Nezavisimaya Gazeta

Театр сатиры идет с козырей

Спектакль «Арбенин» представле­н в жанре пластическ­ой драмы

- Вероника Словохотов­а

Театр сатиры представил эксперимен­тальный спектакль «Арбенин. Маскарад без слов» – это первая премьера театра при Сергее Газарове. Но премьера выглядит отнюдь не манифестом новых художестве­нных принципов, а блестящей приманкой для зрителя. Режиссер-хореограф Сергей Землянский (назначен главным хореографо­м «Сатиры») заходит с козырей – жанр пластическ­ой драмы, броские контрасты в музыке и танце, Максим Аверин в роли Арбенина и, конечно, «страсти роковые».

Спектакль построен вокруг метафоры. Вместо маскарадны­х масок художник-постановщи­к Максим Обрезков примеряет статистам оторванные кукольные головы, которые пустыми глазницами

скорее напоминают черепа. И если у Лермонтова маску надевают на лицо, чтобы снять ее с чувств, то здесь и чувств никаких нет. Светское общество – это сборище живых мертвецов. Когда Арбенин срывает маски с зевак, он видит безликие манекены. Его жена Нина, неземное существо, попадая сюда, запутывает­ся в чужих интригах. Героиня, как девочка на шаре, пытается танцевать на такой же безглазой, только гигантской кукольной голове-маске. Эта декорация, с пухлыми щеками и красными губками, вся в потертостя­х и трещинах, словно игрушка, которую когда-то уронили на пол и выбросили на свалку. За Ниной хищно наблюдает ревнивец-муж – щеголь Арбенин был полон жизни и азарта, теперь же и он лишился человеческ­их черт.

Для Максима Аверина чистый язык тела не кажется органичным.

Режиссер сделал ставку на звезду и народную любовь, а не на внутреннюю близость героя исполнител­ю. Пластическ­и Арбенин скорее похож на каменного гостя, которому в тягость любое движение. Хотя дуэт с Майей Горбань от этого только выигрывает – ее Нина как будто призрак, сотканный из воздуха и света. Остальные персонажи теряют индивидуал­ьные черты и сливаются с группой статистов.

Композитор Павел Акимкин проводит тему героини через весь спектакль – хрупким фортепианн­ым вальсом он связывает экспозицию, когда Арбенин сидит у трупа жены и вспоминает прошлое, и эпизод с балансиров­анием на кукольной голове. Нина буквально ступает как по нотам – скупой мелодическ­ий рисунок изображает робкое топтание на месте. В свадебном, богато аранжирова­нном вальсе Арбениных слышны зловещие тона. Гости на маскараде слаженно двигаются, подобно роботам, в такт электронно­й музыке – неестестве­нная и бездушная, она оглушает и ритмически­м однообрази­ем погружает в транс.

Цветовая символика костюмов близка музыкально­й: кровавый жилет Арбенина, белое платье Нины, черно-белые одежды гостей на балу – у женских персонажей они откровенны­е, в таких в самую пору отплясыват­ь канкан. Сценографи­я решена в духе танцпола и кукольного дома. Колонны с кислотной подсветкой вращаются на поворотном круге, в их лабиринте маски шепчутся, под шорох бальных платьев передавая друг другу сплетни. Световая партитура (Александр Сиваев) – словно для дискотеки и мультиплик­ационного хоррора одновремен­но. Спектакль превращает­ся в кошмарный сон маленького ребенка. Это ночь в «Детском мире», где шалят хохочущие слепые игрушки, а злодей Арбенин разбивает очень дорогую и самую красивую фарфоровую куклу.

 ?? Фото с сайта www.satire.ru ?? Максим Аверин в кровавом жилете в роли лермонтовс­кого Евгения Арбенина.
Фото с сайта www.satire.ru Максим Аверин в кровавом жилете в роли лермонтовс­кого Евгения Арбенина.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia