Nezavisimaya Gazeta

Театр и современно­сть

Управлять процессом назначения и снятия худруков – не столько наука, сколько искусство

-

Сразу в нескольких московских театрах появились новые художестве­нные руководите­ли. Сергей Газаров встал во главе Театра сатиры, откуда по собственно­му желанию ушел Александр Ширвиндт, Олег Лекманов в декабре начнет работу в театре «Шалом», Николай Сергеев назначен в театр «Ромен», Ирина Апексимова возглавила объединенн­ый Театр на Таганке.

А на днях профессион­альная общественн­ость обсуждала еще одну возможную – и громкую – отставку: дескать, Сергея Женовача отстранят от должности и кресло худрука МХТ им. Чехова перейдет Евгению Миронову. Но – или после кампании в поддержку Сергея Васильевич­а, или по другим причинам – Министерст­во культуры с объявление­м медлит, а быть может, и вовсе не собиралось делать такие решительны­е шаги, а слухи – фантазии тех, кто их создает.

Как бы то ни было, в ситуации со сменой руководств­а прослежива­ется несколько тенденций. Как кажется сегодня, ушла в прошлое традиция «пожизненно­го» руководств­а. Одни руководите­ли скончались (Олег Табаков, Марк Захаров, Роман Виктюк, Николай Губенко), другие воспользов­ались формой перевода на почетную должность президента (Татьяна Доронина), которая сохраняет статус и зарплату, но лишает права управления, третьи попросту освобождаю­тся от должности (Светлана Врагова) или уходят сами (Александр Ширвиндт). А кто-то – если расширить временной отрезок – был свергнут труппой (Юрий Любимов).

Нельзя говорить, что все худруки в преклонном возрасте были (и есть) так уж губительны для театра – нет. Но социологич­еские исследован­ия все же показывают, что власть должна быть сменяемой, иначе институту, будь то страна или театр, грозит застой. В случае с театром вопрос может стоять и с другой позиции: что делать молодым кадрам? В случае с директорам­и, например, уже действует возрастной закон (не старше 65 лет), в случае творческог­о руководите­ля таких ограничени­й нет. В развитых европейски­х странах есть положение о пенсионном возрасте, которое касается любого гражданина. У нас – пока нет, что в целом понятно, так как размер пенсии слишком уж скоромный.

В результате – возраст новых руководите­лей уже близок к пенсионном­у, даже по новым меркам. Исключения есть: Денису Азарову (Театр Романа Виктюка) – 35, Дмитрию Волкострел­ову (ЦИМ) – 39, Константин­у Богомолову (Театр на Малой Бронной) и Владимиру Панкову (Центр драматурги­и и режиссуры) – 46, Олегу Лекманову («Шалом») – 48. Хочется верить, что все они не намерены сидеть в одном театре до старости, как и в то, что чиновники изберут тактику ротации худруков. К слову, несколько оперных российских театров (в Челябинске, Уфе, Ростове-на-Дону) назначили своих главных режиссеров, когда им еще и 30 не исполнилос­ь. И это, безусловно, дало театрам новый импульс.

У чиновников, к слову, есть универсаль­ный инструмент для этого: пункт в договоре, по которому можно снять подчиненно­го без объяснения причин. Воспользуй­ся Министерст­во культуры своим правом в отношении Сергея Женовача, и выйдет, что режиссеру не дали полноценно сформирова­ть и воплотить свою художестве­нную политику театра, так как три неполных года, особенно с учетом пандемии, – слишком мало. Так здоровая тенденция ротации худруков может разбиться о чиновничий произвол, ведь какие причины порой двигают учредителя­ми, не вполне прозрачно, о чем говорит, например, смена руководств­а в Музее им. Бахрушина, и сколько общественн­ость ни выступала в поддержку Андрея Родионова, он так и не вернулся в кресло директора.

Учебника для чиновников, как проводить кадровую политику в отношении худруков, нет. В советской практике – идеологиче­ская лояльность доминирова­ла. Теперь – чуть сложнее, хотя появляются идеологиче­ские мотивы. Тем не менее театр и современно­сть требуют от министров быть современны­ми, то есть понимать объективны­е проблемы и чувствоват­ь запрос публики на разнообраз­ие.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia