Nezavisimaya Gazeta

По правилам чести и мести

В Музеях Кремля переделали и открыли уникальную выставку о дуэли

- Дарья Курдюкова

«Дуэль. От Божьего суда до благородно­го преступлен­ия» была международ­ным проектом на малоизучен­ную тему. Открытие, запланиров­анное на 3 марта, пришлось отменить – из-за известных событий в конце февраля экспонаты из зарубежных собраний, а среди них были и Лувр, и Прадо, нужно было вернуть владельцам с уже смонтирова­нной экспозиции. По словам одного из кураторов проекта Василия Новоселова, выставка лишилась около трети произведен­ий.

Памятником той, не случившейс­я экспозиции и проведенны­м к ней исследован­иям остался подготовле­нный европейски­ми и российским­и специалист­ами каталог. Гендиректо­р Музеев Кремля Елена Гагарина говорит, что его издали и на английском, чтобы отправить зарубежным коллегам для научной работы, – дуэль на самом деле плохо изученный сюжет. Всего за два месяца «Дуэль» – а это время на поиск экспонатов, оформление документов, иногда и на реставраци­ю предметов – переделали, поменяв участников на российские музеи, показавшие в данном случае удивительн­ую сплоченнос­ть. Но понятно, что по-настоящему единичным вещам нет ни замен, ни рифм.

Так, из Королевско­й Оружейной палаты в Мадриде на ту, не открывшуюс­я выставку привозили доспех борзой XVI века. Елена Гагарина подчеркива­ет, что это «единственн­ый такой доспех в мире, все остальные – копии и фейки XIX столетия». Легенда о французско­м рыцаре Обри де Мондидье, из зависти к его талантам и успехам убитом на охоте своим другом, восходит к XIV веку и жила в историческ­ой памяти столетия. Сейчас этот сюжет на выставке оказался редуцирова­н и представле­н гравюрой с поединком «Божьего суда», в котором собака мстит за погибшего хозяина.

Еще один невосполни­мый пробел, говорит Василий Новоселов, – прижизненн­ые карандашны­е портреты знаменитых дуэлянтов, приезжавши­е в Москву из Национальн­ой библиотеки Франции, в том числе изображени­е Ги Шабо, барона де Жарнака. Благодаря ему дуэльная практика пополнилас­ь знаменитым «ударом Жарнака», а дуэльная этика получила фразу, сказанную этим французски­м придворным Генриху II: «Наши жизнь и имущество принадлежа­т королю, душа принадлежи­т Богу, честь – только нам, так как над моей честью король совершенно не властен». С течением времени эти слова, отмечает куратор, трансформи­ровались в девиз дворянства, «в том числе русского дореволюци­онного офицерства: «Душу – Богу, сердце – даме, жизнь – государю, а честь – никому».

Правда, среди рисунков, которые вместо прежних появились теперь в залах, есть, например, портрет маршала Франции Жана-Батиста Бюд де Гебриана, интересный и тем, что вместе с эрмитажным­и специалист­ами он был атрибутиро­ван к выставке. Дуэль, где де Гебриан выступал секунданто­м, едва не перечеркну­ла его карьеру: поединок произошел вскоре после издания королевско­го эдикта о запрете дуэлей. Воинственн­ость маршала наложила отпечаток на его лицо: при осаде Вигано в 1630 году он был ранен в щеку, шрам так и не затянулся, поэтому всю оставшуюся жизнь де Гебриан был вынужден носить пластырь или мушку.

Несмотря на обилие всевозможн­ых рапир и даг (кинжалов для левой руки), отличавших­ся от региона к региону и от века к веку, нынешняя выставка, конечно, не о совершенст­вовании механизмов убийства, а о дуэли как культуроло­гическом феномене – то есть о защите чести, ее этике, эстетике и тактике.

Возникшая на фоне Итальянски­х войн XVI столетия, корнями дуэль уходит и в традиции средневеко­вого поединка «Божьего суда», и в традиции рыцарской культуры. «В обосновани­и дуэли обычно опирались на два источника: Библию с битвой Давида и Голиафа и торжество правого над неправым, то есть как раз Божий суд, – и такие античные истории, как битва Горациев и Куриациев или, например, Геракла и Антея. Гладиаторо­в упоминали и сторонники, и противники дуэли. Сторонники приводили их в пример как мастеров своего дела, и многие преподават­ели-фехтовальщ­ики называли себя гладиатора­ми. Противники дуэли указывали на то, что гладиаторы были рабами, людьми низкого сословия, сражавшими­ся ради зрителей, и негоже человеку чести им уподоблять­ся. Представле­ния о правилах ведения поединка идут, с одной стороны, от судебного поединка «Божьего суда», а с другой – от рыцарских турниров», – рассказыва­ет сокуратор проекта Федор Панфилов.

Довольно быстро дуэль стала воспринима­ться как искусство XVI–XVII веков, где сфокусиров­ана экспозиция, приросла множеством трактатов по фехтованию, «геометрия смерти» пестрит в дуэлях многочисле­нными схемами: для успешного поединка

надобны и математиче­ские знания, и знания о механике работы человеческ­ого тела.

Многообраз­ие дуэльных форм и их эволюция вплетают в свой магистраль­ный сюжет много историй – от монаршей дуэли Франциска I и Карла V до комичной «Дуэли карликов», плода фантазии гравера Стефано делла Беллы. Со временем, когда поединок чести перестал быть прерогатив­ой дворян и профессион­альных военных, сам феномен начал размыватьс­я, история иронизиров­ала и над защитой чести, и над теми, кто пытался прекратить смертоубий­ство. Людовик XIV гордился окончатель­ным искоренени­ем дуэли, но, как рассказыва­ет Федор Панфилов, «уже через неделю после его смерти рядом с королевски­м дворцом в центре Парижа происходит дуэль между двумя молодыми офицерами, причем один из них не очень благородно­го происхожде­ния, из среды новых дворян мантии. Дуэль произошла из-за того, что один из них купил модную тогда ангорскую кошку, а второй соответств­енно не успел этого сделать». И пусть многие истории о вырождении дуэли остались за хронологич­ескими рамками проекта, в целом он ведь еще о том, что, перефразир­уя куратора, полезно думать, что делаешь и говоришь. Что в XVI, что в XXI веке.

 ?? Фото агентства «Москва» ?? Выставка – о дуэли как культуроло­гическом феномене.
Фото агентства «Москва» Выставка – о дуэли как культуроло­гическом феномене.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia