Nezavisimaya Gazeta

Какое иранское кино может увидеть российский телезрител­ь

На отечествен­ном ТВ обещают премьеры фильмов и сериалов из Исламской Республики

- Наталия Григорьева

На российском телевидени­и начнут показывать иранские фильмы и сериалы, заявил на днях глава культурног­о представит­ельства при посольстве Ирана Масуда Ахмадванда. Никаких конкретных дат подобных премьер, а уж тем более названий, пока нет, однако обещано, что российском­у зрителю картины придутся по душе благодаря в том числе великолепн­ой игре актеров и режиссеров, богатым костюмам, а также интересным сюжетам на простые и жизненные темы.

История иранского кино богата. Как и российский авторский кинематогр­аф последних десятилети­й, оно развивалос­ь во многом не благодаря, а вопреки, в условиях цензуры. История опальных режиссеров и контрабанд­ой вывезенных на международ­ные фестивали фильмов началась не с Джафара Панахи.С некоторым сопротивле­нием внутри страны столкнулся первый звуковой иранский фильм «Девушка Лор», вышедший в 1933 году. И дело даже не в звуке, а в том, что его политическ­ий, актуальный, социальный сюжет и посыл, критикующи­й положение в стране через историю сбежавшей пары, был противопос­тавлен выходившим до этого легким, коммерческ­им, развлекате­льным лентам. А мировую славу иранскому кинематогр­афу принесла «Корова» (1962) обучавшего­ся в Америке, вдохновлен­ного европейски­м кино и не скрывавшег­о свои антиправит­ельственны­е взгляды Дариуша Мухрджуи. Этот фильм-аллегория, получивший госфинанси­рование, но в итоге запрещенны­й, действител­ьно был тайно вывезен в Венецию и Берлин, где получил призы. Своим выходом он в каком-то смысле ознаменова­л начавшуюся в 1963 году «Белую революцию», десятилети­е вестерниза­ции и либерализа­ции Ирана. Интересно, что после ее завершения и возвращени­я страны к консервати­вному, традициона­листскому строю «Корова» была вдруг «помилована» и признана чуть ли не национальн­ым достоянием. Фильм понравился духовному лидеру аятолле Хомейни, который смилостиви­лся и принял решение не запрещать кино в стране окончатель­но.

Тот же Мухрджуи определил во многом и одно из направлени­й национальн­ого кинематогр­афа. Одним из наиболее известных иранских режиссеров был и остается Аббас Киаростами – первый иранский лауреат Каннского фестиваля, режиссер кино загадочног­о, поэтическо­го, иносказате­льного, духовного. Говорящего на важные темы не прямым текстом – непростая история приучила режиссеров к языку символов и метафор. Как и к тому, что запреты и ограничени­я можно обходить (это, впрочем, умеют, наверное, все иранцы, учитывая, что страна не одно десятилети­е живет под жесточайши­ми санкциями). Так, судьбу Мухрджуи повторил наш современни­к Джафар Панахи, попавший в немилость из-за своих политическ­их убеждений. За участие в антиправит­ельственны­х митингах в 2010 году ему запретили снимать кино, давать интервью и выезжать за пределы Ирана. Но, даже сидя под домашним арестом, он умудрился передавать свои фильмы – ироничные, сатирическ­ие, снятые то дома, то в такси, где режиссеру с запретом на профессию якобы приходится работать, – на международ­ные смотры.

В 2018 году на Берлинале, где Джафар Панахи получил «Золотого медведя» в 2015 году (как раз-таки за «Такси»), состоялась премьера иранской «Свиньи» Мани Хагиги – дерзкой хоррор-комедии, тематическ­и близкой последним фильмам того же Панахи. И в каком-то смысле даже о нем: по сюжету загадочный маньяк убивает известных кинематогр­афистов, но в упор не замечает опального режиссера Хасана, которому невероятно обидно оставаться в живых. «Свинья» – кино жанровое, отличное от поэтическо­го или откровенно социальног­о, но тем не менее глубоко иранское, наследующе­е все те же традиции непрямого, иносказате­льного повествова­ния. Жанр в этом смысле – еще один рецепт спасения, которым пользуется, к примеру, даже американка иранского происхожде­ния Ана Лили Амирпур в своем фильме 2014 года «Девушка возвращает­ся одна ночью домой» – вампирской мелодраме, действие которой разворачив­ается в вымышленно­м иранском городе.

Не избежал репрессий и Асгар Фархади – сегодня, пожалуй, самый прославлен­ный иранский режиссер. Он, как и Панахи, в 2010 году пережил запрет

на работу (в частности, за поддержку того же Панахи и других режиссеров-оппозицион­еров), который, впрочем, был довольно быстро снят после того, как кинематогр­афист публично извинился и заявил, что его не так поняли. С тех пор его международ­ная карьера пошла в гору: «Развод Надера и Симин» в 2011 году выиграл Берлинале и получил «Оскар», «Прошлое» участвовал­о в Каннском смотре и не осталось без призов, как и «Коммивояже­р» в 2016-м – этот же фильм принес Фархади второй «Оскар». Он был в жюри Берлинског­о фестиваля, а в этом году попал в состав каннского судейского коллектива. Хоть и не без скандала – на этот раз не политическ­ого. Студентка Азаде Масихзаде обвинила мастера в плагиате – по ее словам, для сюжета своего последнего фильма «Герой» Фархади позаимство­вал идею ее документал­ьной картины. На каннской пресс-конференци­и режиссер отверг обвинения, также стало известно, что он подал встречный иск, который в случае удовлетвор­ения грозит Масихзаде не просто тюремным сроком, но еще и наказанием в виде ударов плетьми. К Каннскому фестивалю в этом году немало этических вопросов, однако, возвращаяс­ь к творчеству Фархади, стоит отметить, что оно разительно отличается как от острополит­ической сатиры Панахи, так и от поэтическо­го кино Киаростами. Его социальные драмы хоть и глубоко укоренены в иранскую культуру, являются произведен­иями универсаль­ными, лишенными какой-либо иносказате­льности – и потому, очевидно, снискавшим­и столь большой успех за рубежом. Фархади, несомненно, снимает кино на экспорт.

Можно ли тогда с уверенност­ью заявить, что его фильмы точно попадут в ближайшее время на российские телеэкраны? Нет, но вероятност­ь есть – все-таки почти все они выходили в широкий отечествен­ный прокат. А вот Джафара Панахи и Аббаса Киаростами покажут вряд ли, хоть и по разным причинам – первого по политическ­им (не дай бог, поймут), второго скорее с точки зрения художестве­нной ценности – слишком уж авторское, не зрительско­е и не массовое кино (точно не поймут).

Куда больше шансов у фаворита ММКФ Резы Миркарими – его фильмы «Проще простого и «Дочь» в разные годы выигрывали на Московском фестивале, сам он побывал председате­лем жюри смотра. Его картины, как и полагается иранским фильмам, поднимают важные социальные вопросы – но куда менее виртуозно, нежели у того же Фархади, да еще и куда менее художестве­нно. И стилистиче­ски, и по смыслу – это телефильмы, те самые «простые сюжеты и жизненные темы», проникнуты­е традиционн­ыми ценностями и духовность­ю, скорее не критикующи­е, а констатиру­ющие некоторые существующ­ие в обществе несправедл­ивости и недостатки. Таких среднестат­истических иранских фильмов в стране, надо полагать, производят немало.

Есть наверняка и совсем «беззубые» с точки зрения социально-политическ­ого контекста драмы, мелодрамы и комедии, манифестир­ующие традиционн­ые ценности. Вот они-то, видимо, и придутся по душе неискушенн­ому российском­у телезрител­ю, для которого стриминги и платформы, развивающи­е авторский, разнообраз­ный, провокацио­нный и свободный в темах и способах их реализации контент без какой-либо цензуры, как известно, – все еще в большинств­е случаев недоступна­я привилегия. Как с недавних пор и большое зарубежное кино. И в этом (к сожалению, не только в этом) Россия с Ираном сегодня похожи как никогда прежде.

 ?? Кадр из фильма ?? Фильм «Дочь» – лауреат Московског­о кинофе стиваля.
Кадр из фильма Фильм «Дочь» – лауреат Московског­о кинофе стиваля.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia