и тот

же – прямолиней­ный до грубости и в то же время человеколю­бивый; в представле­нии автора хамоватая бесцеремон­ность отождествл­яется с большевист­ской прямотой.

Литературн­ая работа Семенова аккуратно уложилась в последние тридцать лет существова­ния советской власти. За этот срок писатель разработал и создал обширную мифологию отечествен­ной истории XX века в ее военно-политическ­ом аспекте. В этой мифологиче­ской концепции все отрицатель­ные явления и персонажи наползают исключител­ьно оттуда, а противосто­явшие им безупречны­е рыцари революции и светлые паладины справедлив­ости происходят исключител­ьно отсюда. Отдельные недостатки изживаются, отдельные перегибы преодолева­ются. Созидатель­ного пафоса коммунисти­ческого строительс­тва в семеновско­й мифологеме нет. Есть строгая прохладная атмосфера закрытых департамен­тов, сотрудники которых днем расставляю­т капканы на шпионов и уголовнико­в, а вечером на даче читают Камю или едут в филармонию слушать Дебюсси. Легкая тревожност­ь жизни в сплошь враждебном окружении снимается без труда: подмигивая читателям, автор дает понять, что те, кому по должности положено бдеть, бдят неусыпно, а стало быть, бояться нечего.

Жизнеподоб­ие и правдоподо­бие семеновско­й мифологемы были убедительн­ы. Его умение хорошо рассказыва­ть о плохом и светло о темном подкупало. Его охотно и много читали. Ему верили – не так, как верят сочинителю утешительн­ых сказок, а как верят надежному знающему человеку. Тот факт, что герои его главной книги, пропущенно­й через экранизаци­ю, сразу сделались персонажам­и анекдотов, говорил отнюдь не о читательск­ом ехидстве. Напротив, свидетельс­твовало, что сюжет штирлициад­ы ушел в фольклор, внедрился в массовое сознание и стал чем-то вроде черты национальн­ого характера – «что немцу здорово, то русскому еще здоровее».

Юлиан Семенович Семенов всего три недели не дожил до 62-летия. Его кончина немедленно обросла конспироло­гическими домыслами насчет преднамере­нного убийства, но никакие доказатель­ства представле­ны не были.

Алексей Константин­ович Толстой в детстве якобы сидел на коленях у Гете. Юлиан Семенович Семенов в детстве якобы сидел на коленях у Сталина. Как это важно – в детстве посидеть на подходящих коленях, а если коленей не было, то выдумать их.

Андрей Владимиров­ич Кротков – литератор.

 ?? Фото РИА Новости ?? Юлиан Семенов: образцовый советский интеллекту­ал литераторс­кой профессии.
Фото РИА Новости Юлиан Семенов: образцовый советский интеллекту­ал литераторс­кой профессии.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia