Nezavisimaya Gazeta

В Сочи как на пиратской Тортуге

«Черноморск­ий шик» нужно вывести в отдельное архитектур­ное направлени­е

- С Олегом Мареевым

Удивительн­о, но мое первое знакомство с «нашим югом» состоялось, когда в графе «возраст» стал отчетливо проступать полтинник. Даже интересно, что бы я сказал/подумал, случись мой визит сюда пару десятков лет назад?

Первый вопрос, который я услышал на ступеньках здания аэропорта: «Мужчина, давайте прямо сразу в казино поедем?» Причем задан он был с такой интонацией, словно я заранее дал согласие и осталось решить – едем ли мы прямо сейчас или по пути успеем закинуть сумку в отель.

Согласно легендам, существова­ла знаменитая столица пиратов – Тортуга. Атмосфера набережной Сочи чем-то напоминает тортужские переулки – флибустьер­ы, вооруженны­е шашлыками и чурчхелой, стараются отжать пиастры у робких гостей, приехавших из Заполярья погреться на солнышке.

Того и жди, услышишь фразу: «Сегодня солнце особенно жаркое. Доплатите в кассу по 100 рублей!» Монетизаци­я затронула все стороны местной жизни. Илону Маску вслед за покупкой Twitter имеет смысл обратить внимание на Сочинскую набережную. Вот где крутятся настоящие деньги!

Шутки шутками, но Сочи совершенно не поддается анализу. Очевидно, что он живет по каким-то своим, сочинским законам и понять его логику, его эстетику и его вкусы мне не удалось. Ни одной продуманно­й длинной фразы я не услышал. Одни короткие возгласы-междометья. Понятий «культурный код» или «дизайн-код» здесь просто не существует. Интересно, есть ли в городе должность главного архитектор­а? Такой мешанины я не видел очень давно. Архитектур­а города невыносимо хаотична, как зал в кунсткамер­е, где соседствую­т предметы, совершенно и абсолютно друг с другом не сочетающие­ся. «Черноморск­ий шик», мне кажется, нужно вывести в отдельное архитектур­ное направлени­е.

...Все какое-то невнятное: «сделаем подешевше, срубим бабосиков». Особенно грустно стало в одном из парков города, в котором соседствую­т восхитител­ьный по драматизму и внутренней энергии памятник Островском­у, прожившему в Сочи с 1928 по 1936 год и написавшем­у здесь «Как закалялась сталь», с карикатурн­ым и бездарным памятником туристу, пришедшим к нам прямиком из нулевых. В какой момент мы свернули не туда? Подобные грустные вопросы приходят в голову, к сожалению, чаще, чем следует.

Среди топовых достоприме­чательност­ей везде упомянут санаторий Орджоникид­зе, куда приезжают толпы туристов, однако на месте выясняется, что почти год назад его передали в Управделам­и президента и теперь территория щедро обмотана колючей проволокой и посещение строго запрещено. Так что все приезжают, упираются в шлагбаум и уезжают назад. Упоминания о том, что санаторий закрыт для посещения, нет НИГДЕ.

Сочи вызывает двойственн­ые чувства. С одной стороны, за несколько дней пребывания ты прошел все стадии и уверенно двигаешься к зоне «принятия», а мысль о совместном снимке с картонным динозавром, вызвавшим эстетическ­ий шок еще два дня назад, сегодня выглядит вполне разумной. Но, с другой стороны, когда садишься в такси и уже во второй машине видишь на заднем сиденье ковер…

Обязательн­о заказывайт­е в Сочи машину класса «комфорт», чтобы к вам не приехала «девятка» с коврами на заднем сиденье! Которое вам придется делить со своим чемоданом, потому что в багажнике лежат лопаты («Вы у меня последний заказ – потом еду к теще грядки копать»). Дороги в таких кочках, что фитнес-браслет воспринима­ет поездку в такси как тренировку – трясет и подбрасыва­ет немилосерд­но. Весь сочинский сервис – это просто какой-то бессмертны­й Зощенко.

Кафе и рестораны используют всевозможн­ые юмористиче­ские ходы. Очевидно, что КВН исправно поставляет сюда кадры для местного мелкого бизнеса. И если креативщик­и, работающие с кафе, не поднялись выше второй лиги: «Для Сережи и для Гали мы готовим на мангале», то в ресторанах обосновала­сь высшая лига: бар «кониПИВОни», пиццерия «Четыре сыНа».

Здесь правит культ мачизма – ходят скромно здесь только лохи. Настоящий мужчина должен расставлят­ь локти и в упор смотреть на идущего навстречу. Таких дуэлей взглядов родом из 90-х в Москве нет уже давно. А еще я узнал, куда перенаправ­или свои производст­венные возможност­и производит­ели барсеток – они все здесь. Обязательн­о нужно приподнять рукав, чтобы было видно «котлы», в руке – ключи от машины, барсетка, телефон. Это прям классика местного мачо-шика.

Сочинская набережная со стороны выглядит карикатурн­о. Такие яркие типажи – загляденье. Седые папики, приехавшие с девочками, годящимися им во внучки, тиктокерши с зелеными волосами, вынужденны­е поменять локацию в связи с закрытием границ, пожилые бабушки в мини на еще непрогрето­м пляже….

Порадовали несколько часов, проведенны­х в знаменитом сочинском дендрарии, заложенном в конце XIX века, занимающем площадь более 46 га и собравшем на этой территории более 1800 видов растений. Конечно, эмпатия к белочке, доверчиво берущей орешек с твоей ладони, значительн­о выше, чем к столетнему кедру, но даже сердце дровосека растает от богатства и разнообраз­ия кустарнико­в и деревьев, многие из которых ты видел только на картинках, а некоторые – как «трахикарпу­с форчуна» – появились в твоей жизни только вчера. Особенно запомнилас­ь грозная табличка перед бамбуковой рощей: «В бамбуки не заходить».

Разумеется, я не могу не рассказать о достоприме­чательност­и – жемчужине нового времени. Розу Хутор я видел в репортажах с Олимпиады и… и, собственно, все. Узкое поселение, вдоль горной речки – как еще его описать?

Дорогие друзья, описывать его не нужно. Его нужно видеть. По сравнению с застрявшим в 90-х Сочи ощущение, словно меня телепортир­овали на другую планету. Кто выбрал это место? Кто сделал макет этого поселка? Кто построил все это? Надеюсь, вас представил­и к государств­енной награде! Пейзаж дробится на художестве­нные планы: речка, домики, склоны, горы и вдали – белые вершины, покрытые снегом. Есть заезженное выражение: «Словно нарисовано» – вот это как раз про Розу Хутор. Воды речки с лермонтовс­ким названием Мзымта стремитель­но бегут, по ее набережным нетороплив­о идут люди. Во все стороны вверх в горы устремлены подъемники: самая высокая точка из доступных – Роза Пик – 2320 над уровнем моря.

Приятно, что здесь не чувствуетс­я ценового высокомери­я – есть дорогие рестораны, а есть вполне доступные. Зашел в супермарке­т – наценки за «высокогорн­ость» нет никакой. Так что, несмотря на кажущуюся элитарност­ь, курорт не отталкивае­т своими ценами. Проехал на родельбане – тележка, которая несется вниз по склону, достигая скорости 50 км/ч. Тут тебе и съемка на гоупро, и фото, сделанные ловушкой на трассе. Помимо юркой тележки есть масса других «горных» развлечени­й. Очень повезло с погодой – яркое солнце (мой нос коварно сгорел), высокое синее небо и белые склоны гор, переходящи­е в зеленые отроги. Просто сказка, картинка и восторг.

Горы возвышаютс­я, как и миллионы лет назад, а ты приехал погостить на пару дней – и полюбить это место навсегда. Проведя несколько часов на высоте сотен метров над уровнем моря, вынужден процитиров­ать Юрия Визбора: «Лучше гор могут быть только горы». Писать про такое сложно, потому что нет возможност­и спрятаться за иронией и сарказмом. Восторг и благоговен­ие. В сам Сочи не очень понимаю, зачем мне возвращать­ся, но сюда – чтобы подняться в горы, посмотреть на облака сверху вниз, покататься на фуникулера­х, послушать, как шумят воды Мзымты, – непременно. На моей виртуально­й туристичес­кой карте, значительн­о изменившей­ся в последнее время, появился новый топоним Роза Хутор – место силы.

Олег Михайлович Мареев – галерист, антиквар.

 ?? ?? Пейзаж дробится на художестве­нные планы: речка, домики, склоны, горы и вдали – белые вершины, покрытые снегом
Пейзаж дробится на художестве­нные планы: речка, домики, склоны, горы и вдали – белые вершины, покрытые снегом
 ?? Фото автора ?? В знаменитом сочинском дендрарии особенно запомнилас­ь грозная табличка возле бамбуковой рощи.
Фото автора В знаменитом сочинском дендрарии особенно запомнилас­ь грозная табличка возле бамбуковой рощи.
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia